Цитата сообщения Фатал Ельцин против всех

В 1996 году, Россия пережила самые странные выборы президента в своей истории. Они проходили в два тура. К власти в демократической России могли снова прийти коммунисты, но в итоге большинство голосов получил Борис Ельцин. Его команде удалось привести президента с околонулевым рейтингом к победе и обставить других кандидатов, среди которых были Александр Лебедь и Владимир Жириновский. В те дни миллионы людей проголосовали за Россию будущего и против возвращения к коммунизму. Как это было?

К годовщине выборов президента России 1996 года мы подготовили несколько публикаций о противоречивой предвыборной кампании основного кандидата Бориса Ельцина и главных итогах президентской гонки, которую вспоминают даже спустя 30 лет. Участники событий поделятся своими оценками той жесткой политической борьбы.

За что не любили Ельцина



А мысли и чаяния россиян были совсем не с Ельциным - его рейтинг в начале 1996 года составлял лишь пять процентов. Умы людей занимали задержки зарплат, которые случались на 60 процентах предприятий страны; бандитские разборки; цены на продукты; инфляция (по итогам 1995 года она составляла 131 процент, что не так плохо по сравнению с 215 процентами 1994 года или 839 процентами по итогам 1993-го); наркомания и алкоголизм; война в Чечне и теракты.

«Все плохое ассоциировалось с Ельциным, хотя за что за что, а уж за криминал он никак не был ответственен, - рассуждает политолог Станислав Бышок. - Но все-таки первое лицо воспринималось как ответственное за все плохое».

На этом фоне уже без всякой мистики и даже американских психоизлучателей (которые, как утверждали российские спецслужбы, все равно стояли законсервированными) россияне стали вновь смотреть в сторону коммунистов. Дважды побежденные Ельциным - в 1991 и 1993 годах, в 1996 году красные получили большинство в Госдуме (157 мест), а их лидер Геннадий Зюганов был популярнее Ельцина более чем в три раза: его рейтинг оценивали в 17 процентов. Даже у Святослава Федорова - кому сейчас что-то скажет его имя? - рейтинг был почти вдвое выше, чем у действующего главы государства.

Станислав Бышок, политолог:
А что хорошего было в Ельцине, с точки зрения россиян начала 1996 года? Ответ - ничего. Потому что все положительные свойства середины девяностых - свобода прессы, свобода высказывания, свобода выезда за границу, свобода рынка, - все это воспринималось не как какое-то достижение, к которому имел отношение Ельцин (вообще-то, Горбачев, но Ельцин, конечно, тоже), а как некая данность, которая с россиянами при любом порядке останется. А все негативные факторы - и высокая инфляция, и сепаратизм, и война в Чечне, и невыплаты зарплат, и криминал, - все плохое уже ассоциировалось с Ельциным.


Главный соперник Ельцина



Этот политик выступал против Михаила Горбачева и регулярно ходил в церковь. Он не отрицал рыночную экономику, не собирался отменять итоги приватизации и выступал на Всемирном экономическом форуме в Давосе с критикой КПСС за монополию на власть, собственность и правду. Это кандидат в президенты на выборах 1996 года, но не Борис Ельцин.

Все написанное выше - про уроженца села Мымрино Орловской области, потомственного пчеловода, бывшего пропагандиста ЦК КПСС Геннадия Зюганова, которого коммунисты выдвинули как единого кандидата против действующего президента - своего врага, сыгравшего не последнюю роль в развале СССР. Популярность Зюганова в начале 1996 года была заметно выше, чем у Ельцина.

К началу года антирейтинг Ельцина был не просто высоким, он был почти разрушительным. В опросах весны Зюганов стабильно опережал Ельцина: например, в апрельских замерах он имел 27 процентов, а действующий президент и до 20 не дотягивал. В гипотетическом втором туре Зюганов сто процентов выиграл бы у Ельцина, получив, правда, чуть меньше 50 процентов.

Но в то время, как народ России левел, сами коммунисты, наоборот, правели. Борясь против Ельцина, Зюганов вступил в коалицию с частью националистов и - тайно - даже олигархов. На форуме в Давосе, где он присутствовал с парламентской делегацией и воспринимался журналистами едва ли не как уже избранный президент, публично успокаивал российских предпринимателей, что в случае возвращения коммунистов репрессий не будет, и заявлял о готовности работать над улучшением инвестиционного климата в стране.

«Не имея ни малейшего шанса очаровать международную аудиторию страстными (...) обвинениями в адрес нынешнего президента - мол, распродает Отечество иностранцам, господин Зюганов начал обвинять его в прямо противоположном - мол, распродает недостаточно эффективно», - описывал выступление Зюганова в Давосе журналист «Коммерсанта». По его мнению, если бы потомственный пчеловод произносил те же речи на митингах в России, путь в президенты был бы для него закрыт.

Мог ли Зюганов победить на выборах?



К слову, Ельцин, как и коммунисты, тоже не стоял на месте и к 1996 году утратил образ бодрого демократа, благодаря которому пришел к власти. Больное сердце лишило его бодрости, а война в Чечне - образа демократа.

Окончательно добил популярность Ельцина не один, а целая сумма факторов. Среди них - и шок от проведенных в стране реформ, и гиперинфляция, и ощущение социальной несправедливости, и невыплаты зарплат, и война в Чечне, и, конечно, физическая немощь. Поэтому январе 96-го многие уже воспринимали Ельцина как старого, больного и, главное, пьяного политика.

При этом и возвращения обратно в СССР россияне на самом деле не хотели. Ельцина еще помнили как человека, который сломал советскую монополию, разрешил другие партии, рынок, но для многих он стал президентом, при котором рухнули привычные социальные опоры. И эта память уже работала не как любовь к Ельцину, а как страх: "Да, плохо, но может быть еще хуже. Давайте Ельцина менять на кого-то другого, но не обратно в СССР".

