Здравствуй, мой дорогой сдобный друг
Поскольку исключительно лень мешает мне оторвать задницу от дивана, позвонить и рассказать тебе всё то, что здесь написано, то я с радостью понадоедаю всем, очередным занудным рассказом о путешествии.
Знаешь, мой дорогой Булочкинс, может быть я и ошибаюсь, но у меня сложилось впечатление, что мы чехов несколько подзаебали.
Говоря «мы», я имею в виду не себя и нашу группу, а туристов вообще.
Впрочем, чехов можно понять. Если в страну за год приезжает аж сто мильёнов человек, и все эти сто мильёнов требуют где жить, жрать, пить, писать, сувениров и развлекаться, то тут волей неволей сделаешься ксенофобом, даже не смотря на то, что если эти сто мильёнов оставят у местных бакалейщиков, трактирщиков, содержателей постоялых дворов, золотарей и менял хотя бы по десять крон, то в масштабе небольшой страны это получится, о-го-го какая цифра.
А они имеют обыкновение оставлять гораздо больше, не по своей, правда, воле, бо, поссать стоить 10 крон, но тут знаешь, не до экономии, сухие памперсы стоят десяти крон, сир.
В первую поездку у меня создалось впечатление, что в стране почти нет бомжей, но теперь с полным основанием могу воскликнуть «О, как я ошибалась!». Если раньше, о цивилизованности города судили по наличию виселицы у городских ворот (раз кого-то вешают, то значит, закон в этом месте существует, действует и охраняется), то ныне о том, как далеко ушла страна по пути цивилизации можно судить по вечному авангарду прогресса – бездомным.
Всё объяснялось просто, в разгар туристического сезона полиция гоняет оборванцев с Вацлавской площади и других посещаемых мест, но на этот раз, я угодила в самое начало сезона и лицезрела картину в красках. Десяток красномордых, прокалённых солнцем и алкогольным градусом, живописно одетых дяденек паслись по мусорникам на Вацлавке, пили дешёвое винишко из пластиковой бутыли и гуторили о чём-то радостно с представителями местной стражи, то есть, ментами обыкновенными. Периодически кто-то из них откалывался от стайки и уходил в люди, стоять на коленях, выставив перед собой бейсболку для сбора дани с более удачливых и оттого щедрых туристов.
Да и вообще, количество странного, с налётом безумия народа, явно зашкаливало. Чего стоил один парень с панковским гребнем, с сильно разбитой и окровавленной физиономией, который шёл себе от Пороховой башни, неотрывно глядя поверх голов туристического стада, в светлую даль и прижимая к груди какие-то книги. Или тётенька, исступлённо толкавшая речь на чешском, прямо посреди Вацлавской площади, где шансы быть понятой разноязыкой толпой практически сводились к нулю.
А впрочем, ну их всех, чего это я всё о мрачном да о мрачном, давай лучше о чём порадостнее, с восьмой ноты.
Так вот, как было сказано, поссать стоит 10Кч, а пожрать, соответственно в несколько раз дороже, а насколько дороже, зависит от понтов самого заведения, удалённости его от туристических троп, популярности этой едальни в интернете и общей прибабахнутости хозяев заведения.
Я по традиции заруливаю в «Новоместский пивовар» (ой, только не надо мне тут кричать, что «Новоместский пивовар» говно страшное, что в трёх кварталах от него есть прекрасный ресторан, что там и пиво вкуснее, и блюда дешевле, и официантки сисястей! Я по традиции заруливаю в «Новометский пивовар» и буду заруливать, покуда ноги носят! Упёртая я патамушта и никомунибабельная!)
Кстати, в тот вечер ноги меня уже еле несли, особенно правая, поломатая, которую чего-то на ходу стало прихватывать судорогой, и из-за которой я, плюнув на приличия, принялась тихонько подвывать и бормотать жалобно: «Ой-ёй-ёй, как же больно-то! Охохонюшки-хо-хо, чего ж она так разболелась! Ой, мамыньки мои родные, вот же ж плохо-то как». В тот момент, мой дорогой Пончик, мне очень не хватало тебя, чтобы ты висела у меня на правом плече и причитала со мной дуэтом, а я бы тебя успокаивала мужественно: «Чего ты хочешь, двенадцать часов на ногах!», и мы бы являли с тобой картину раненых в пятку бойцов, и оказывали бы друг другу моральную поддержку.
А так, без поддержки, одинокая, бормочущая что-то медведевая собака являла собой картину «А вот Оля Ебанько сбежала из дурки», из-за чего, мне, конечно, было обидно.
В «Новоместском пивоваре» оказалось неприлично много людей. Так что, когда мне отыскали местечко и приткнули за одну скамью с двумя украинскими девушками, то выяснилось, что слева от меня щебечут грасирующе какие-то французы, за ними звонко отщёлкивают раскатистое вкусное «ррр» испанцы, позади галдят американцы, а напротив, вообще, устроилась тихая немецкая семья, которую я сначала приняла за финнов.
И в таком разноорущем окружении, ты чувствуешь себя прорабом со стройки «Вавилонская башня – проект века».
Естественно, в такой ситуации, хрен ты отдохнёшь, хрен получишь наслаждение от живого тёмного пива, и даже печено вепрево колено не доставит такой радости, которую должно доставить.
Хотя с другой стороны, может быть, сказывается моё пионерское детство, которое не позволяет оценить вкус жареной свиной ноги, пока за эту ногу сначала не заплачено.
