Автор статьи: Лаура Ли

Истинно говорят, бог любит троицу. Благословил он меня по доброте своей и человеколюбию тремя детьми. Девочка и через год двойняшки: мальчик и девочка. И определил мне Господь быть в ипостасях и пресловутой тещи и мачехи-свекрови. Вот так карта и легла.

Тряслась над ними как курица-наседка, вся жизнь в страхах материнских прошла: у кого ушко, у кого животик, кто двойку принес, поступят-не поступят, с кем дружат, с кем встречаются, кого себе в спутники жизни возьмут. А на ноги поставить, образование хорошее дать, жизненную закалку и хорошее воспитание... Какой матери не знакомо? Маленькие детки – маленькие бедки...

В то время на таких, многодетных, чуть ли не как на цыганок смотрели. И запомнилась мне одна фраза, брошенная мне вслед на берегу Финского залива. Дело было в мае. Вывезла детей электричкой на пляж в Рощино. Погода прекрасная, почти жарко. А рядом вода. Ледяная еще. Но ведь вода! Как тут ребятишек от воды удержать? Тем более приучены к ледяной воде были – с отцом каждое утро обливалась холодной водой. Естественно, залезли в воду, плещутся. Я и не смотрю – замерзнут – сами повыскакивают. Холод – не тетка.

Кругом тоже много детных мам. Но ни один ребенок не купается. Только и слышно по пляжу: «Боря, Саша, Федя, отойди немедленно от воды!». А те бедолаги сетуют, что, мол, вот же дети купаются, и ничего. И вдруг я слышу, как одна клуша говорит другой: «А ей плевать, у нее же трое! Один помрет от воспаления легких, еще двое останутся!». И долго они там мне еще кости мыли. И все в таком же духе.

К чему я это рассказала? А вот к чему: есть среди обывателя такой стереотип. Раз детей много, то одна материнская любовь поделена на это множество. И как математическое частное всегда меньше делимого, так и... Стоит продолжать? Убеждать таких людей, что в таких случаях это одна материнская любовь, умноженная на множество, бесполезно. Это народ из той публики, которая детям с добренькой улыбочкой задает вопросик: «А ты кого больше любишь: папу или маму, братика или сестричку, бабушку или дедушку?». Или у отца-матери спрашивают, кого из троих они больше любят. (О, сколько я таких вопросов выслушала!)

Я не психолог, мало чего в тонких анализах понимаю, здесь просто мои личные наблюдения из опыта жизни. Как говорится, каждый пальчик жалко и, сколько живу, пуповины не отрезаны. И никогда не будут. Мое! Кровинушки! Но пусть они теперь больше любят свои семьи, чем нас с отцом. В этом их любовь к нам, родителям.

И вот наступает время, когда дети выросли и пришла им пора выбрать себе пару и заводить своих кровиночек. И вот тут матерям и отцам предстоит эту пуповину перерезать. Отдать, отпустить, смириться. И наступает момент истины. Которую многие не хотят и не могут принять.

Спроси любую мать, что она хочет для своего ребенка в жизни. Счастья, здоровья и хорошего друга жизни. Мама девочки скажет – хорошего мужа. Мама мальчика – хорошей жены. А какого хорошего, какой хорошей?

Если мы, матери, при первом же кормлении не примем тот факт, что вот этот комочек ты растить будешь, чтобы потом отдать для кого-то, момент истины станет трагедией. Примите это как данность – ваша кровиночка уже чья-то. Уже родился или родится кто-то, для кого вы будете растить своего ребенка, что вы – только временный контейнер для вынашивания, затем машина для вскармливания и воспитания. А цель всей вашей материнской работы – вырастить человека для счастья другого человека и счастья вашего ребенка с этим чужим человеком. Если мать этого не примет, ей все будут плохи.

И отсюда все наши беды. Не умеем отдавать легко и с радостью. Почему невестка плоха? Да не потому, что она плоха (вот мама была бы лучшей женой для сыночка единственного!), а потому, что ревность материнская к этой чужой, с которой он уйдет из родительского дома, эгоизм материнский сильнее радости за мужское счастье сына.

А теще чем зять не хорош? Да все потому же. А сваты? Туда же списывайте. Замечено, что, если новый пенсионер сумеет пережить первую ломку от отсутствия работы в его жизни, от занижения своей самооценки, от снижения его ролевого значения в обществе и семье, он затем спокойно наслаждается радостями безмятежной и мудрой пенсионной старости. И другое известно: многие новые пенсионеры, особенно мужчины, очень быстренько покидают наш мир после выхода на пенсию. То же происходит и с родителями сыновей и дочерей: снижение ролевой значимости, социальной ценности, страх одиночества, а в каких-то случаях и элементарная ревность и эгоизм.