Почему россияне симпатизировали коммунисту Зюганову?

Илья Гращенков, политолог:
На начало кампании 1996 года больше половины россиян считали, что Ельцин должен уйти в отставку, и менее 20 процентов поддерживали его возможное выдвижение. Но это не означает, что страна хотела коммунистического реванша. Значительная часть граждан голосовала против Ельцина как против символа боли девяностых.

Симпатия к Зюганову была не идеологическая, а компенсаторная. Люди хотели порядка, хотели зарплат, социальных гарантий, предсказуемости. В одном из опросов называли советскую политическую систему лучшим вариантом для России только, по-моему, процентов 30-40. Примерно столько же, если не больше, предпочитали плановую экономику. Но все равно это не было безусловным большинством за возвращение СССР в полном объеме. Просто еще было много людей, которые помнили, как заводы и предприятия работали в рамках плановой экономики.

Россияне были готовы наказать Ельцина за всю причиненную им боль, но не до конца были готовы отдать страну Зюганову. Ведь российские коммунисты - не советские, и какой у них курс - было непонятно.

Как избиратели воспринимали Зюганова?

Станислав Бышок, политолог:
В 1996 году я уже начал интересоваться политикой и помню, как она обсуждалась. И даже не в Москве, а в регионах. Я проводил лето в Ростове-на-Дону у бабушки с дедушкой, и там, при всем отрицательном отношении к Ельцину, считали, что Ельцин - плохо, но Зюганов... Используя ненормативную лексику, Зюганов - это «западло». Несмотря на то, что он сам по себе ничего плохого не нес и не занимал никаких особых должностей при старом режиме.

Зюганова даже не воспринимали как страшную фигуру, как потенциального диктатора. Не потому, что верили, что он сможет возродить тоталитаризм. Просто было моральное чувство, что голосовать за человека под красным флагом - это фу, табу, так делать нельзя.

Как олигархи объединились против красной угрозы



«Западло» голосовать за Зюганова было и бизнесменам. Они не поверили ему, несмотря на миролюбивые заявления коммунистов, глава которых позже, в 2003 году, скажет, что «Россия исчерпала свой лимит на революционные восстания». После того, как Зюганов выступил в Давосе, серый кардинал России, олигарх Борис Березовский поговорил с одним очень известным человеком, задумался о будущем - своем и страны с Зюгановым во главе - и ужаснулся.

Человеком, с которым говорил Березовский в феврале 1996 года, был финансовый магнат Джордж Сорос (Фонд Сороса внесен Минюстом России в список нежелательных организаций) - тот самый, которого конспирологи членом тайного мирового правительства и кукловодом всех цветных революций. Рассказывая о посещении Давоса, принявшего Зюганова почти как президента, олигарх вспоминал, что Сорос прозрачными намеками советовал ему поскорее покинуть Россию.

«У меня есть примеры, как отрывали головы людям, которых я знал и которые цеплялись за свои деньги и оставались в странах, где совершались перевороты», - пересказывал фразы Сороса Березовский. Магнат якобы убеждал его: очевидно, что шансов остаться у власти у Ельцина нет, и российским олигархам стоит задуматься об эмиграции.

По словам Березовского, разговор с Соросом стал последней каплей в чаше его тревог, и озадаченный олигарх поспешил в номер, чтобы связаться со своим главным оппонентом Владимиром Гусинским. Тот якобы тоже был в ужасе от красной угрозы, и они решили временно забыть о разногласиях и объединить усилия, чтобы дать Зюганову бой. Или, на крайний случай, хотя бы не оказаться за бортом в случае победы красных.

Там же, в Давосе, к ним присоединился Анатолий Чубайс, незадолго до того отправленный Ельциным в отставку с должности первого вице-премьера за «ошибки в экономической политике» и провал проельцинской партии «Наш дом - Россия» на выборах в Госдуму. Несмотря на то, что бывший шеф так обошелся с ним - не в последнюю очередь ради собственного рейтинга, - Чубайс тоже бросился в атаку на Зюганова.

Еще до того, как к нему обратились Березовский и Гусинский, он собрал для участников Давоса пресс-конференцию, в ходе которой пытался развенчать образ коммуниста и показать, что идеи, которые транслируются им «на экспорт», отличаются от риторики для внутрироссийского пользования.

Сговорившиеся с Чубайсом олигархи вернулись в Москву, чтобы создать, по выражению Березовского, «новый интеллектуальный центр, противостоящий оппозиции». Олигархи пошли в политику.

Семибанкирщина делает ход



В Москве Березовский и Гусинский принялись действовать. Они призвали коллег - олигархов Александра Смоленского, Владимира Виноградова, Михаила Фридмана, Петра Авена, Михаила Ходорковского (внесен Минюстом в реестр иностранных агентов и список террористов и экстремистов Росфинмониторинга) и других, чтобы помочь Ельцину. А некоторые заодно и Зюганову - ведь нужно было подготовиться к любому сценарию.

Они добились встречи с президентом и вместе с Чубайсом (позже Ходорковский заявил, что за возможность поговорить с главой государства он и другие банкиры заплатили три миллиона долларов, Чубайс же эти обвинения отрицал) начали давить на Ельцина.

Изначально Ельцин вовсе не хотел участвовать в гонке - он устал. Но 15 февраля все же выдвинул свою кандидатуру. Потом склонялся к тому, что выборы нужно отменять, - в этом Ельцина убеждали начальник службы безопасности Александр Коржаков и примкнувшие к нему силовики. По одной из версий, если бы Коржаков продавил эту позицию, президент лишился бы легитимности, за этим последовали бы восстания, и власть перешла бы к силовикам.

