Согласно статистическим данным из открытых источников, максимальное количество самоубийств приходится на весеннее и осеннее времена года.

    Олег вышел на улицу, захлопнув за собой обшарпанную коричневую дверь подъезда. К двери было опять приклеено какое-то объявление. Олег не стал его читать.
    Джульбарс носился вокруг, приветствуя своим заливистым лаем уже окрасившее горизонт алым светом солнце и заодно будя весь район.
    Олег опустил голову. Его душил стыд.
    Это был стыд не за собаку. Это вообще не было привычным стыдом за себя или за других.
    Это не было стыдом за отсутствие образования или профессии, за страх перед окружающими или за инфантильное мышление в двадцатилетнем возрасте, за непонимание людей или за их поступки. Этот стыд вмещал в себя всё перечисленное и в то же время не относился ни к чему перечисленному в отдельности, будучи стыдом в чистом виде, эмоцией без мотива и без направления.
    Словом из четырёх букв.
    Олег сжал кулаки и поймал на себе удивлённый взгляд девушки в синей куртке. Но он не стал прятать глаза или притворяться, будто не замечает её, - как поступил бы ещё вчера. Стыд сбил все барьеры в его подсознании, размыл плотины всех комплексов. Сейчас он, пожалуй, мог бы даже заговорить с девушкой.
    Вот только - о чём?
    "Девушка, мне готично. Вы не могли бы одарить меня толикой женского утешения? Нет-нет, я вовсе не настаиваю на немедленном оральном сексе. Просто положите голову мне на плечо... или позвольте мне погреться у вашего плеча".
    И - зачем?
    Вселенная расширится, а затем сожмётся... потом снова расширится, и опять - сожмётся... снова и снова...
    "Если результат не важен, надо получать удовольствие от процесса".
    Он скрипнул зубами.
    Ему всегда чем-то импонировали произведения с мрачным финалом. Не тупые американские ужастики, где в конце все погибают, нет. Гибель всех - это ещё не есть мрачный финал.
    Ему нравились произведения, плохой конец которых был фактически предопределён теми или иными свойствами человеческой психики. Быть может, стараясь прочесть и запомнить максимум подобных произведений, он копил компромат на Творца.
    "Всё имеет сторону парадную, и сумрачную сторону обратную..."
    Никто никогда не пытался классифицировать произведения, относимые Олегом к Тёмной Стороне Искусства. В результате чего каждый носитель творческого дара, вставший на этот путь, был обречён так или иначе калькировать чужие домыслы и мизантропические рассуждения. Олегу виделась в этом несправедливость.
    Естественный отбор недобр к пессимистам.
    Но с каждым веком их становится всё больше и больше.
    Почему? Потому что информационная революция происходит быстрее процессов биологической эволюции?
    Он обхватил голову руками. Мир вокруг него закружился и поплыл. Это было невозможно выдержать больше ни единой секунды. Зачем... Зачем?

    - Кто это? - спросила медсестра, глядя сквозь полупрозрачную дверь больничной палаты.
    - Олег Парамзин, двадцать два года, не женат, - не глядя в папку, по памяти ответил главврач. - Диагноз: социофобия, в сочетании с шизоидно-аутичным складом мышления приведшая к нервному срыву.
    Медсестра с брезгливым любопытством рассматривала небритого измождённого парня, сидевшего на краю проволочной койки.
    - Два года назад пациент был задержан на крыше жилого муниципального дома при попытке спрыгнуть, - продолжал врач. - Согласно словам опрошенных людей, перед этим он задавал прохожим странные вопросы. Зачем существует Вселенная, прервётся ли когда-нибудь сон Брахмы - и прочие в том же духе. Задав эти вопросы ровно сотне людей и не получив удовлетворяющего его ответа, он забрался на крышу самого высокого здания в округе и попытался спрыгнуть. Но случайность спасла его.
    - Теперешнее состояние?
    - Спокоен, агрессивности не проявляет. Общий тонус понижен. Изредка дёргает санитаров за рукав и интересуется, не знают ли они, в чём смысл жизни. В случае, если он задаст этот вопрос вам, советую улыбнуться ему и ничего не ответить...