И начинается малая гражданская война. Если невестка-соперница априорно принята с неприязнью, будьте уверены, что это чувство в вас будет прогрессировать. Если теща отдала свою кровинушку ее любимому человеку, то вскоре зять станет ее врагом номер один. И будут наши дети страдать, разрываясь между безоговорочно любимыми родителями и так же безоговорочно любимым другом всей дальнейшей жизни.

Чужую беду руками разведу? Нет, конечно. Но соломки подстелить могу помочь: начинайте себя готовить к уходу детей. Тренируйтесь, учитесь отдавать. Спросите себя, почему вам выпало счастье иметь семью и детей, а для своего ребенка вы ломаете этот шанс. Особенно страдают матери-одиночки, воспитавшие одного ребенка. Честь им и хвала, поднявшим самостоятельно на ноги хорошего человека. Но женщина не создала (иногда из-за ребенка или ради ребенка) новой семьи, и она страшится одиночества. Для такой мамы отдавать еще труднее, и ее можно понять умом и душой.

Милые гордые женщины, повыгонявшие нафиг своих лузеров, бабников, алкашей и вырастившие в одиночку прекрасных детей (хороших не гоняют, их на вес золота ценят!), я к вам обращаюсь. Какими словами описать вашу боль, не знаю, но скажите себе в момент истины, как говаривали наши деды и родители: «Я счастья в жизни мало видел, так пусть хоть мой ребенок будет счастлив в семейной жизни!». Проращивайте ростки радости отдавания, они дадут свои плоды в час испытания на разрыв пуповины.

Мне возразят, что не все гладко, что каждый второй брак распадается. Да, это так. Но часть этих распавшихся браков – не материнские ли это горькие ошибки? А не потому ли они распались, что теща или свекровь «накручивала» своего ребенка, упрямо лезла в их семейную жизнь, что сразу встретила избранника своего ребенка в штыки? Что не нашла в себе материнской мудрости не разрывать сердце своего ребенка между его семьей, противопоставляя себя молодым?

И я через это проходила. В каждой из ипостасей. И как теща, и как свекровь. Это была моя работа. Которую я должна была сделать как мать. Которую за меня никто не сделает. А раз работа такая, то сделать ее надо хорошо. Мы мечтаем об одних избранниках для своих детей, а они нам приводят совсем других. Но вы же любите своего ребенка, так уважайте его выбор хотя бы только потому, что своим неодобрением вы сами себя задвинете за шкаф. Может, ваш ребенок ошибется в выборе, но это тоже его святое право – ошибаться. Конь о четырех спотыкается...

Что мне помогло пережить потерю ролевой значимости в семье – поддержка мужа и забвение в работе. После ухода последнего ребенка села и заплакала: вот, отец, остались мы с тобой вдвоем век доживать. Если бы он говорил мне всякие умные слова, я бы душевно их отвергла, закрылась бы от него занавеской (есть у меня такая одна). А он сел и заплакал вместе со мной. Он разделил мою чашу и понял меня. И плакали мы вместе друг другу в плечи еще долго. И пришло облегчение и покой.

Я запретила себе на всю жизнь смотреть на семьи молодых своими глазами. У моей снохи обе руки, как говорится, левые: «ни украсть, ни покараулить». (Сестры его тоже меня подначивали: «Мам, а ты знаешь, что он ей трусы стирает?». «Хорошо, – говорю. Найдите и себе таких, чтобы ваши стирали».) Сын с удовольствием взял на себя домашнее хозяйство и тянет его, сколько они вместе. Зато таланты снохи открылись в ее материнстве – таких мудрых мамочек я не встречала – Песталоцци, Дистервег, Ушинский, Макаренко и Хомски отдыхают. Вот где она блеснула всеми своими достоинствами как жена и мать. И не нужно ей, стало быть, по судьбе было с кастрюлями якшаться. Ее миссия – хорошего человечка слепить.

Мой покойный зять не сразу стал мне родным сыном, но никогда ни одним взглядом или поступком я не осудила выбор моей дочери. А этот человек сумел «ее жизнь превратить в цветы», как говорится. И когда они разошлись, по разным причинам, он как был для меня родным, так и остался в моей жизни, и теперь в моей памяти.

(Может, кто-то сейчас и подумал: а чего ей-то, у нее-то трое! Что она может знать? – Как на Финском заливе. Ваша воля.) И вот теперь живем мы с мужем и молодеем вместе с нашими детьми. Они знают, что все они – наши, как были, так и есть. Просто теперь нас стало больше, и мы – одна семья. И новые пуповинки отросли.

Любить – значит прощать. Прощайте ваших детей. Если не вы, то кто еще простит? Никуда любовь наших детей от нас не делась. Она тут, с нами. Просто умейте рассмотреть ее в любви вашего ребенка к своей семье и к своим детям. Ваш ребенок делает сейчас ту работу, для которой вы его рожали – живет ради своей семьи и ради своих детей. И эту работу он должен сделать хорошо. Так, как вы его научили.

Мира вам на душе и мудрости. Любви и высоты подвига прощения.