Проще говоря, перспектива оплаты счёта, на треть снижает аппетит.
Да и вообще, поход по ресторанам требует, как минимум, компании с которой хорошо смаковать пиво и с тарелок которой так интересно бывает тырить свинину, сардельки, кнедлики и даже тушёную капусту.
А без компании, что мне оставалось делать? Только жрать жареные колбаски на Вацлавке (пражская колбаса, 50 крон, самая вкусная, мммням), тем более, что уплачено вперёд, и в случае непредвиденных неприятностей, можно было сбежать с колбасой зажатой в пасти.
Ещё, дорогой друг Пончик, спешу сообщить тебе, что в городе Праге очень много туристов, и что все они приезжают в город только для того, чтобы лезть в кадр и застывать в нём навсегда, не смотря на яростное шипение отдельных медведесобак «Дура, блядь, неудобьсказуемая, сдрисни нафиг!» Так что в следующий раз, давай поедем в город Прагу вместе, я с фотоаппаратом, а ты – с охотничьим ружьём, чтобы существенно улучшить композицию и обеспечить достойное качество снимков.
Что касается туристов вообще, то гаже американцев господидобрыйбоженька ещё ничего не придумал и вряд ли исхитрится придумать. А из всех американских туристов самыми гадкими являются американские тинейджеры, которых невесть зачем вывезли в Европу и, вероятно, просто забыли пристрелить по дороге. Слышно их бывает за версту, особенно, когда ржут мудаковатыми голосами, читая чешские фамилии с памятной доски, и хуй ты объяснишь этим долбоёбам, что это фамилии двадцати семи казнённых чешских дворян. Казнённых собственно за то, что посмели драться за независимость Чехии.
Но американцев такие мелочи то ли не интересуют, то ли вызывают стойкие ассоциации с днями сегодняшними. Им как и Габсбургам больше нравится бороться за демократию в чужих неразвитых странах, нести свет просвещения всяким диким народам и убеждать весь мир в пользе Макдональдсов. На изучение истории диких народов и неразвитых стран, времени просто не остаётся. Да чего там, на банальное чтение путеводителей и то времени нет.
Но самое большое впечатление произвёл на меня один ебанутик, который всерьёз боксировал на Вацлавской площади с фонарным столбом и орал «Я - Роки Бальбоа». Правда в этом случае победил всё-таки столб, потому что он таких ёбнутых-смешных перевидал и ещё увидит. В Ираке.
Ещё, дорогой Пончик, с тревогой сообщаю тебе, что в городе Праге очень много собак. Причём самих собак почти не видно, а вот следы их жизнедеятельности встречаются повсеместно, из-за чего самая распространённая картина в утренней Праге – тихо матерящиеся на разных языках человеки, старательно отшаркивающие подошвы об асфальт. Так что миленький Пончик, давай, если поедем в Прагу, кроме охотничьего ружья возьмём с собой Филимона и Кутузову, пусть они нападают на маленьких, срущих в неположенном месте собачек и разрывают их в клочья, а с большими собачками и их хозяевами мы разберёмся с помощью охотничьего ружья (или всё таки есть смысл взять с собой пулемёт?).
Ещё, дорогой друг, спешу сообщить тебе, что я – фатальная дура. Но это ты, впрочем, и так знаешь, только молчишь из скромности или не желая меня травмировать таким очевидным фактом. Миленький Пончик, фатальные дуры никогда не прислушиваются к внутреннему голосу, даже когда он, внутренний голос, то есть, говорит им: «Ебанько, сиди, дура, дома, терзай подаренный Wi-Fi, и ни о каких парках приключений и не мечтай...» Но фатальные дуры не слушаются, из-за чего и ломают себе всякое.
А тут, внутренний голос сказал: «Не езди не в какие Конепрусские пещеры, нахуя тебе эти сталактиты со сталагмитами, и в Карлштейн не езди, а иди, лучше, гулять по Праге». Но я его опять не послушалась и в результате поняла, что, действительно, нахуя мне эти сталактиты, холодно там и сыро, а Карлштейн, вообще, оказался закрыт по понедельникам, так что в Прагу я попала к пяти и увидела на воротах старого еврейского кладбища объявление, которое в вольном переводе гласило: «Уважаемая фатальная дура, завтра и послезавтра, все объекты в Иосифове, включая это вот кладбище и все синагоги, куда ты так хотела попасть, будут закрыты для посещения, из-за религиозных праздников, а сегодня, касса закрылась пять минут назад, пока ты читала это объявление. Ну что, будешь теперь слушаться внутреннего голоса, коза?»
Так что, побившись башкой о ворота, я в триста восемьдесят девятый раз пообещала слушать внутренний голос, но делать всё по-своему.
С другой стороны, дорогой друг Пончик, я тут же утешилась, потому что мне ещё оставалось, о чём мечтать и куда ехать.
Во всяком случае, программу на следующую поездку я уже наметила, только надо будет сначала узнать про еврейские, христианские, шумеро-халдейские и атцекские, заодно уж, праздники, чтоб опять зазря не биться башкой о ворота.
Так что миленький Пончик, если решишься составить мне компанию, то бери фотоаппарат, пулемёт, кота Филимона и поехали культурно проводить время.
На этом прощаюсь.
Любящая тебя медеведевая собака Ебанько.