Однако олигархам и Чубайсу удалось убедить растерявшего популярность и здоровье президента, что у него есть шанс переизбраться и с их помощью этим шансом нужно воспользоваться. После этого разговора у Ельцина вдобавок к основному, официальному и, по оценке дочери Ельцина Татьяны Дьяченко, плохо работающему штабу, который возглавлял первый вице-премьер Олег Сосковец, появился второй, получивший название «Аналитическая группа». Руководить ею назначили Чубайса.


Как Ельцина склонили к участию в выборах



На этом интервенция банкиров в российскую политику не закончилась. По инициативе Березовского было составлено открытое письмо, подписанное тринадцатью бизнесменами. Его озаглавили «Выйти из тупика!» и напечатали 27 апреля 1996 года в связанных с олигархами медиа. В нем говорилось, что страна находится в кризисе и для того, чтобы из него выйти, коммунистам следовало бы умерить пыл и пойти на компромисс с действующей властью.

"Коммунисты не должны настаивать на отказе общества от мучительных достижений последнего десятилетия. Осуждая исторические итоги этого десятилетия, обвиняя все другие силы в губительных шагах, коммунисты как минимум должны разделить с ними ответственность за развал СССР."

(из обращения «Выйти из тупика!»)

Что именно хотели сказать олигархи, и в первую очередь организовавший подписантов Березовский, было неясно - никаких конкретных предложений в документе не значилось. По версии коммунистов, банкиры планировали предложить Зюганову отказаться от притязаний на власть и войти в коалиционное правительство, кто-то увидел в нем намерение отменить выборы и пойти по коржаковскому пути, а кто-то воспринял письмо лишь как антикоммунистический выпад.

Березовский отвергал трактовку обращения как призыв отказаться от выборов и говорил, что конкретные шаги - удел политиков. Однако вскоре после публикации письма он и часть подписантов отправились в Госдуму на встречу с Зюгановым, где ему якобы уже прямо, но все еще неофициально было предложено стать премьером в обмен на отказ от выборов. Возможность любых тайных соглашений была похоронена, когда Коржаков публично выдвинул идею переноса выборов, а Ельцин его одернул.

"Сказал Коржакову, чтобы он в политику не лез." (Борис Ельцин)

Коржаков, конечно, лезть в политику не перестал, однако его аппаратный вес уменьшился, а отношения с президентом дали трещину. В то же время вес олигархов существенно вырос. Настолько, что по итогам года политическую ситуацию в стране стали называть семибанкирщиной - по аналогии с семибоярщиной Смутного времени в начале XVII века.

Хотели того олигархи или нет, однако Ельцин публично пообещал, что выборы состоятся в конституционные сроки. Началась работа штабов.



Подготовка к выборам 1996 года

- Исаак, что ты все время то запаковываешь чемоданы, то распаковываешь?
- Слежу за рейтингом кандидатов. Ельцин впереди - распаковываю, Зюганов впереди - запаковываю.
- Слушай, Исаак, делай как я. У меня собрано два чемодана: один для Сибири, другой для Израиля.

Такие анекдоты ходили по России в преддверии президентских выборов 1996 года. Посыл очевиден: в случае победы Зюганова - «всем хана».

Под «всеми» имелись в виду, конечно, не совсем все, а творческая и политическая элита и предприниматели разного калибра. Особенно переживали олигархи, несмотря на обещания Зюганова работать со всеми и не репрессировать богачей. По итогам залоговых аукционов они получили в собственность крупнейшие российские предприятия, и если бы к власти вновь пришли коммунисты, новое правительство могло вернуть залог за эту собственность и оставить банкиров без приобретенных за копейки заводов.

Но даже если страхи элит были несколько преувеличены, они оказались тем материалом, из которого можно было собрать предвыборную кампанию Бориса Ельцина. Похвастаться действующей власти за пять лет под бело-сине-красным флагом было особо нечем, и единственным козырем, который они могли разыграть, была угроза возврата к коммунистической диктатуре.

Для этого были задействованы основные медиа, подвластные олигархам: телевидение, газеты и радио. Березовский контролировал ОРТ, газеты «Коммерсантъ» и «Независимую газету», олигарх Гусинский - канал НТВ, газеты «Сегодня» и «Итоги», частично - радио «Эхо Москвы» (Минюст признал нежелательной деятельность владельца интернет-радио «Эхо», созданного бывшими журналистами «Эха Москвы»).

Если раньше телевидение жестко высказывалось о развязанной при Ельцине войне в Чечне и экономической ситуации в России, то после того, как олигархи решили поддержать действующего президента, тональность изменилась: каналы-правдорубы стали если не проельцинскими, то во всяком случае более лояльными ему и напоминали зрителям о Ельцине как об «освободителе прессы».

Не дай бог!



Преимущество в прессе было за Ельциным и по той причине, что он являлся действующим главой государства. Рассказывая о его деятельности, каналы и печатная пресса тем самым поддерживали Ельцина как кандидата, за Зюгановым же оставались лишь положенные по закону каждому кандидату бесплатные слоты.

Для атаки на коммунистов создавались целые спецпроекты. Так, молодые журналисты издательского дома «Коммерсантъ» под руководством Леонида Милославского на деньги олигарха Александра Смоленского стали издавать цветную бесплатную газету «Не дай бог!», полностью посвященную дискредитации коммунизма и коммунистов. В ней выходили «интервью» со звездами мирового шоу бизнеса - от Алена Делона и Брижит Бардо до Брюса Уиллиса, которые в «комментариях» газете напоминали об ужасах красного периода истории России и предостерегали от совершения новой ошибки.

Там же были коллажи с довольным главой КПРФ после удара серпом по яйцам, фельетоны с заголовками «Зюг хайль!», сравнения цитат Зюганова и Геббельса и поучительная история братьев Чука и Гека, первый из которых проголосовал за коммунистов и стал Зюком, а второй после неправильного выбора отправился в колонию и превратился, соответственно, в Зека.

