Эта оказия выпала мне пару недель назад, почти случайно и, совпала с моими планами на ещё одну (более мелкую) авто машинку для черногорского бизнеса. Короче легла карта сноситься в Германию. Осилив не хитрую задачку по поиску подходящего варианта автомобиля б/у во всесильном инете, я определился со способом доставки моего бренного тела, так сказать,  по ближе к предмету покупки и вышло – поезд. Но, даже до Белорусского надо как-то добираться. Как? Опять же - электричкой. Я выбрал первый вагон. Так ближе, при пересадке на Казанском в метро. Вечерний вагон был почти пуст. Хотя, десять часов в июле, какой это вечер? Солнце в аккурат садилось по ходу движения поезда и, наверняка машинистам приходилось от него  жмуриться. Во работка у людей.

Сев в середине вагона лицом к столице, я рассеянно стал смотреть в окно, обдумывая детали поездки, ибо давно я этим бизнесом (перегон иномарок) не занимался. Там много нюансов. Меж тем, на фоне мерного стука колёс, откуда-то спереди, вдруг стали слышны тихие звуки баяна. Откуда? Ах да! Щас стало много ходить по вагонам продавцов чего-либо, а так же исполнителей песен под гитару и вот… баян. Так люди зарабатывают. Приметы времени.

Мужик играл не громко, как бы разминаясь. В вагоне народу почти не было. Помучив инструмент минут пять, он вдруг встал и двинулся меж скамеек к хвостовым вагонам. Время собирать камни...

Мысль созрела мгновенно. Пачка купюр, что теснилась в моём кожаном бумажнике, не сильно бы похудела, от каких-то там ста рублей. Движением руки я дал понять баянисту, что мол: желаю. И вот, когда он поравнялся со мной, жестом пригласил его присесть напротив и, протянув свою денюжку, попросил чёнть сыграть. «Далеко еду» - сказал я ему: «Душа просит…»

«Что предпочитаете?» – спросил он.

Да... на твоё усмотрение.

Медленно и мерно постукивая ногой, он начал играть. Мелодия была плавная, тоскливая, русская. Умеем же мы нагонять тоску. Как всегда, страдать у нас, православных, классно получается. Не торопясь, я стал  разглядывать моего ви-за-ви. Благо, сильно стараясь, выводя мотив, он плотно закрыл глаза и, как бы ушел в себя. На вид ему было - под шестьдесят.  Одет опрятно. День был жаркий. Светлые тона преобладали в его одежде. Светло серые брюки, чистая рубашка и обувь, с претензией на стильность. Сидя напротив него, я больше был похож на бомжа, чем мой нищий музыкант. А вот инструмент у него был древний. Судя по потёртым клавишам, не послевоенный ли трофей? Сыграв пару, полу знакомых мотивов, он перешел к новой, более быстрой вариации и его нога всё более ускорялась в такт мелодии. Меня поразило его лицо. Вернее его мимика. Если бы не то дело, которым он занимался, то понять повод, по которому его искажала та или иная гримаса, было бы не возможно. Переходя от одного пассажа к другому, его лицо приобретало совершенно фантастические перемены. То оно было умоляющим, как бы прося прощения у клавиш, то мучительным, то бережным. А его губы. Они периодически скатывались то в трубочку, как бы дуя в воображаемую ду-ду, то расплывались в улыбке.  Фактурный мужик, короче. Фотик был далеко. Да и не удобно, было бы как-то с моей стороны.

Постепенно темп мелодий убыстрялся. Переходя от одной вариации к другой, его нога всё быстрее и быстрее отбивала ритм. Пошли джазовые штучки. Я даже угадывал некоторые мелодии. Одна из них была темой из знаменитой польской кинокомедии «Вабанк», потом - танго, другая, какая-то русская плясовая. Всё смешалось в этом бешеном попурри. Было откровенно здорово.

Кончилось всё так же быстро, как и началось. Музыкант открыл глаза и… посмотрев на произведённое им  впечатление, лихо сделал заключительный пассаж. Необычайно довольный, я крепко пожал ему руку, говоря какие-то благодарственные, не ловкие, не нужные слова. Мы расстались. Может быть и… навсегда.

Чё подумал?

Если он («тот свет») есть, то ведь туда не утащишь никакие блага: ни деньги ни автомобили ни дома и привилегии. С твоей душой "уйдёт" по сути только жизненный опыт и… впечатления. Вот, как раз таким, ярким впечатлением и была эта случайная встреча в замызганной Подмосковной электричке. Для души.