• Если человек рождается для могилы, то умирает точно для жизни.
• Так или иначе, но она без принуждения окунулась в эту терпкую ночь греха, а вынырнув в июльском сияющем утре, объявленном пронзительным воплем юрловского петуха, не умерла от стыда и раскаяния.
• А впредь давай устроим так, - предложил Иван, - я буду делать как захочу, а ты будешь объяснять, почему я поступаю правильно.
• Если Медуза, когда добрался до нее Персей, спала, да к тому же была на сносях, раз в смертный час произвела на свет Пегаса, то велика ли честь герою, что одолел беременную бабу?
• Сегодня ночью мне приснился смысл жизни, а утром я не смог вспомнить, в чём он состоит.

 Жизнь частенько била её, донимали болезни... Она приходила усталой, с печатью неудач на работе и недовольства начальников, после давки в автобусе, после беготни за продуктами, и принималась за домашние дела: готовила ужин и обед на завтра, строго спрашивала уроки у дочки, подшивала ей новую юбку, читала сказку сынишке и вырезала снежинки; выбегала к соседке помочь обмывать покойника, и возвращалась, убирала за кошкой, и укладывала детей, подолгу целуя их; и встречала мужа и кормила его, рассказывая про что-то забавное, и не спрашивала почему он так поздно, но думала об этом, гладя его рубашки, когда все уже спали... Тихонько досматривала любимый фильм; тихонько ощупывала свою опухоль, пила таблетки. Потом тихонько молилась и ложилась в свою постель. Потом о чём-то вспоминала, вздыхая с улыбкой. А потом плакала, боясь разбудить своих, плакала, захлёбываясь от счастья...

Галерея burk

 Спят усталые подушки...

Поднебесная

Кристина Гарсия. Кубинские сновидения

Старая женщина сидит в плетеной качалке и смотрит на море. Покачиваются пальмы. Покрикивают тропические птицы. Женщина осматривает море. Она сторожит границу Кубы. Она преданная слуга Революции и Вождя.
Одна ее дочь уехала в Америку, держит там булочную и ненавидит коммунистов. Другая дочь прошла посвящение у жрецов Вуду и почти сошла с ума. Сын ее потерял свою семью, вернулся домой больным от страсти. Старая женщина любит всех. Она лучше их всех. 

Ее судьба сплетена с судьбой страны, как бывают сплетены жизни близких родственников.
В этой книге столько очарования, что не знаешь, как и писать об этом. Разве что передать красоту нарисованных автором образов - но как, если не словами самого автора? История семьи, ветвящаяся, как дерево. Дети, внуки, невестки, зятья, бабушки, матери, отцы... Кто-то кого-то любит, кто-то кого-то хорошо понимает, кто-то кому-то является после смерти. Все такие разные. Одни любят родину, другие тянутся в северные края, одни сближаются, другие ненавидят, одни всю жизнь пишут письма пропавшему возлюбленному, не отправляя их, другие бросаются в близких людей горящими полотенцами.

 Куба из глубины - совсем не то, что снаружи. Яркий островок социализма, каким она представляется большинству, наполнен древними культами, волшебством и человеческими несчастьями, влажной жарой и привидениями. Идолы богов племени йоруба до сих пор стоят во многих домах (вперемежку с христианскими образами), окруженные сладкими подношениями и окуренные благовониями. Куба - вполне подходящая страна для магического реализма. Мне кажется, что книга Кристины Гарсия может влиться в это литературное направление, несмотря на то, что писательница - американка (правда, родилась она в Гаване). Ее проза чем-то напоминает прозу Маркеса - такая же разноцветная, глубокая, добрая и очень национальная. И преисполнена очарования. (ц) Гринько Екатерина, Книжная витрина

Коротенькая сказилка про галстуки

Изо всех загадочных созданий, незаметно проживающих рядом с людьми в их таких разных домах, самые загадочные - это галстуки. Казалось бы, чего загадочного в этих тряпочных селедках, живущих в шкафу? А это вы просто никогда не подслушивали, затаив дыхание, под приоткрытой дверцей шкафа, когда они все думают, что люди уже спят. Галстуки - они удивительные. Засунутые вглубь шкафа или лежащие на полке, висящие на вешалках и обвивающие шеи рубашек усталыми змеями, аккуратно разглаженные или раз и навсегда затянутые смертельными узлами - все они светское общество одежного мира, изысканные денди, свысока поглядывающие на прочих шкафообитателей.

Они все такие разные. Любимые, уже чуть замусоленные от частой носки галстуки, переживающие, что они чуть-чуть выцвели - вот тут и вот тут вот. Гордые дорогущие шелковые галстуки из 4 частей, лежащие в специальных коробках, но так ни разу и не надетые. У них из-за этого комплексы, но они в жизни в этом не признаются, даже под страхом химчистки. Обычные галстуки, лежащие в ящиках туго свернутыми рольмопсами - так, что только хвостик торчит наружу. И все они страшно переживают, когда их надевают не к той рубашке.

А самое большое счастье для галстука - это когда его забывают убрать в шкаф и он, счастливый, всю ночь ползает на пузе по квартире. А утром, весь в пыли по самые уши, сидит на стуле и ждет, пока его уберут в шкаф, где он непременно станет героем дня и будет рассказывать истории о своих приключениях. Вот тогда-то и оставьте маааленькую щелочку в шкафных дверцах и послушайте хвастуна. Гарантирую - таким вы ваш галстук еще ни разу не видели.

 skazilki

Предыдущий пост напомнил мне об одной полюбившейся художнице, которая тоже рисует очень пышных, а также совсем стройных человеков и ещё прелестных пряничных человечков.

Вот здесь я уже выкладывала два её рисунка, захотелось поискать ещё...

Sarah Jane Szikora

Time for breakfast