В письме «неправильно» проголосовавшему брату Зюк рассказывает, что Россия стала Зюгославией со столицей в Зюгодане, где хождение получила валюта зюгрики. Несмотря на «правильный» выбор Зюка, жить в Зюгославии трудно, хлеб она вынуждена покупать у Зюганды. Всех жителей страны, избравшей Зюганова, ждали репрессии - в зюголовном кодексе оставили лишь одну статью, согласно которой в стране ничего «зегзя».

Единственной отрадой жителей Зюгославии стало телевидение, где показывали «Небесного зюгозода» и «Зюгарку и пастуха», а в Новый год - «Голубой зюгонек». В конце письма Зюк признавался Зеку, что ему была бы милее жизнь заключенного, и просит показать письмо «кому следует», чтобы они вместе оказались в вольной Тюрьмени.

Бесплатную газету распространяли в регионах, и москвичи так и не увидели антизюгановской пропаганды, а в некоторых местах - например, в «красном» Краснодарском крае - распространение «Не дай бог!» и вовсе могло быть опасным для кампании действующего президента. Политконсультант Алексей Ситников вспоминал, что в 1996 году понял: в этом регионе цветная и красиво сверстанная антикоммунистическая газета вызвала бы у избирателей лишь раздражение.

«Смотри, как Ельцин шикует», - передавал он настроения кубанцев. Иногда же прозюгановские россияне использовали красочную газету в своих целях и делали из нее плакаты с противоположным содержанием - брали из коллажей приличную часть портрета главы КПРФ и приклеивали к ней обрезанное название издания - так, чтобы получилось «Дай бог!»

Но у ельцинистов было еще много ходов.

Например, они раскладывали по почтовым ящикам карточки, которые в народной памяти были крепко связаны с временем дефицита и последних советских лет (хотя продуктовые карточки были распространены и в демократической России). Пропагандистские талоны позволяли обладателю получить не только масло, бензин, хлеб, табачные изделия и другие товары широкого потребления, но и «право на жизнь».

Возле магазинов расклеивали листовки «Купи еды в последний раз», а в Краснодаре даже якобы удалось договориться с владельцами ларьков, чтобы в даты выборов они оставили на полках лишь те товары, которые были в СССР в годы дефицита, - наглядная агитация.

Одновременно с этим по телевидению показывали ролики, в которых россиянам под тревожную музыку и черно-белую хронику начала ХХ века напоминали: «Никто в 1917 году не думал, что брат пойдет на брата, а отец на сына».

"Коммунисты не сменили даже названия. Они не будут менять и методы." (из агитационного ролика накануне выборов президента, 1996 год)

В такой ситуации красной оппозиции, отправившей на выборы бывшего партийного пропагандиста, оставалось лишь догонять демократов. На их стороне был ряд нишевых газет вроде «Завтра», «Правды» и «Советской России». В основной массе журналисты решили выступить на стороне действующего президента, и дело было не только в деньгах олигархов.

"Бабла дали то ли 12, то ли 13 миллионов долларов - огромные деньги для того времени (...) Это было очень веселое время, мы делали замечательные заметки и прекрасно понимали, что это не журналистика, а пропаганда. Но мы делали ее искренне: никто в «Коммерсанте» не хотел прихода коммунистов к власти."

(Андрей Васильев, заместитель главного редактора газеты «Не дай бог!»)

Концерты «Голосуй, или проиграешь»



Кампания Ельцина строилась не только «от противного». Его политтехнологи решили попробовать привлечь к выборам аполитичную молодежь, которая в силу возраста не помнит худших проявлений коммунизма и которую поэтому не получилось бы запугать Зюгановым. К таким россиянам решили идти с песней.

Команда Ельцина собрала огромную артель из российских исполнителей разной степени молодежности: «Браво», «Аквариум», «Агату Кристи», Валерия Леонтьева, Михаила Шуфутинского, Наташу Королеву, Ирину Аллегрову, «Алису», «Любэ», Ларису Долину, Nautilus Pompilius, «Землян», «Дюну», Владимира Винокура, Филиппа Киркорова, Стаса Намина...

Проще сказать, кто в ельцинскую артель не вошел. Из идейных соображений агитировать за Ельцина отказались Юрий Шевчук, Дмитрий Ревякин из «Калинова Моста», Егор Летов и Юра Шатунов - первый ужаснулся развязанной Ельциным войне в Чечне, а Летов с Шатуновым вообще агитировали за Зюганова. Был еще Гарик Сукачев, который в артель попал, но очень быстро был из нее изгнан из-за идеологического скандала: выйдя из самолета, он, сильно пьяный, объявил журналистам, что будет голосовать за Горбачева.

Работали так: артель прилетала в какой-нибудь российский город (иногда звездам приходилось спускаться на летное поле без трапа, по стремянке), давала бесплатные концерты, а ведущие Лолита Милявская и Александр Цекало не только объявляли артистов, но и напоминали зрителям о грядущих выборах и правильном кандидате. Затем все повторялось в другом городе. Зрителям раздавали футболки, значки и другие памятные безделицы, которые до сих пор пользуются спросом у коллекционеров артефактов лихих девяностых.

Звездам хорошо платили за концерты, а время между выступлениями было одной большой вечеринкой. «Тур был большой, все расходы взяло на себя государство. Никаких чемоданов с деньгами для участников не было, у всех были обычные гонорары, но это было выгодно и интересно, - вспоминает музыкант Стас Намин. - Это был большой, хорошо организованный тур, не надо суетиться, куда-то прыгать, ездить по разным жмеринкам, где были в то время ужасные условия».


