Макар не однозначный человек. Я, хоть и знаком с ним лично, но некоторые его заигрывания с властями не одобряю. Тем не менее, эта книжка: "Сам овца" мне понравилась. Вот, цитирую хороший пост.Счастье - это то, что нельзя запланировать. А.Макаревич.

СЧАСТЬЕ - ЭТО ТО, ЧТО НЕЛЬЗЯ ЗАПЛАНИРОВАТЬ.

Еще можно рассматривать жизнь как последовательную цепь разочарований.

Человек, только что родившийся, ничего еще не узнавший, не может быть ни в чем  разочарован.
Первое разочарование приходит вслед за первым знанием (хотя бы в  его неабсолютности). В общем,

И свое формируя сознанье

С каждым днем от момента рожденья,

Мы бредем по дороге познанья,

А с познаньем приходит сомненье.

Я разочаровываюсь - следовательно, существую

Обманываешь себя, оставляя что-либо на "потом", когда работы будет поменьше, а свободного времени – побольше. Никакого "Потом" не будет.
Время идет быстрее и быстрее, и свободного времени будет меньше и меньше.

 
Судя по Библии, первые люди жили гораздо дольше нас: по шестьсот - восемьсот  лет.
Охотно верю. Видимо, настолько же медленней была их жизнь, и событий  происходило за шестьсот лет не более, чем сегодня за шестьдесят, и так же  медленно шло накопление информации. Один темп соответствовал другому.

Я не мог отделаться от ощущения встречи с Учителем (про встречу с Окуджавой), я смотрел на фотографии в рамочках над письменным столом и думал, что и у меня точно так же висят над столом фотографии друзей в рамочках и что как это хорошо и естественно - подняв глаза от работы, видеть любимые лица.

Вообще мне кажется, что изобретение хронометра нас сильно сбило с толку. Время - гораздо более сложная, многомерная и необъясненная вещь, и пытаться измерить его с помощью равномерно ползущих по циферблату стрелок или мигающих электронных циферок - все равно, что пытаться измерить объем Мирового океана с помощью ученической линейки.

Во всяком случае то, что оно для каждого движется по-своему и зависит это движение от возраста, места, ситуации и еще массы обстоятельств, не вызывает у меня никакого сомнения. И дело тут не в субъективности ощущений, вы мне поверьте.

Дома у нас стояла фарфоровая туристическая статуэтка Будды - улыбающийся лысый дядька с длинными Ушами и толстым голым животиком. Отец привез его из какой-то командировки. Я не знал, что это Будда, и про себя звал его Аллах. Перед тем как уснуть, лежа в постели я каждый вечер мысленно вел с ним диалоги, обсуждая поступки, совершенные в течение дня. При этом Аллах располагался где-то надо мной, определенно выше, чем я, и беседовать приходилось, глядя вверх. Тон беседы всегда был дружественный. Он никогда не поучал меня, и улыбка не покидала его круглого лица - просто он мягко высказывал свое мнение относительно  проделанных мною действий. Помню, пару раз я с ним даже не соглашался - из  принципа. Это был первый опыт общения со Всевышним.

В жизни каждого человека есть вещи, которые он не в состоянии оценить объективно, так как даются они один раз и сам факт сравнения невозможен.

Мы не можем сравнить наших родителей ни с кем, они у нас одни и для каждого самые лучшие.

Я очень немного видел людей, которые бы так любили друг друга, как мои отец и мать - всю жизнь. А сейчас, по-моему так вообще не бывает, вы уж меня извините. Что-то изменилось в воздухе.

Ангелы слышат  мысли, а бесы - слова. Поэтому о хорошем достаточно подумать, трендеть необязательно.

Тест на красоту - самый верный тест, чтобы определить, все ли  правильно в доме. А вот видеть красоту можно научить только в детстве.

Сугубо мое определение искусства звучит примерно  так: "Искусство есть стрельба в неведомое, где степень точности попадания  соответствует степени приближения человека к Богу".

Пошлость - это боязнь  отказаться от привычного и надоевшего самому тебе видения мира.

Современный человек вообще не готов к смерти – а иначе  ему пришлось бы признать, что все, чем он занимался в этой жизни вплоть до внезапного прощания -  съел манную кашу в детском саду, учился, прогуливал уроки, выпивал, ходил на работу, женился, изменял жене, разводился и женился снова, болел, делал подарки друзьям, смотрел футбол, ездил на рыбалку, чинил машину, читал книги,  мечтал о хорошем, - все  это и было смыслом его жизни. Нам же кажется, что весь  этот быт к задаче нашего появления на свет никакого отношения не имеет, а  истинное наше предназначение скрыто где-то рядом, и однажды мы его неизбежно  коснемся.

Кончина, которая всегда неожиданна (даже если ожидаема), разрушает эту иллюзию.

Самураям, которые готовили себя к смерти как к главной и неизбежной цели в жизни  с первого дня, видимо, проще было умирать. Может быть, им было тяжелее жить.

