Я сказала тебе: "Пока".
А ты развернулся и заплакал, говоря, что снова брошен и одинок.
Наверное, я действительно сильнее тебя. Выше.

но что делать, если ты мое отражение, половинка, как у китайцев Инь и Ян.

Я проросла в тебе моими нервами и теперь ищу обрез, чтобы расстреливать каждую ночь.

И только попробуй мне присниться/меня забыть.

я - твоя куколка вуду.

уже который день питаюсь кашами из пакетиков.
уже которую ночь сплю без снов.

мне бы ночь, Москву и теплую куртку.
Я устал быть единицей в обществе.
Забудьте меня.

я устаю отдавать тебе свое тело.
ты чувствуешь, а я не люблю.

интересно, что вы промолчите, когда узнаете, что я умерла?

ушла из дома.
гьяхаха.
забывайте.

я какой-то совсем дурак.

И она мне вчера понравилась - в одной рубашке, в бигудях и с учебником в два часа ночи.

Я хочу тебя дышать.
Но тебя нет и нет сигарет. Я задохнусь.

Оказывается, моё хорошо - светло-зеленое.

Мимо меня девушки –
Яркие, как шуршащие фантики,
Состоят из километров ленточек,
Играют своими платьями.

Мимо меня их шепоты,
Секреты, записки скомканы,
Чернила, ладони потные,
Улыбки, сердца, неопытно.

Мимо меня их нежности,
Их говорливые истины.
Мимо меня - поверхностно.
Девушки, вы такие красивые.

я сегодня видел тебя.
ты выше и милая.
обнимаемая.

Когда она проходила мимо,
Женщинам захотелось выпрямить спины,
Мужчины обернулись ей вслед стыдливо -
Она была яркой и некрасивой
Ночною московскою бабочкой.

У меня температура, красное горло и голоса нет.
Позвони мне - я промолчу в трубку какую-нибудь глупость.

вот и месяц как я женщина.

Я, черт возьми, люблю тебя.
Да, кажется, так надо произносить эти три слова.
Проглатывая окончания, срывая тонкую пленку нежности, сжав зубы.
И когда-нибудь я так и сделаю.
Когда вольфрамовые проводки в моей голове, заменяющие мне мозг и еще что-то в области «сердца» начнут перегреваться
От духоты. От твоих рук. От тебя всего в моем затылке.
Я крикну эти проклятые три слова, которые мы зареклись произносить в самом начале и до сих пор ни разу не соблюли своего зарока.
Я крикну, чтобы они не торчали больше в моем горле, мешая жить.
Я крикну, чтобы не умереть от чахотки, как положено всем, кому запрещают любить.

Я, черт возьми, люблю тебя.
И звонкий смех сорвется с моих губ и заживет своей отдельной жизнью.
Он превратится в ледяные пузыри и будет подниматься к самому потолку твоей комнаты, которую ты мне так и не разрешил оклеить зелеными обоями.
Мне нужно будет только приоткрывать рот, чтобы давать выход этим шарикам, разбивающимся о стену твоего непонимания.
И каждый новый будет окрашен моей кровью из разодранного горла.

Я, черт возьми, люблю тебя.
Всеми силами и слабостями души.
Но последний проводок, заключающий мой разум, перегорит, и я вылечу в форточку.
В темную ночь. Потому что все объяснения происходят ночью.
Я вылечу и стану голубем.
Этим сизым столичным уродцем.
Я сяду на крыше небоскреба и распылюсь на золотые молекулы с первым лучом нового солнца.
А ты раз в полгода будешь приносить мне на могилу цветы.
И однажды я снова проснусь под твоим одеялом.

С некоторых пор я боюсь машин, потных рук и мужских глаз за темными стеклами.

По-моему, самое несправедливое –
Это когда две души близки
На расстоянии больше одного шага
По проводам.

По-твоему, самое несчастливое –
Это стальная леска,
Натянутая от сердца до мозга,
Собравшая по кускам.

По-нашему, самое некрасивое –
Это сорок три смски
И невозможность увидеть Бога
Лазая по чердакам.

*курю остатки нервов*