Ельцин танцует на предвыборном митинге

Стал частью вечеринки и сам Ельцин. На концерте в Ростове-на-Дону он вышел на сцену и после короткой речи попросил стоявшего рядом на сцене певца Евгения Осина (автора хита «Плачет девочка в автомате») что-нибудь исполнить. На так называемом молодежном мероприятии заиграла музыка, и седовласый президент пустился в пляс - вместе с артистами задергал руками и ногами, делая движения в стиле твиста. Впоследствии этот танец стал мемом, но тогда родным и команде президента было не до смеха. Они смотрели на происходящее с ужасом: у Ельцина больное сердце, а в Ростове - самый жаркий за все время наблюдений день, 38 градусов по Цельсию.

Зачем музыканты, не имевшие никакого отношения к политике, участвовали в этом туре?

Стас Намин, музыкант:
Идея была конкретная. Суть заключалась только в том, что все понимали: из двух зол нужно выбирать наименьшее - невозврат к Советскому Союзу.

Мы все прожили в Советском Союзе довольно долго и прекрасно представляли, что это значит. Может, сейчас это не все понимают и думают, что в Советском Союзе была манна небесная, но все мы прекрасно знали - ее там не было, и очень не хотели туда возвращаться. А так как было всего два варианта - Зюганов или Ельцин, то, проще говоря, мы выступали против возврата к коммунизму. В этом и была идеологическая подоплека нашего тура.

«Попса была ближе президенту Ельцину, - объясняет Стас Намин. - Ельцин ездил туда, где они выступали, и танцевал с ними на сцене. На таких концертах был прямой посыл: "За Ельцина"». Однако на других концертах «особой агитации не было», уверяет музыкант, и фамилия Ельцина практически не звучала. «Были пресс-конференции, на которых мы прямым текстом говорили, что приехали потому, что не хотим, чтобы вы голосовали за коммунистов», - рассказывает Намин.

Однако и тут не обошлось без запугивания россиян страшной неизвестностью. Вся «молодежная» часть кампании Ельцина шла под лозунгом «Голосуй, или проиграешь» (адаптации слогана и аналогичного проекта Билла Клинтона), и уже сам этот лозунг звучал угрожающе. А тексты альбома «Голосуй, или проиграешь», написанного Сергеем Минаевым специально для кампании, были и вовсе довольно кровожадными, например: «Выби-выби-выби-выби-выбирай! Выби-выби - не проиграй! (...) Я не хочу умирать, я не хочу убивать, мне так привольно дышать, я так хочу танцевать, я так хочу просто петь, на мир без страха смотреть! Я не хочу умирать!»

или «Эй, приятель, смотри, гражданская война! Где? Да у тебя на носу! Сейчас прольется чья-то кровь!» Особенно жутко это выглядело на фоне непрекращающейся первой чеченской войны, на которую именно Ельцин и отправил россиян - убивать и умирать.

Но даже войну команда Ельцина решила использовать в предвыборной кампании: он обещал ее закончить. Как, впрочем, и все остальные кандидаты.

Как развлекались музыканты?

Стас Намин, музыкант:
В самолете у нас была очень хорошая веселая компания и очень хорошая обстановка. В нормальной жизни артисты друг друга почти не видят, у всех свои гастроли, записи и так далее... А тут вдруг они собираются вместе. Во время тура никто особенно не бухал. Был только один случай. В каком-то городе больше, чем надо, выпил Гарик Сукачев. И когда его спросили: «Вы за Ельцина?» - он ответил: «Какой на хер Ельцин? Мы никакого отношения к Ельцину не имеем, мы против коммунистов».

Сукачева сняли с тура, но не за то, что он сказал, а потому, что ужрался так, что не смог выступить и сорвал концерт. Такое бывает. Я его очень люблю и уважаю, а такие мелочи для рок-н-ролльного человека - абсолютно нормальная ситуация. Никто его за это не осуждал, все только посмеялись: ну, не выдержал парень.

Я вроде кому-то камеру разбил. Кто-то из журналистов начал папарацци устраивать, я ему раз сказал, два... Там же наглые бывают, а я эти игрища не очень воспринимаю. И вроде какой-то конфликт случился, что-то такое было, но я уже подробностей не помню, столько лет прошло.

Что это было?

Станислав Бышок, политолог:
Это был просто фактор политического роста. Когда не умели делать по-новому, делали кампанию из того, что есть под рукой. А под рукой была довольно пошлая, хотя сейчас, может, вспоминающаяся ностальгически, «теплая ламповая» попса. Вот попсу и задействовали. Не научились тогда делать еще помпезных, красивых историй. Полагались на то, что было под рукой, что было действительно популярно. Металлисты - за Ельцина, балалаечники - за Явлинского...

Плюс это ведь была первая такая - первая и последняя - большая президентская кампания в новейшей истории России, и с непредсказуемым результатом. Ради нее использовали все средства. Понятно, что сейчас многие эти вещи - и видео, и публикации - воспринимаются как кринж. Ну да, это так и работает. Это просто срез времени. Если мы посмотрим даже обычную хронику улиц Москвы того времени - все увешано агрессивной рекламой, все какое-то искусственное, нет, как сейчас принято говорить, общего стилевого кода.

У Егора Летова зазвонил телефон. Говорил ответственный секретарь газеты лимоновцев Дмитрий Невелев. После смол-тока Невелев завел разговор о политике. Летов - одно из самых медийных лиц нацболов, и его позиция по грядущим выборам важна для партии. А линия партии, которая, по идее, должна была поддержать Зюганова как самого приемлемого для красно-коричневых кандидатов, изменилась.

Невелев: Знаете ли вы о том, что сейчас кандидат от объединенных национал-патриотических сил - Власов Юрий Петрович?
Летов: Нет, не знаю.
Невелев: Жалко.
Летов: Но ведь он не коммунист?
Невелев: Я думаю, что он не коммунист.
Летов: Стало быть, он наш враг - рыночник!