Человек с гитарой обретал мощь вожака.

Что за древняя сила природы заставляет особей женского пола стремиться к вожаку  стаи?

Не могу сказать, что мы этим злоупотребляли. Но не могу сказать, что мы этим не пользовались.

Любовь была напрочь лишена меркантильности.

Если каждый следующий в цепи развития вид более сложен, но менее жизнестоек, чем предыдущий, то вся эволюция - цепочка, запрограммированная не на  развитие, а на сворачивание жизни на Земле.

Кем и почему?

Мир, тем не менее, все-таки тяготеет к гармонии.

Вы не замечали, что самые счастливые семейные пары - это дурак и дура? Между  ними часто возникает какая-то абсолютная гармония, полное согласие. Я никогда не  видел такого согласия между умным и умной (другие сочетания вообще не беру). Почему?

Что такое мажор и минор? Нет-нет, я понимаю: малая терция - минор, большая - мажор, но мы всего этого еще не знаем. Да это  ничего и не объясняет. Почему малая терция - грустно? Почему любой ребенок  всегда отличит грустную мелодию от веселой? Почему она всем кажется грустной? По-моему, я совершил открытие и, по-моему, я его ни у кого не украл. Если мы запишем на пленку человеческую речь и проследим за ней на дисплее эквалайзера (извините за умные слова - на экране, графически показывающем частоту звука), то увидим, что наша речь - не постоянное пение на одной ноте: ее мелодия  взлетает вверх, опускается  вниз, и между словами, как между нотами, возникают  интервалы. А теперь попробуйте записать и пролить речь человека, чем-то  расстроенного, и речь человека, радостно возбужденного. И вы увидите, что между словами (а иногда - между слогами слов) речи человека опечаленного преобладают малые терции и квинты - постоянно прослушиваются ступени минорного трезвучия. Человек же, пребывающий в радости, глаголет квартами и большими терциями. То есть, разговаривая, человек все равно поет. Но печальная информация ложится у него на одну мелодию, а радостная - на другую.

Интересно, что все это относится к музыке (и интонациям) европейским. Если взять восточную речь и восточную музыку, то и интонации, и мелодические ходы мы услышим совсем другие, но и там печальная речь будет так же связана с музыкой, навевающей на восточного человека печаль (на нас, может быть, и нет).

Меня в детстве занимало: почему у Битлов иногда грустные стихи поются на веселую музыку? Это вызывает театральный эффект - когда человек, смеясь, рассказывает о своем горе.

Музыка - состояние, не подкрепленное конкретной словесной информацией. Поэтому она несет, конечно, в сто раз больше, чем самые мудрые слова.

Никому не приходило в голову нанизать музыку на ритм, лишенный жизни. А жизнь - это масса ритмов, спрятанных в природе, и прежде всего биение нашего сердца, и оно никогда не бьется равномерно. Мы волнуемся, и наш пульсучащается. 

Я, собственно, и сейчас думаю, что все плюсы и минусы характера человека находят отражение в его игре, и при желании все это можно услышать. Еще я был уверен, что справедливая природа не может отпускать и великим и ничтожным людям примерно одинаковый срок жизни, и все ждал, что вот-вот рядом случится наконец-то чудо, иБитлы, например, вдруг перестанут стареть. Прошло уже много лет, и ни с кем пока такого чуда не случилось.

Если человек талантлив, то талантлив во всем.

Есть такое понятие: цепляет - не цепляет. Не цепляет. Когда-то еще, давно, я вывел для себя определение, по которому человека можно отнести к старым. Старый человек тот, кто перестает воспринимать и начинает вспо-минать.

Удивительное это ощущение - когда ты стоишь за кулисами, и тебе выходить через десять секунд, и у тебя отвратительное настроение, и что-то болит, и ты только что вдрызг разругался со своим директором, и ненавидишь и свою музыку, и самого себя, и выталкиваешь себя на сцену, и через каких-то полтора часа уже совсем другим человеком - мокрым и счастливым - бежишь обратно в гримерку, а зал еще ревет, а еще через двадцать минут ты уже в гостиничном номере, и стол накрыт простыми и правильными вещами, и водочка разлита, и вокруг тебя самые близкие и хорошие люди, и ты опять сделал вместе с ними чудо, и ничего у тебя уже не болит, и даже директор твой не такой уж засранец, и просыпаешься на следующее утро и думаешь - что же так хорошо?

Очень сильное первое ощущение от машины (когда уже перестаешь психовать по поводу вождения) - ощущение независимости и собственной изоляции. Метро, автобус - любой общественный транспорт, к которому ты привык, едет туда, куда надо ему.  Ваши маршруты совпадают, пока тебе с ним по пути. Такси, в общем, едет туда, куда нужно тебе, но тебя все равно везут, причем так, как считают нужным. И вдруг ты - один посреди города, защищенный от шума, взглядов и дурной энергетики толпы своим маленьким железным домиком, и - куда бы поехать? Некоторое время я просто купался в этом сладком одиночестве и свободе, потом - привык. Жалко, что привыкаешь ко всему хорошему.

