Машинист тепловоза Петров за свою карьеру зарезал семнадцать женщин. Он таскал поезд Рига-Москва. И теперь ненавидит Льва Толстого.
Ригу-Москву любят нервические женщины, отдавшие всю себя, чтоб испортить жизнь другим. Они никогда не бросятся под товарняк, грязный и вонючий. Эстетика последнего закидона требует, чтоб поезд был летящим тихим красавцем. Рига-Москва очень подходит. Есть в нём что-то от артиста Ланового.

Сволочь Толстой написал о женской любви правду. Если долго пить кровь родных и знакомых, они разбегаются. А когда никого уже не будоражат ваши изящные сумасбродства, делается грустно. Тут и приходит на помощь русская литература в лице Петрова на стремительном тепловозе. Чтоб все вздрогнули, как встарь. Женщина надевает что-нибудь развевающееся, идёт на станцию и ждёт Петрова с его прожектором во лбу.
В советское время поезду Рига-Москва отдельно разрешали не останавливаться при столкновении с женщиной. Иначе он не мог никуда ехать.

Сейчас Петров работает сантехником. Потому что, сколько ж можно. Жалко женщин. Они нужное и полезное устройство. Особенно, когда наорутся и проплачутся. Теперь они обильно звонят Петрову, обещают утонуть, если он не починит кран немедля. Большую часть времени Петров любит женщин наперекор их душевной организации. Но вчера признался, что мечтает положить свой телефон на рельсу. Чтоб всех сразу.
Они же звонят и плачут, и перебивают сами себя, ничего не понять, потолок на них упал или небо целиком. Поэтому в «Алё» любого сантехника слышна обречённость. И у меня тоже.

Но недавно был звонок, и в трубке ничего не текло, никто не стонал, а спокойный такой голос сказал:
- Здравствуйте. Я Михаил Задорнов.
- Прощай, моя бедная крыша. С тобой было прикольно! – подумал я, но виду не подал. Галлюцинации, в которых меня ценят приличные люди – мои самые любимые.

Потом я ходил к Задорнову в гости
Потом я ходил к Задорнову в гости
Потом я ходил к Задорнову в гости
Потом я ходил к Задорнову в гости
(приятная какая строка, не находите?)

Мы пили кофе, говорили о поездах, о погоде, и что русский язык основа житейской магии. Я рассказал историю про украденный сантехником носок. Михаил Николаевич пошутил про «Малахов +», где «+» это подпись Малахова. Открытый, живой и радостный дядька. С ним хорошо, как с дружеским боевым слоном. Он большой и сильный. Не ростом большой, а верой в Свет.

Я ни за что теперь не брошу телефон под поезд. В нём, как в жизни, среди попорченных водой старушек живут хорошие дядьки Петров, Иванов и Нитунахин. И красивая Даша с удалённым аппендицитом, и моя стареющая смешная маменька, и нелюдимая Алеся Петровна. И теперь вот настоящий Задорнов.