Верилось, что в обращении Путин как-то очертит то, о чём я тут у себя писал. В смысле - СРОЧНО надо что-то делать. Путин со слов его секретаря Пескова, не спал ночь. Писал де сам. Вот тут сверкнула у меня надежда, думал родит. Ан нет! Очередной пустозвон. Представляете, слова коррупция в его послании не прозвучало ни разу.
А ведь коррупция повсеместна, она просто поразила, как рак, государство, государственная машина уже ни на что не способна. Расслоение по доходам жутчайшее. Поэтому в России создана руками Путина за последние 10 лет революционная ситуация, когда низы не хотят, верхи не могут. Более того, в России нет никаких практически политических свобод, поэтому, как правильно заметил тот же Путин, Майдан в России невозможен. Я с ним согласен, Майдан, то есть бескровная революция здесь невозможна.
Значит будет кровная, т.е. жестокий и беспощадный. Не хотелось бы.

Мы зависимы от импорта на 90%. Даже если какой-нибудь госзавод производит какой-нибудь гострамвай, то доля импортных комплектующих, импортного оборудования, импортного матобеспечения и пр. в этом гострамвае зашкаливает.
И так: что же дальше?
Дальше кризис будет только углубляться. Банковская система России может рухнуть (уже сейчас межбанк стоит). Вместе с ней рухнет и система расчетов, и система кредитования любого бизнеса — какая она в России ни есть. Останутся, очевидно, только Сбербанк и ВТБ, потому что это институты не финансовые, а политические.
Рухнет потребление. В Москве разорятся тысячи контор, торгующих всякой всячиной, — в кризис не до всячины. Те люди, которые работали в них, отдыхали в Турции и были за Кремль горой, останутся без Турции, но с Кремлем. Закроются сотни ресторанчиков и бутиков, которых себе в убыток содержат скучающие любовницы и трофейные жены. Обслуга их тоже окажется на улице. Ажиотажный спрос на электронику и бытовую технику в декабре 2014-го обернется в 2015-м полным безрыбьем. Люди затоварились холодильниками и телевизорами на несколько лет вперед, спеша сделать отложенные покупки. Продавцы из разорившихся сетей тоже окажутся на улице. На улице окажутся 50—60 тысяч сокращенных личных шоферов.
Отдельная проблема — моногорода, они превратятся в одно гигантское Пикалево, причем работы не будет совсем. Не станет в моногородах и мелкой подработки: магазинчиков, возящих дешевое шмотье откуда-нибудь из Москвы или Екатеринбурга: на товар упадет спрос, да и поезд перестанет ездить.
Следует понимать, что реальный экономический уровень страны, которая ничего не производит, а все только импортирует, — это уровень сельской Венесуэлы. К этому уровню и будем стремиться.

Другой вопрос — насколько экономическая катастрофа обернется для режима катастрофой политической. Собственно, идеология режима так и сконструирована, чтобы вся эта энергия катастрофы, без остатка, уходила на накачку лазера патриотизма. Чтобы каждый столичный менеджер, оставшийся без Турции, и каждый житель моногорода, оставшийся без еды, думал: «Это оттого, что Запад пытается поставить нас на колени».
Человеческая психика устроена так, что человеку обидно мучиться зазря. Приятно находить в страданиях смысл: пострадаешь, зато в раю будешь. Раньше на этом свойстве работали мировые религии, теперь на нем же Кремль пытается основать новую веру: «страдаем, потому что великие». Страдать по этому поводу куда приятней, чем страдать просто потому, что в стране такая власть.
В любом случае кризис только начинается. Скорее всего, он приведет к массовым протестам, причем такого рода, что «Антимайдан» не очень поможет. «Титушки» хороши, когда надо избивать несколько сотен сознательных активистов, а что делать, если десятки провинциальных городов превратились в одно сплошное Пикалево? Другое дело, что протесты эти — при нынешнем состоянии умов и с оглядкой на Ближний Восток, где власти десятилетиями пестуют приблизительно такого же качества толпу, — будут проходить под лозунгами: «В Кремле сидят агенты Запада» и «Власть — настоящим патриотам

