стыбрила у друга в контакте



"Клянусь тебе, я не понимаю, как можно не хотеть любить того, кто руководит твоей страной." (Никита Михалков, кинорежиссер)

Испокон веку они склонны были заменять писаное право авторитетом вождя. Они считали, что право, обязательное для всех, умаляет достоинство личности. Они предпочитали, чтобы владыка, в которого они верили, над ними вершил суд по своему настроению, а не по твердым законам, основанным на разуме.
В таком же духе воспитывалась молодежь. Ей внушали, что наш народ самый благородный в мире и что именно поэтому на него извне и изнутри ополчаются коварные недруги. В то же время «национальный лидер» в высокопарных речах заверял, что страна неукоснительно придерживается договоров и стремится только к миру.
А народ был хорош. Он дал миру великих людей и творил великие дела. Его составляли сильные, способные люди. Но их культура была молода. Оказалось нетрудно злоупотребить их поверхностным, безотчетным идеализмом, развить атавистические инстинкты, пещерные страсти – и культурная оболочка прорвалась. А отсюда то, что случилось. Внешне страна была такой, как всегда. Катились трамваи и автомобили, работали рестораны и театры, у газет были те же названия, те же шрифты. Но внутренне страна изо дня в день все больше дичала, нищала, загнивала.
Ложь и нищета шли рука об руку. «Свобода» в устах властителей означала свободу устранять своих противников. Они изгнали из страны талантливых людей, чтобы очистить место для своих бездарных ставленников. Популярный человек был заключен в тюрьму, когда к власти пришел «национальный лидер», на пути которого популярность этого человека была помехой.
Очень многие проявляли равнодушие к общественной жизни. Они верили в обманчивое спокойствие будней, в искусственное веселье празднеств, которые власти устраивали в изобилии, чтобы заглушить вопиющую нищету. К тому же те, кто заступил на место изгнанных талантливых людей, и те, кто питался объедками со стола новых властителей, создавали иллюзию нового благополучия.
Безумием и ложью являлось все, что делали и приказывали властители. Ложью были их слова, ложью было их молчание. С ложью они вставали, с ложью ложились. Весь их строй был ложью, ложью были их законы, ложью была их речь, право, вера. Ложью были их мораль и любовь. Все было ложью. И только одно было правдой: их человеконенавистничество.

Лион Фейхтвангер, из романа "Семья Опперман", 1933.