http://www.bg.ru/article/5949/

Спасибо Korrida за ссылку.

Отрывок из книжного обозрения в журнале "Большой город"

Ну вот наконец и первое место. Русская смесь все той же Вайсбергер с Бегбедером. Абсолютно закономерная победа, вытекающая из всего предыдущего. Апофеоз и квинтэссенция нынешнего российского читательского вкуса.
Все тут сошлось: и пресловутая «элитность», и тусовки клубные, и кокаин, и проститутки, и бессмысленные деньги, и шальная Москва, и очень плохой литературный стиль. Приведу всего одну цитату — вполне выразительную: «После шумной, гудящей и забитой машинами городской артерии, где пульс мегаполиса чувствуется острее всего, ты попадаешь в анклав спокойствия. В любое время года в районе Патриарших особая аура». Все клише собрал и разложил в двух фразах, как бомж раскладывает свои помоечные сокровища. Тут тебе и незабвенный «пульс мегаполиса» и «анклав» с «аурой». Так Сергей Минаев создает лирические куски. Экспрессивные же моменты автору — как человеку, плохо владеющему писательским ремеслом, — приходится выражать, естественно, матом, просто и без затей. Никакие другие средства Минаеву просто неизвестны. Мне рекомендовали эту книгу как «антиРобски» и антигламур. Сущая неправда. Это та же самая Робски и тот же самый гламур, только с тяжелым неврозом. Все метания героя, ненавидящего и родную корпорацию, и московскую тусовку, и себя самого в той и другой, — все это фальшивка, обман. Хотя бы потому, что в конце романа герой пребывает ровно в том же месте, что и в начале. Ни корпорацию, ни тусу он не бросает, в петлю не лезет, в Кострому не уезжает, акта самосожжения не предпринимает. И дело тут не в том, что нет катарсиса или вообще какого-никакого финала, а в том, что совершенно невозможно понять, для чего это все написано. Использовать читателя в качестве коллективного психоаналитика позволительно лишь в том случае, если писательская исповедь есть настоящий факт искусства, как, например, «Это я, Эдичка» Лимонова. Но для этого нужно быть, прошу прощения, художником. К Сергею Минаеву это абсолютно не относится. Это совсем не литература и даже не чтиво. Чужой невроз может, конечно, быть интересен, если к нему прилагается хоть какой-то рецепт борьбы с этим самым неврозом — любой: хоть смерть героя, хоть его возрождение к новой жизни. Тут уж все равно, не до жиру. Но в этой книжке вы ничего подобного не найдете. Забавно, что так же, как Вайсбергер перечисляет и громоздит друг на друга бренды, Минаев громоздит невротические пакости московской модной тусовки — алкоголь, наркотики, проституток, кидалово, вранье, взятки, откат, распил, пиар, далее везде. Все это прикидывается кризисом среднего возраста и истерическими духовными исканиями, ни секунды ими не являясь. Просто у нас в моде не только Prada, но и истерика, у нас, если ты нюхаешь кокаин, принято при этом рвать на себе рубашку с воплем «Как же я себе отвратителен!». Наш национальный завет предписывает нам быть страстными беспредельщиками вроде Парфена Рогожина или Сергея Есенина, поэтому мы изображаем страсть там, где ее нет и быть не может, симулируем страдания, ничего при этом не чувствуя, слово «дух» пихаем в окошко кассы как национальную валюту, пьем водку, когда не хочется, и прикидываемся русскими писателями и читателями, давно ими не являясь. Мы умудрились девальвировать даже такую сомнительную западную ценность, как кризис идентичности.