1. В народе все еще, несмотря на явную абсурдность, живет дикая надежда на то, что обвал национальной валюты — это просто некое неприятное, но локальное событие. Ну, подумаешь, дорого теперь ехать отдыхать за границу, «а мы не больно-то и хотели!». Эта робкая надежда подкрепляется тем, что пока действительно резкого роста цен в торговле не произошло.
Но он произойдет. Если весь импорт, все импортные комплектующие и импортные материалы будут обходиться в два раза дороже — и товары на рынке тоже будут минимум вдвое дороже. А дальше — дилемма: резкий рост цен наткнется на сужение платежеспособного спроса. Часть провайдеров товаров и услуг сумеет продавать свой товар дороже, а часть столкнется с отсутствием покупателей и закроется.
Я вспоминаю свои поездки по провинции, вспоминаю, какие там размеры зарплат. Факт тот, что на большей части территории РФ спрос находится буквально на грани покупательной способности. Что называется, «эластичен по цене».
В смысле — даже незначительное повышение цены может обрубать спрос в разы. По 20 рублей еще берут, по 25 — уже с большой неохотой.
Вынужденный взлет цен вызовет череду закрытий — фирм, предприятий, заводов и контор. Чем торговать в убыток, лучше уж закрыться, верно?
То есть первое последствие — взлет цен и массовые закрытия предприятий по всей стране.
2. Социологические обследования давно показывают, что зарплаты в промышленности очень невысоки, и покупательная способность населения и до всяких «времен покорения Крыма» была невелика. Спрос последние годы держался на подпорке в виде потребительского кредитования. Люди не могли бы покупать столько товаров и услуг, если бы не кредиты, ставшие массовыми и доступными.
При этом многие домохозяйства еще до украинских событий оказались сильно закредитованы; люди набирали кредиты, а потом перекредитовывались — брали новые кредиты, чтобы отдать старые.
И этому тоже придет конец — здесь сыграет роль недавнее повышение ключевой ставки ЦБ до ломовых 17%. Последствия будут многоплановы, но главное — при таких ставках люди просто уже не смогут брать кредиты.
Забавно, но какой-нибудь простой домохозяин Иванов и компания «Роснефть» попадут в одну и ту же беду — они оба вдруг увидят, что набрали слишком много кредитов, а перекредитоваться не получается. Причины разные (у Иванова — ставка ЦБ, у компании — санкции), но суть одна — придется отдавать долги, но непонятно как.
Компании, понятно, поможет государство, а вот кто поможет Иванову — неизвестно. Зарплату ему точно никто не поднимет, наоборот — будет еще хорошо, если у Иванова останется работа.
В итоге ставка 17% убьет потребительское кредитование, как следствие — покупательский спрос «схлопнется» еще больше. Меньше спрос — глубже спад в экономике. Из-за невозможности перекредитоваться ивановы по всей стране станут банкротами по долгам, а если их станет много, за ними в трубу начнут вылетать и банки, которым они не вернут кредиты. Таким образом, армию безработных пополнят еще и банковские клерки.
3. Предыдущие два пункта, в общем, стандартные, «общеэкономические» — такие последствия так или иначе наступают в любой стране, охваченной экономическим кризисом.
А вот третий пункт — это уже наша, российская специфика, но по своему разрушительному содержанию этот пункт стоит предыдущих двух.
Дело в том, что после «схлопывания» российской экономики по всей России уменьшится «кормовая база». О чем речь? Речь об огромной армии «государевых людей», чиновников и силовиков, которые привыкли за предыдущие «тучные годы» кормиться за счет бизнеса. Фирм станет меньше, денег у них тоже станет меньше — а орава «надсмотрщиков», привыкших сладко жить, мягко спать и особо ничего не делать, не уменьшится.
Конечно, можно понадеяться, что все бесчисленные бандиты в погонах оценят ситуацию и скажут себе: «Ну что ж, жить за счет откатов, рэкета и рейдерства становится все труднее — а не заняться ли нам по такому случаю честным трудом?» После чего и впрямь уйдут, как говорили в старину, «в народное хозяйство».
Что-то, однако, подсказывает, что такой хеппи-энд маловероятен. Скорее всего, среди них начнутся грызня и кровавые «переделы», а главное — они станут с особым остервенением набрасываться на тех немногих, кто сумеет выжить и сохранить свое дело в новых, ужесточившихся условиях.
Скажем, есть у меня приятель, назовем его Иван, который последние 10 лет старательно, неторопливо выстраивает свой бизнес. Фирма небольшая, в ней пять человек, поставляет в Россию продукцию высокого передела. Иван очень горд тем, что у него совершенно «белый», чистый бизнес. На него несколько раз наезжали, тягали в налоговую и к ментам, требовали делиться — однако до сих пор ему как-то удавалось отбиваться и никому не платить.
Очень высока вероятность того, что в новых условиях Ивану устоять не удастся. К нему придут и скажут: «Делиться надо!» Он про «белый» бизнес, а ему в ответ: «Нас — рать! Кризис на дворе!»
Беда еще и в том, что маржа уменьшится и платить он не сможет — его просто сожрут.
Общий вывод. Пункт третий — ключевой. Беда страны в ее нынешнем виде в том, что она принадлежит силовикам. Это огромный паразитический слой, и, что самое печальное, против него в стране нет механизмов. Такие иваны против них абсолютно беззащитны.
Поэтому совершенно беспочвенны надежды на некое «импортозамещение», которое якобы должно бурно процвести после девальвации.
Ничего не процветет, поскольку предприниматели не дураки, никто не будет строить заметный бизнес, когда в стране существует орава злых и оголодавших псов. А безрассудных смельчаков сожрут, не дав им даже опериться.
Противопоставить что-либо этому сценарию невозможно. Пункты 1 и 2 страшны, но преодолимы; пункт 3 — приговор.
Фантастический шанс возникнет только в том случае, если вдруг появятся независимые суды и шерифы. Ну, или произойдет развал с переходом к «военному коммунизму». Образчик каждый может заценить, съездив в ДНР. Или ЛНР. Словом — в «Русский мир».