Это слово появилось в конце девяностых. В самых ранних примерах в Национальном корпусе русского языка «проплаченными» бывают деньги или сделки. Тогда это был просто менеджерско-бюрократический жаргонизм, означающий, что деньги уже переведены. Часто подразумевалось: заказчик не кинул — теперь интересно, не кинет ли исполнитель. Но очень быстро значение слова сместилось. Уже в начале нулевых «проплаченными» обычно были публикации или целые кампании в прессе, ротации песен и клипов на музыкальных радиостанциях и телеканалах и тому подобное. Примерно в то же время английская аббревиатура PR (public relations, то есть «отношения с общественностью») окончательно превратилась в русское слово «пиар», означающее, попросту говоря, манипуляцию общественным сознанием.

Когда про какого-нибудь политика или бизнесмена публиковали сведения, выставляющие его не в лучшем свете (помните прокурора Скуратова?), или просто критиковали (Примакова с Лужковым), он очень часто заявлял, что это «черный пиар» и «проплаченная кампания». Когда кто-то недоумевал, почему какая-то певица заполонила эфир (Ветлицкая), он почти неминуемо приходил к выводу: это «проплачено»; у нее богатый отец, муж или любовник, который делает из нее звезду. Вопрос, правдивы ли порочащие сведения, хорошо ли поет певица, при этом оказывался вторичным. Объективная реальность не имела значения — имело значение лишь то, кто и зачем манипулирует общественным сознанием. Помните фильм "День радио"? Там эта кухня радио-эфирной "ротации", была хорошо показана в эпизоде с неожиданным принуждением петь Николая Фоменко песню стиля шасон.

Резонно спростите, а «Проплаченные» — это подкупленные? Не совсем. В слове «проплаченные» гораздо больше презрения, чем в «подкупленных». Подкуп подразумевает установление договорных отношений по модели «принципал — агент»: у каждого свои интересы, свои возможности, своя воля. «Проплата» же подразумевает, что исполнитель не имеет ни собственных интересов, ни собственных принципов, ни собственной воли. Вспомните, как много мы видели "звёзд", выступавших в поддержку повторного перизбрания президента Ельцина. «Проплаченный политик» или «проплаченная массовка» — это не самостоятельный субъект. Назвать человека «проплаченным» фактически значит объявить его не вполне полноценным человеком, бездумным инструментом в руках кого-то недоброго. Не во всех языках есть специальное слово, позволяющее провести это тонкое различие, но сама идея распространена широко. Борьба с «проплаченным» влиянием извне — любимое занятие не только российских властей, но и, например, американских, как Илон Маск сегодня "топит "за Трампа? Ломают через колено венгерских оппозиционеров. А президент Молдовы Майя Санду совсем недавно обвиняла «группу воров, проплаченных грязными деньгами» в стремлении «заблокировать европейский путь» страны. В Грузии перед парламентскими выборами правящая партия и оппозиция наперебой обвиняли друг друга в организации «проплаченных» митингов. Сегодня там улицы бурлят! В Израиле и среди его сторонников по всему миру популярно мнение, что антиизраильские выступления в американских университетах — результат щедрого финансирования из Катара.

Во всех этих случаях за высказываниями о «проплаченных» просматривается довольно простая картина мира. Есть «мы» — люди сознательные, разумные, понимающие свои собственные и национальные интересы. Есть «они» — злокозненная группа, озабоченная лишь собственными выгодами в ущерб «нам» или даже прямо желающая «нам» зла. Это может быть какая-нибудь «мировая закулиса», алчные корпорации, революционеры-заговорщики, идеологи-«глобалисты» — или Кремль, или какие-нибудь из его «башен». И есть безликая, безмозглая и безвольная масса, которую можно одурачить или/и «проплатить», чтобы она действовала в интересах злокозненной группы. «Наша» задача в таком случае заключается в том, чтобы раскрыть массе глаза на правду. «Мы» ведь никогда никого не дурачим и не «проплачиваем», «мы» всегда искренни и честны. У «них» — политическая машина, в которой люди лишь винтики, а деньги — и топливо, и масло; у «нас» — живые люди, настоящие граждане. В России и лоялисты, и оппозиционеры регулярно проговаривают это почти прямо. С одной стороны: «Не бывает никаких убежденных либералов, бывают только предатели и проплаченные агенты».

С другой стороны: «Не бывает искренних сторонников Путина, поддерживать режим можно только за деньги» («проплатой» в таком случае могут оказаться и премия, и пенсия, и пособие). Эта картина мира удобна и политикам, и обычным людям вне зависимости от их убеждений. Очень хочется думать, что ваши ценности и убеждения единственно верные и любой разумный человек, имея свободу мнения, будет разделять именно их. Дискомфортно признавать, что кто-то может столь же искренне, как и вы, думать иначе и верить во что-то другое. Проще считать, что этот кто-то одурачен или «проплачен». Особенно примечательно, что в России объяснение «проплачен» обычно предшествует объяснению «одурачен». Очень сложно вообразить, что какие бы то ни было убеждения и ценности могут быть фактором общественной жизни. Другое дело деньги. В такой картине мира российское общество похоже на то, каким представлялся капитализм в «Незнайке на Луне» или в карикатурах журнала «Крокодил»: все покупается и продается, нет каких идей, чувств и мнений — есть только меркантильные интересы. И это, опять-таки, для многих удобная картина мира. Вот только она неважно описывает реальность.

Считать, что все «проплачены» — столь же наивно, как и считать, что все всегда искренни. Неожиданное открытие, которое я сделал, пока готовил этот пост: Владимир Путин редко произносит слово «проплачено». И до недавнего времени он употреблял его исключительно в том значении, в каком оно использовалось в девяностые: «проплачены деньги за газ» и тому подобное. Лишь в 2020 году на большой пресс-конференции он вскользь упомянул «проплаченную реакцию» на разоблачения коррупции в Рязани. А о сибирском губернатое Фургале - ни слова, словно его и нет. Еще одно свидетельство того, что перемены в окружающем мире, в том числе в языке, доходят до Путина с большой задержкой.