Никак не получается отделаться от этого юбилея сухой справкой из Википедии: "Белое солнце пустыни" — советский художественный фильм 1970 года режиссёра Владимира Мотыля, повествующий о приключениях красноармейца Фёдора Ивановича Сухова, спасающего женщин из гарема бандита Абдуллы в годы гражданской войны".

О приключениях, надо сказать, головокружительных. Как и подобает в настоящем истерне, сделанном по всем законам подлинного вестерна.

Так что теперь, когда уж столько лет тому, совсем "за державу обидно". Ничего подобного давно уже нет и, похоже, не предвидится.

А солнце в нем действительно белое. А пустыня желтая. А листья в далеком российском лесу зеленые. Письма, которые пишет красноармеец Сухов в передышках между сражениями с бандитом Абдуллой и его разбойниками, совершенно не в лес. Они все в адрес его далекой любви:

"Душа моя рвётся к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо".

И тело, естественно, тоже рвется, да кое-какие обстоятельства то и дело препятствуют, хотя и старательно сглаживает их отважный боец:

"Ещё хочу сообщить вам — дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Идём себе по пескам и ни о чём не вздыхаем, кроме как об вас, единственная и незабвенная Катерина Матвеевна. Так что, вам зазря убиваться не советуем — напрасное это занятие".

А как выдастся "свободная минутка", так опять что-нибудь напишет Сухов своей "единственной и незабвенной" туда, где и климат помягче, и солнце не такое белое. В точности воспроизводя эпистолярный текст, написанный Марком Захаровым.

Идея нашего незабвенного истерна с любовью и стрельбой, скачками на лошадях, с закопанным в горячий песок Саидом и гибелью славного таможенника Верещагина ("Врещагин, уходи с баркаса! Взорвёшься!") впервые была сформулирована Григорием Чухраем и Владимиром Познером (отцом телеведущего) в 1967 году.

Первый сценарий назывался "Басмач", но был отвергнут. Второй – "Спасите гарем" – оказался значительно ближе к теме, однако тоже не до конца.

Пока режиссеру Владимиру Мотылю не приснился сон, в котором в живописной обстановке среднерусской природы явилась "простая русская баба с толстыми ногами". Этот лубочный образ в точности был воспроизведен на экране. Сыграла же Катерину Матвеевну никакая не профессиональная актриса, а редактор с центрального телевидения.

Женщина с обычными ногами. Лицо и все остальное классно подходило, а ноги нет. Тогда режиссер послал своего ассистента в городской подвал понаблюдать оттуда за ногами проходящих по тротуару дам. Две ноги, наконец, подошли, их сняли и смонтировали с супругой красноармейца, входящей с приподнятым подолом в чистую летнюю воду.

Приведенный случай из практики создания киноленты является мелкой мелочью на фоне других, более крупных. Так, только три из девяти жен из гарема Абдуллы были профессиональными актрисами, остальные – обычными советскими труженицами. Снять фильм мог и Андрей Тарковский, но отказался.

Икра в доме Верещагина была настоящая: для съемок купили две банки по 28 рублей за каждую и положили в миску с двойным дном. Об этой икре Верещагин сказал своей жене с большим отвращением:

"Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я её каждый день, проклятую, есть. Хоть бы хлеба достала…".

Она хлеба нигде не достала, но в кульминационный момент все оружие, имевшееся в доме, утопила в Каспийском море, на берегу которого снималась кинолента про приключения и борьбу очень хороших людей с очень плохими. И я точно помню, что во время просмотра сидящий рядом со мной мужчина средних лет громко сказал:

"Вот дура!".

Вооруженное бандитское зло, терпящее в пустыне, под белым солнцем, сокрушительное поражение, не выглядит в картине слишком глупым. Это очень изощренное зло и очень жестокое.

Абдулла, предводитель бандитов, убивает пожилого смотрителя музея Лебедева и закалывает штыком Петруху, юного красноармейца и первого помощника Сухова. Свой жизненный принцип главарь банды формулирует весьма цинично:

"Мой отец перед смертью сказал: "Абдулла, я прожил жизнь бедняком, и я хочу, чтобы тебе Бог послал дорогой халат и красивую сбрую для коня".

Я долго ждал, а потом Бог сказал: "Садись на коня и возьми сам, что хочешь, если ты храбрый и сильный".

Худенький и наивный Петруха влюблен в Гюльчатай, самую юную жену Абдуллы. Петруха убежден в том, что любимая под плотной чадрой скрывает свое лицо. Он просит: "Гюльчатай, открой личико!"

И она открывает, но оказывается… переодетым Абдуллой, задушившим предварительно Гюльчатай. И тут я могу точно вспомнить, что на киносеансе сидящий рядом со мной мужчина среднего возраста вскочил и вскричал: "Да что ж ты наделал, Петруха!"

Павлу Луспекаеву из-за начинавшейся гангрены за несколько месяцев до начала съемок отняли ступни обеих ног. Несмотря на это, он играл без дублера, в специальных сапогах, которые сделал сам.

По сценарию, его герой, таможенник Верещагин, должен был остаться в живых, но в результате переделки финала заминированный баркас в сотне метров от берега взорвался вдребезги. И человек, которому, быть может, острее кого-либо в истории советского кино "за державу было обидно", геройски погиб на глазах жены, обезумевшей от горя.

Песню, которую Верещагин хриплым голосом пел под гитару, написал Булат Окуджава, и пела вся страна про "госпожу удачу" и "госпожу разлуку". А когда съемки закончились, и фильм был смонтирован, его хотели положить на полку, но вмешался Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И.Брежнев, обожавший настоящие боевики, и "Белое солнце", преодолев бюрократическую пустыню, после целого ряда правок вышел на все советские экраны.

Премьера состоялась в Москве 30 марта 1970 года. После чего массовое посещение кинотеатров стало зашкаливать, и вскоре появились люди, которые знали весь фильм наизусть, могли самостоятельно сыграть целые эпизоды и в точности показать, как Сухов, выбравшись из огромной нефтяной бочки, застрелил ненавистного Абдуллу.

"Восток – дело тонкое" укоренилось в сознании поколений, а все женщины из гарема застреленного бандита стали "свободными женщинами" и, конечно, именно Востока.

Сухов же вернулся к своей ненаглядной Катерине Матвеевне, хотя процесс возращения и не показан на экране.

Романтика достигла кульминации, справедливость восторжествовала, и я могу вспомнить, что на одном из киносеансов произошло с сидящим рядом со мной мужчиной среднего возраста.

Ничего особенного с ним, конечно, не произошло. Он просто вскочил и на весь зал прокричал одну из самых крылатых фраз из этого "белого вестерна" и вот уже 45 лет "солнечного истерна":

"ДОЛОЙ ПРЕДРАССУДКИ! ЖЕНЩИНА — ОНА ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК!"

Того же мнения и я. И не только как кинозритель.

Владимир Вестер • 30.03.2015