я замер точкой на карте, мои пальцы не могут остановиться, мои мысли не могут остановиться, я бегу с ними наперегонки, удаляю читателей, закрываю дневник, зная, что обидиться моя Белая, меня Снега, моя коньячно-больная Снега, которую я безумно люблю. мне надо писать, писать, чтобы не плакать, не реветь в подушку, некрасиво изгибая рот и просыпаться с красными глазами и гудящей головой. мне даже некому позвонить, мне даже некому, мне даже некому. блин, забыл, руки замерзли, ноги тоже, носки в ванной, мозги в унитазе. плеер молчит, он мешает, горло нерабочее, голос, как у поротового грузчика, завтра две пары по матану, кактусу тоже холодно, у него трясутся иголки, у меня кружится голова. какой дурак выключил вселенскую батарею, где дать взятку, чтобы не родиться, куда послать любителя анального секса, чтобы тому не было приятно. все это в ненаписанных номерах желтых газет с привкусом аммиака и кариеса. так, первая слеза, первая слеза, ей за прорывность быстрая смерть, и ап стена - это мой идеал рая.
банального земного райка.

мне отчего-то хочется быть такой.
да я сделана из других побочных продуктов выработки
ядерной энергии.

где та кнопочка, которая взорвет мир?

у меня насморк.

Москва. москва. мск. мегаполис. metro. Грибоедов и переулки. полчаса по прямой. толпы-единицы людей. и где-то здесь я. Я теперь зову ее просто «городом» и в утренних записках маме пишу: "Я ушел растворяться/курить/думать в город. Звони" и пытаюсь удержаться в зоне всеобщего доступа. Я совсем недавно понял, что люблю ее, мою, до последней подворотни мою, именно люблю, потому что знаю, как ее можно ненавидеть. Люблю как человека, просто так [ведь можно же, правда?]. Люблю за поезда, за вокзалы, за дома и окна, за утра, дни, вечера и ночи, за ее вечную бессонницу и за ее маленькие тайны, которые иногда открываются мне. За бездомных собак, бомжей, попрошаек, грязь и за музыкантов в переходах. За неоновые вывески, за тяжелые двери метро и парадных входов, за лавочки и скверы. За лягушек. За.
И милая девушка, которая гуляла этим вечером со мной, сказала, что если кончик сигареты острый, то меня кто-то любит. Я усмехнулся и ответил:
- Меня любит Москва.

За две минуты, которые лифт падает с седьмого на первый этаж, я достаю свой блеск и рисую на лице улыбку.
Чтобы слиться с толпой.

Смысл жизни - уметь довольствоваться малым.
Поэтому я не верю тарифам, где все включено.

вот так и уходят, не сказав пока и даже не помахав рукой.
так ведь проще, верно?

и хотелось бы плакать, да денег нет.

выкиньте меня из головы.

- ладно, спи с ним, только пользуйтесь презервативами.

прости, мама.

я сегодня слишком светлый.
а тут - темно.

хочу на парфюмера.
хочу влюбленного в меня поэта, ну или хотя бы гения.
хочу, чтобы компьютер не гудел так громко.
хочу, чтобы мне разрешили хотеть.
хочу нормально писать и красивый почерк.
я, блять, эгоист хренов. да.

взы-взы.
и много секса.

Снега, если на следующей неделе ты не положишь деньги на телефон, я или убью тебя или сам это сделаю.
выбирай меньшее из зол.

ненавижу эту пустоту в теле без тебя.
скорей бы завтра.

наверное, в психологии это называется какой-нибудь -фобией или -филией.
Я не могу пройти мимо попрошайки.

Я тебя никогда не брошу.
Нет, я не клянусь, я пытаюсь привыкнуть к этой мысли.
К тому, что у нас есть всегда и никогда.

- Что ты делаешь?
- Не знаю, машу вот руками,
воюю с семью ветрами,
не дочитываю Мураками,
выписываю счета к верх ногами.

- Что ты делаешь?
- Не знаю, хожу по центру,
раздаю бродягам по центу,
собираю в кошелек по моменту
и кланяюсь монументам.

- Что ты делаешь?
- Не знаю, курю сигарету,
понимаю, что рядом никого нету,
что люблю убежавшее лето,
что гулять не умею по свету.

- Что ты делаешь?
- Хочешь честно?
Я стою на балконе отвесном,
сбрасываю звонки неизвестных,
а в ушах – подзабытая песня.

- Замолчи. Мне без тебя нет здесь места.
Глупая.

наверное, уже к вечеру, уставшая и немного грустная, она и не вспомнит про меня.