Летов возмущался, что Лимонов как глава нацболов сначала поддержал кандидатуру Ельцина, ведь тот - «из этого сброда, типа Старовойтовой, вся эта мразь гайдаровская», потом поддержал Власова... Неразбериха, да еще идейно вредная. И неразбериха была не только в стане красно-коричневых, ведь кроме Ельцина с Зюгановым в президенты баллотировалось немало патриотов с демократами.

Юрий Власов, о котором ничего не знал Егор Летов, конкурировал с Зюгановым за звание объединителя оппозиции и на самом деле был известен многим россиянам не как политик, а как многократный чемпион СССР, мира и Европы в тяжелой атлетике, победитель Олимпийских игр в Риме (1960). Этот гигант ростом под метр девяносто, в лучшие годы весивший 136,4 килограмма, хотел принести россиянам «новый национализм».

Генерал и политик Александр Лебедь



Был среди кандидатов еще один тяжеловес - новоявленный политик генерал Александр Лебедь. Он участвовал в боях в Афганистане, получил там серьезные ранения, разбирался с конфликтом в Приднестровье, направил танки против ГКЧП в 1991-м и поддержал Ельцина в 1993-м. У него не было политического или даже управленческого (вне армии) опыта, не было и четкой политической позиции, но был зычный низкий голос, военная форма, лицо из камня, и он обещал стране порядок. Он единственный из кандидатов испытал на себе ужасы войны и, как казалось избирателям, действительно понимал, как закончить конфликт в Чечне.

Однако Лебедя нельзя считать просто солдафоном. Он был сложной фигурой. У него была репутация самостоятельного генерала, принимающего решения. Он помогал защищать Белый дом во время путча 1991 года, в 1993-м занял скорее нейтральную позицию, но после армии быстро вошел в политику, затем стал одним из ключевых участников мирного процесса по Чечне. А это тогда была главная информационная рамка.

"Хватит, навоевались", - этих слов, сказанных настоящим боевым офицером, россияне ждали, и они услышали их от генерала Лебедя. Если бы он не был креатурой штаба Ельцина, он стал бы серьезным соперником действующего президента, но на деньги Березовского и с кураторством советника Ельцина Виктора Илюшина он представлял опасность лишь для Геннадия Зюганова.

Случись второй тур, Лебедю стоило лишь «зареветь», и люди подчинились бы - отдали бы голоса за Ельцина против главы КПРФ.

Как вы оцениваете фигуру Александра Лебедя?

Илья Гращенков, политолог:
Харизматичный, резкий генерал, десантник, который взял в итоге 15 процентов на выборах 1996 года. Россиянам, я думаю, он импонировал как фигура порядка без возврата к коммунизму. Это как раз то, чего все и хотели, - движения вперед. Это важная формула, особенно для того времени: люди устали от слабости государства, но не все хотели вернуть позднесоветскую модель. В каком-то смысле Лебедь был предтечей Путина, поэтому, наверное, Путина потом и выбрали в качестве преемника.

Лебедь говорил с тем избирателем, который хотел сильной руки, но не хотел парткома. Хотел наказать коррупцию, но не хотел дефицита и очередей. Хотел государства, но не хотел идеологической хтони. Поэтому, если бы команда Ельцина не использовала Лебедя, он все равно получил бы существенный результат. Возможно, не 14,5, возможно, меньше, потому что ресурс раскрутки у него был бы меньше, но его электоральная ниша объективно существовала и в каком-то смысле продолжает существовать.

В стране был огромный запрос на третью силу - ни Ельцин, ни Зюганов. В штабе Ельцина этого боялись, и если бы Лебедь, Явлинский и Федоров смогли бы договориться о едином третьем кандидате, то кампания Ельцина стала бы для него опасной.

Другие кандидаты



Примерно того же команда Ельцина ждала и от других раскольников-демократов - ученого Мартина Шаккума и экономиста Григория Явлинского, бывшего вице-премьера и зампреда Совмина СССР.

Их вообще призывали снять свои кандидатуры с выборов, причем последнего к этому во время личных встреч пытался принудить Ельцин. Однако Явлинский решил бороться - не за избирателя, а за мысли президента. Он хотел занять хотя бы третье место, чтобы заставить президента услышать его экономические предложения, которые с распада СССР не приняло к сведению ни одно российское правительство. В этом, полагала команда Явлинского, должны были помочь ролики с частушками и куплетами.

«Головастый человек, сразу видно! За такого президента не стыдно», - пели пьяницы-доминошники в клипе, а пенсионерки шепотом обсуждали его достоинства как мужчины.

"Сердце мне шепнуло: Гриша - мой избранник-президент." (из агитационного ролика Явлинского)

А первым в бюллетене шел бизнесмен Владимир Брынцалов. Россиянам он был известен как «инсулиновый король» и водочный магнат. Брынцалов хотел обустроить Россию как свое предприятие (его сотрудники жаловались на жестокость начальника) и построить в ней «русский социализм» на основе общины, хотя признавался, что не определился между рынком и планом.

Он был карикатурным бизнесменом: носил туфли из крокодиловой кожи, исключительно дорогие костюмы, не расставался с пистолетом и имел очень специфическое чувство юмора - мог, например, в снятом для предвыборной кампании ролике рассказать, как каждый день «ездит» на своей молодой супруге или предложить Жириновскому поцеловаться с ним со словами «один раз не пидарас» (международное общественное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в РФ).

Как и у Ельцина, у бизнесмена была музыкальная поддержка - например, за него агитировали Сергей Паук Троицкий и треш-группа «Коррозия металла». Благодаря этому сотрудничеству родилось одно из самых диких предвыборных видео в истории России: седой кандидат в президенты, его жена в кожаном мини-платье и ошейнике с заклепками, похожий на свастику логотип «Коррозии», Троицкий и случайно оказавшаяся рядом россиянка с торчащей из лифчика грудью, - все ревут и радуются.

