Прочитаем сегодня начало пушкинского стихотворения «Желание», написанного в 1816 году, то есть семнадцатилетним поэтом.

Кому-нибудь могут показаться странными такие горькие чувства в 17 лет, а кто-то сразу поймет поэта и даже подумает: «Это про меня».

Нас учат в школе мыслить, думать, соображать; а учить чувствовать — невозможно. Чувства рождаются сами по себе, но они могут быть и заразительными. Вся художественная литература и особенно поэзия — это такая же школа, как и наша, это вторая школа — но школа чувств, а не ума. Особенно это касается русской поэзии. Русская поэзия, начиная с девятнадцатого века, — поэзия чувства, не поддающегося уму.

Итак, «Желание»:

Медлительно влекутся дни мои,
И каждый миг в унылом сердце множит
Все горести несчастливой любви
И все мечты безумия тревожит.
Но я молчу; не слышен ропот мой;
Я слезы лью; мне слезы утешенье;
Моя душа, плененная тоской,
В них горькое находит наслажденье.

Наслаждение от слез? Что за странная мысль? Мы знаем, что плачут, когда больно, когда страшно, когда обидно, — да и то мальчики и мужчины стараются не плакать. Нас с детства приучили, что плакать — стыдно, и всякого, кто плачет, когда больно, называют презрительным словом плакса, и никто плакс и плаксивых людей не любит.

Но вот:

Я слезы лью; мне слезы утешенье…

Слезы — утешение, слезы — наслаждение, волшебные, счастливые слезы человека, способного тонко чувствовать. Не мудро мыслить, а тонко чувствовать. Теперь стало легко определять, какие способности человеческие, какие — нечеловеческие. Посмотрите: думать может и компьютер; решать задачи, играть в шахматы — все теперь может делать машина. Пытались создать и такой компьютер, чтобы он умел чувствовать. Но ничего не вышло.

И уж во всяком случае компьютер не может плакать. Лить слезы да еще утешаться слезами — это великая способность человека.

И если это кому-нибудь покажется смешным — что ж, есть люди, которым не дано испытать все человеческие чувства. Погодите, придет время, и вы когда-нибудь расплачетесь над книжной страницей или в кино, или в театре — вдруг почувствуете, что у вас все лицо мокрое от слез. Это значит, вы пережили мгновение вдохновения, такое же мгновение, какое пережил наш великий поэт… И тогда вы, быть может, вспомните:

Я слезы лью; мне слезы утешенье…


.