В колонках играет - тишина

Читаю Терри Пратчета и остро хочется найти новую работу. И заработать много денег. И поставить ему памятник.

Пратчет обладает потрясающей иронией. И мастерски обращается со словами. А за этим скрывается глубина мысли и философия.

Мой любимый писатель Макс Фрай имеет те же черты. Ирония. Манера обращаться со словами. Глубина. Можно подумать, что я могу любить литераторов только за это. Но, подумав об этом, я сразу вспомнила Достоевского. В нем нет иронии. Нет своеобразной манеры выражаться. Есть только глубина и чистота. Абсолютная чистота, граничащая со святостью. Я уже больше трех месяцев читаю "Братьев Карамазовых". Медленно. По страничке. И мне кажется, что я сама от этого становлюсь чище. Светлее. Это чтение похоже на отпущение грехов.

Или Гюго. "Отверженные". Любовь. Мариус и скамейка. Я не встречала такой любви в этой жизни. Любовь существует по принципу "обладать и принадлежать", как и название книжки Ренаты Литвиновой. Никаких скамеек. Гюго. Четыре тома чистоты.

Это литература. Нельзя жить по принципу "Мариуса и скамейки". Нужно обладать и принадлежать. Но временами читать и пропитываться этой чистотой. Уравновешивание. Компенсация