Что удивительно, примерно в одном русле с пугавшим избирателей Брынцаловым мыслил уважаемый офтальмолог Святослав Федоров, который в начале 1996 года был популярнее действующего президента. Он шел с экономической программой «самоуправленческого социализма», который тоже основывался на идеях общины.

Был в бюллетене и Владимир Жириновский, с которым Брынцалов пытался соревноваться в эпатаже. Он обещал россиянам запретить все плохое и вернуть все хорошее, но был при этом крайне воинственным. Например, как и другие кандидаты, он планировал закончить войну в Чечне - либо капитуляцией сепаратистов, либо их полным уничтожением.



Чеченцы должны были при этом выплатить по миллиарду рублей каждому русскому беженцу из региона. Россия при нем должна была стать суверенной сверхдержавой, в составе которой вновь оказались бы отпавшие республики. Чиновничий аппарат был бы сокращен, мигранты выдворены, преступность побеждена, налоги отменены, нищета искоренена - и так далее.

Среди кандидатов в бюллетене оказался и Михаил Горбачев, последний руководитель СССР, но его предвыборное турне по России шло неудачно. Если на встречи и приходили, то лишь для того, чтобы высказать Горбачеву все, что о нем думают, а иногда даже подраться. Его агитационные мероприятия срывали и региональные власти, не желавшие видеть у себя Горбачева.

Можно ли говорить о «левении» российского общества в 1996 году?

Станислав Бышок, политолог:
«Политическая поляна» была довольно широкой. Там был Явлинский, достаточно популярный среди городской интеллигенции. А поскольку в России люди в основном живут в городах, то большой довольно процент был за него. Жириновский был тогда на пике, его считали не мемом, а реальной политической силой - националистической. Был генерал Лебедь. А голосование за Зюганова...

Это мы сейчас привыкли говорить, что есть протестное голосование, а здесь... Мне кажется, КПРФ и ЛДПР как партии могли считаться протестными, а вот сами фигуры лидеров - не всегда... То есть голосование за КПРФ не могло трансформироваться в голосование за ее лидера на президентских выборах.

Среди настоящих оппозиционеров - например, покойного лидера нацболов Эдуарда Лимонова - не видели в Зюганове коммуниста, и, следовательно, для них было чем хуже, тем лучше. Мы помним, что Лимонов призывал голосовать именно за Ельцина. Был даже конфликт между Лимоновым и Летовым из-за этого. Для них Зюганов был лишь оппортунист, для них было лучше голосовать за Ельцина, который «все равно все угробит», чем за тепло-хладного Зюганова. И с позиций 2026 года он таким и остается - он верен себе, такая константа.

Как проходили выборы 1996 года

Первый тур


Олигархи договаривались друг с другом и с кандидатами, журналисты снимали сюжеты и предвыборные ролики, Якубович летел более трех тысяч километров из Москвы в Новокузнецк за штурвалом Як-18Т, плакаты грозили демократам кровавыми репрессиями, звезды пели в разных городах одни и те же песни, рейтинги росли.

Если начало года Ельцин встретил с популярностью в одну цифру, то весной таких цифр стало две: уже 13 процентов россиян были готовы отдать за него голос на выборах. Еще через месяц таких избирателей стало 19 процентов, а к апрелю рейтинги президента и Зюганова сравнялись. По данным фонда «Общественное мнение», дальше популярность Ельцина пошла в гору, и к дате выборов - 16 июня - за Ельцина были уже 35 процентов против 20 у Зюганова.

Битва демократов и коммунистов шла к кульминации. Первым оставалось последний раз сплясать на митинге-концерте «Голосуй, или проиграешь» на Васильевском спуске у Красной площади с полумиллионом зрителей, вторым - последний раз воззвать к сторонникам и использовать самый мощный идеологический прием: вспомнить Победу.

Если до того национал-патриоты били по фигуре Ельцина, сравнивали его с обмазанным сливками трупом, который возят по стране, бичевали пороки олигархов из его окружения и проклинали Чубайса, то перед самыми выборами Александр Проханов, главный редактор одного из ведущих изданий красно-коричневых - газеты «Завтра», публикует передовицу «Знамя Победы, святое и красное».

"Россия своей угрюмой силой и божественной волей сбросит со своих плеч этот прелый зловонный тулуп, в котором копошатся мелкие кровососы и твари. Вновь омоется светом, облачится в светлые ризы (...) Хочется дожить до трудов, до урожаев, до космических пусков, увидеть Родину исцеленной (...) Мы подымаем кверху глаза, и в синем туманном небе, как виденье, летит над Родиной Красный Ангел Победы."

(Александр Проханов)

Иллюстрацией к колонке стал нарисованный Евгением Животовым ветеран Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза, с красным флагом и с усталым, но счастливым лицом, который глядит на многолюдную Красную площадь.

И вот наконец россияне проголосовали.
У Ельцина - 35,3 процента голосов, у Зюганова - 32. Третье место, вопреки надеждам Явлинского, не у него, а у генерала Лебедя - весомые 14 с половиной процентов. Экономист получил 7 процентов. Остальные - Жириновский, Горбачев и даже получивший поддержку «Коррозии металла» Брынцалов - остались далеко позади. Из них лишь Жириновскому удалось получить 5 процентов, остальные не набрали и одного.

Лебедь выступил в этом туре спойлером, и если бы не он, Зюганов, скорее всего, победил бы. Так что это была чисто политтехнологическая разводка. Как и предсказывала передача «Куклы», изнуренных выборами избирателей и политиков ждал второй тур. Его назначили на 3 июля. Но страна, в которой, как утверждали медиа, могла начаться гражданская война, вдруг затихла.