Удивительно устроен человек! Представьте себе вертикальную шкалу - внизу расположена наша печаль, а наверху - наша радость. Эта шкала будет представлять из себя очень небольшой столбик. А теперь нарисуйте рядом другую шкалу - внизу будет все самое плохое, что может быть в жизни, а наверху - все самое хорошее. Этот столбик получится куда длиннее. А теперь, перемещая первый столбик вверх и вниз вдоль второго, вы увидите, что человек обладает способностью одинаково и радоваться, и печалиться, независимо от того, где он находится - среди ананасов в шампанском или посреди горящей помойки - диапазон "печаль-радость" от этого не меняется.

Нас просто тянет в свое детство - где мир казался нам лучше, да и сами мы были лучше, и с помощью звуков старых песен и кадров старых фильмов мы наслаждаемся иллюзией нашего возвращения туда. Но заметьте: качество самихпроизведений в данном случае не имеет никакого значения - ты мог их в детстве любить, мог ненавидеть, а мог и не замечать, но если вы проглотили их тогда, как рыба крючок, то всю оставшуюся жизнь есть возможность потянуть за леску. И тут происходит подмена - эти произведения уже кажутся нам хорошими! Какими хорошими - великими! Они же работают! Они же пережили время! И модным становится ретро, и вот уже молодые люди копируют одежду и звук тех же шестидесятых, хотя не понимают, что это для нас - орех с начинкой, а для них он - пустой, и им весело и забавно.

Чего это нас так тянет в юность? Ну ладно, если тебе семьдесят. А если сорок? И жил ты неплохо и интересно, и многого добился, и получил почти все, о чем мечтал в детстве, и есть еще силы и желание идти дальше - что такое? И почему это все там кажется таким розовым? Оно ведь таким не было! Мы чего-то не знаем. И вот что удивительно - даже поняв механизм этой ностальгии, все равно не можешь защитить себя от его воздействия

"И человечество распространится по всему космосу и станет единым потоком лучистой энергии, которая мгновенно пронизывает пространство и время, все знает и ничего не хочет, что является прерогативой Богов". Это слова Циолковского.

Все знает и ничего не хочет. Мне бесконечно далеко до этого состояния. Я еще много чего хочу и очень много чего не знаю. 
Я не знаю, почему однажды люди в сутанах (не Боги же!), собравшись вместе, решили, что отныне и вовеки четыре Евангелия станут для всех христиан мира каноном, а остальные - ересью. Как это они за всех нас решили.

Я не понимаю, почему, если Бог есть Любовь, основные слова, с которыми мы к нему обращаемся, - "прости" и "помилуй", да еще "побойся Бога".

Я не понимаю, почему во всех четырех Евангелиях Иисус гневался, скорбел, вопрошал и учил, но ни разу не улыбнулся.

Я не понимаю, почему ни один добродетельный поступок не толкает тебя к следующему, в то время как пороки плотно связаны друг с другом в одну цепочку (выпил - захотелось курить, покурил - захотелось добавить, добавил - захотелось к девкам и т.д.)?

Я не понимаю, почему мы с таким наслаждением разрушаем себя - хрупкую и единственную машину, данную нам для путешествия по жизни?

Я не понимаю, почему у меня так и не получилось никакого счастья с женщинами, которых я любил больше всего на свете?

Я не понимаю, почему мы иногда так безжалостны к самым близким людям и разводим экивоки со всякими отдаленными мерзавцами?

И почему мы так беспечны?

И почему вдруг от каких-то нот или строк мурашки идут по спине и слеза просится на глаза?

Я не понимаю, почему перед сном я открываю газету и одновременно включаю телевизор, хотя ненавижу и то и другое?

И почему, как ни верти, я воспринимаю беседы, идущие в Интернете, как бессмысленное бормотание слепых людей в темной комнате?

Еще я не понимаю, почему человек до последней секунды с такой отчаянностью цепляется за жизнь, которую он и получил-то помимо собственной воли и желания, и совсем она не была хороша, и радости в ней было куда меньше, чем печали, а две-три короткие вспышки счастья оставили после себя разве что горьковатый привкус ностальгии?

Я бы очень хотел все это понять. И еще многое-многое другое. И тогда уже (может быть) - ничего не хотеть.

(из автобиографической прозы Андрея Макаревича  "Сам овца")

Материал подготовила Виктория Яковлева

Серия сообщений "VIP-персоны, факты и советы":

Люблю талантливых людей, интересуюсь их биографией, прислушиваюсь к их жизненной мудрости.

Часть 1 - Киево-Печерскую Лавру посетили два президента
Часть 2 - Надежда и страх всегда идут рука об руку
...
Часть 4 - Цени каждый миг, каждый час, каждый день... Брюс Уиллис
Часть 5 - Советы здоровья от Ирины Хакамады
Часть 6 - Счастье - это то, что нельзя запланировать. А.Макаревич.