Сегодня был второй день семинара "Мультизвук" в ФНР.
И сегодня был такой день, после которого я при входе в метро долго выбирала, на какой эскалатор мне нужно идти, потому что не понимала, какой идёт вверх, а какой вниз.
Сначала приходил фотограф Иван Бойко.
Он рассказывал, естественно про фотографию.
А потом нам всем дали задания. Нашей группе надо было фотографировать, как Иван Бойко фотографирует Иллюзион.
В итоге на просмотре он даже сказал, что в этой фотографии что-то есть. Это была моя фотография, кстати.
И мне в связи с ней вспоминается строчка из стихотворения Пастернака "Бывало, вся жизнь моя в шарфе...". У Пастернака, правда, там не совсем про то же, но всё равно.

На этом моём белом фоне она ещё и кажется бесконечной.
Когда мы с Верочкой были в Третьяковке, мы видели картину Дайнеки "Оборона Петрограда" . Она тоже висела на белой стене. И тоже была бесконечной. Правда, у Дайнеки нет совсем белого, потому что он всё-таки художник.
Я не намекаю на то, что я как Дайнека. Просто вспомнилось. А раз уж я научилась вставлять гиперссылки наконец (кстати, волшебный пинок мне дал именно "Мультизвук"), почему бы не вставить ещё разок.

И вот ещё фотография Миши. Он фотограф и тоже приехал учиться на семинар. Мы с ним в группе были. Ну, он вообще-то дядька бородатый. Но это неважно.
Думаю, что я не нарушу его прав на эту фотографию, потому что являюсь её участником.


А потом приходил Олег Болдырев и рассказывал про видео. И мы снимали интервью и репортаж об убийстве. Как-то так вышло, что я и была оператором. Наверное, кто держал камеру, того и назначили оператором. Я деже не заметила.
Правда, окончательный анализ проделанной видео-работы был сделан моим мозгом только когда я пришла домой. Ведь получается, что, например, сюжет об убийстве должен быть снят по правилу перевёрнутой пирамиды. То есть сначала самое главное, а потом детали? Но этот вопрос так и остаётся открытым, потому что я тормоз.

***

А сейчас я слушаю разные варианты исполнения III части "Лунной Сонаты" Бетховена. Это та, которая быстрая и нервная.
На записи Вильгельма Кемпфа (? не знаю, как его имя на русском звучит) где-то в районе середины так играют нижние ноты, что получается такой звон, как будто звонят колокола.
А Мария Гринбер играет с такой скоростью, что не успеваешь услышать ноты.