Что известно о самом громком деле президентской кампании 1996 года



Единственной борьбой, которая велась в то время, была борьба внутри команды президента. Глава Службы безопасности Александр Коржаков, несмотря на публичную выволочку от Ельцина, перед первым туром не оставил политических амбиций и решил воспользоваться моментом, чтобы усилить свои позиции. Он решил ударить по своим - по «Аналитической группе» Чубайса, которая давала Ельцину неправильные, как ему казалось, советы. Для этого он решил бросить на них тень подозрения в коррупции.

Дождавшись момента, когда сотрудники Чубайса Сергей Лисовский и Аркадий Евстафьев готовились везти наличные для расчета с подрядчиками предвыборной кампании, он санкционировал их задержание. Ситуация выглядела крайне скандально: ведущие политтехнологи Чубайса выносят из Белого дома набитую деньгами коробку от бумаги Xerox, внутри которой - больше полумиллиона долларов.

Но команде Чубайса удалось нанести ответный удар. Об истории с коробкой денег рассказывают прессе, которая преподнесла ее как попытку силовиков сорвать выборы. Одновременно с этим о коробке рассказывают Ельцину. Дочь президента Татьяна сообщает отцу, что силовики его предали и устроили едва ли не попытку переворота, - ведь Коржаков, который был ответственным за финансовые потоки, не мог не знать, как именно штаб расплачивался с наемными сотрудниками, и использовал ситуацию в своих интересах.

«Дурачков вокруг не оказалось. В его (Коржакова) историю (...) не поверил никто. Ну, а то, что такое предательство не могло для него так просто закончиться, было очевидно. На следующий день он был уволен», - рассказывала позже Татьяна Дьяченко.

Что происходило между первым и вторым туром



Силовики были посрамлены, позиции Чубайса укрепились, поучаствовавший в отработке правильной версии событий с коробкой долларов в качестве главы Совбеза (на эту должность его назначил Ельцин 18 июня) генерал Лебедь готовился, по изначальной договоренности, призвать своих избирателей поддержать Ельцина, а сами кандидаты исчезли из публичного поля.

Геннадий Зюганов ушел в тень и резко снизил предвыборную активность. Почему - до сих пор неизвестно. Его бывшие сторонники предполагают, что коммунист потерял азарт или ему могли «в грубой форме» объяснить последствия продолжения борьбы. Пропал и Борис Ельцин. Он не только не участвовал в агитации ко второму туру, но и фактически устранился от исполнения обязанностей главы государства. Управлять страной и общаться с избирателями с подключенной медицинской аппаратурой крайне сложно.

После первого тура у президента случился четвертый (по некоторым версиям, даже пятый) инфаркт. Россиянам, которым предлагали голосовать за Ельцина сердцем, знать об этом было нельзя: вряд ли кто-то голосовал бы за сердечника, которому врачи запретили даже ходить.

Пресс-служба объявила, что Ельцин простудился, и его команда устроила настоящую мистификацию: комнату, где лежал президент, замаскировали под его рабочий кабинет, Ельцина одели в деловой костюм и посадили в кресло - так было снято несколько мероприятий, в том числе встреча с Лебедем. В остальное время Ельцин, как он позже признавался, «лежал, принимал лекарства, общался с врачами, с семьей и буквально считал часы до голосования».

Итоги выборов



Так, в тишине, Ельцин и его команда дотянули до дня голосования и получили то, что хотели - «победу со вкусом лекарства». За него проголосовали 54 процента избирателей, за Зюганова - чуть больше 40. То есть протест против Ельцина был огромным, но страх перед коммунистическим возвратом у многих, кто проголосовал за Лебедя, оказался не менее значимым политическим фактором. Лебедь хоть и перетянул голоса Зюганова, но перетянул голоса и тех, кто не был стопроцентно готов голосовать за коммунистов.

Праздновать победу у вновь избранного президента не было сил. Их едва хватило на 45-секундную речь на инаугурации, состоявшей из произнесения текста присяги. Переизбрание больного Ельцина тогда показало, что политическая система 90-х была построена вокруг «негативной легитимности» - лишь бы не коммуниста.

Итоги выборов двойственны. Выборы 1996 года сохранили постсоветский курс на новую Россию и отвоевали молодое государство, но, конечно, подорвали веру в честную политическую конкуренцию.

Мог ли Александр Лебедь стать президентом?

Илья Гращенков, политолог:
Наверное, нет. Конечно, история не знает сослагательного наклонения: не стал - значит, нет. Но, во-первых, у него не было полноценной партии, в отличие от Ельцина и Зюганова, то есть не было электоральной региональной машинки. У него не было доступа к медийному ресурсу, финансов было не так много, как у Ельцина. Олигархов и семибанкирщины за ним не стояло. Но он мог стать главным кандидатом следующего цикла. То есть его потенциал был президентским, но не реализованным.

Он был не технической фигурой, а самостоятельным политическим явлением, которое команда Ельцина сумела вовремя встроить в свою конструкцию. Именно союз с Лебедем дал Ельцину возможность расширить кампанию, добавил к антикоммунизму мотив порядка, армии, безопасности, борьбы с коррупцией. Мне кажется, это был достаточно удачный политический ход кампании Ельцина - забрать третью силу внутрь ельцинского лагеря и не дать ей стать самостоятельной альтернативой.

Гражданской войны не случилось. Чеченская война тоже кончилась - генерал Лебедь подписал в Хасавюрте мирные соглашения, которые позже даже в среде демократов будут ассоциировать лишь с позором и предательством. Он не знал, что вскоре лишится должности, которую получил в награду за лояльность. Ельцин не знал, что через несколько месяцев его рейтинг вновь обрушится, на этот раз уже безвозвратно.



А россияне еще не знали, что их ждет дефолт, вторая чеченская война и новые теракты, а слово «я», которое угадал в пресловутых «Куклах» у Якубовича резиновый Ельцин, окажется началом фразы «Я ухожу, я сделал все, что мог».