Продолжение


Так вот после этого небольшого отступления перейдем непосредственно к теме нашего разговора: Талмуду.

Начнем с того, что Талмуд - это не одна книга, а две, объединенные вместе; они носят названия "Мишна" и "Гемара", и в них изложен еврейский Закон. Мишна - это систематизированный свод высказываний и судебных решений еврейских мудрецов- их называли таннаим (учителя) - на протяжении четырех сотен лет. В основе всех этих высказываний и решений - Устная традиция, полученная Моше (Моисеем) на горе Синай одновременно с Письменной Торой - Пятикнижием. Период эпохи таннаим, продолжался примерно четыреста лет: двести лет до новой эры и потом еще двести лет новой эры. Мишну (что значит "повторение") записал примерно в 200 году рабби Иеhуда hанаси, известный мудрец и законоучитель.

В течение нескольких следующих веков вторая группа мудрецов - амораим ("толкователи") - изучала Мишну, обсуждая ее строчку за строчкой; споры кипели в ученых собраниях, на площадях и в домах, - и так поколение за поколением. Таким-то образом и создавался Талмуд. За четырьмя или пятью фразами Мишны, в которых выражена суть закона, следует страница - а то и двадцать страниц - комментариев, скрупулезного законоведческого анализа на иврите и на арамейском языке; этот анализ нередко перерастает в притчи, молитвы, исторические ссылки, научные рассуждения или застольные шутки. Это и есть Гемара (что значит "завершение").

Год за годом амораим дискутировали друг с другом, содержание споров передавалось из поколения в поколение, толкования наслаивались одно на другое и разрастались как снежный ком, с каждым следующим десятилетием, налагая новое бремя на память знатоков Талмуда. Наконец, запомнить все это для большинства людей стало так же невозможно, как сейчас невозможно запомнить Британскую энциклопедию. В это время рушилась Римская империя, Средиземноморье раздирали войны, связи между евреями, жившими в разных краях, ослабли и грозили совсем прерваться, а это означало бы конец существования народа, изгнанного и разбросанного по свету. И тогда двое из последних толкователей Талмуда - Рав Аши и Равина - приняли вынужденное решение наперекор установленной традицией, согласно которой Устная традиция была неписаным сводом познаний. Они старательно записали все, что было известно им, из трехвековых еврейских дебатов по поводу Танаха и по поводу Мишны. Таким образом, они оформили тот самый Талмуд.

И сейчас, когда после долгих веков нашей истории у нас накопилась богатейшая правоведческая литература, уже нет сомнений, что основой ее законодательных принципов остаются Мишна и Гемара - подобно тому, как первоосновы веры запечатлены в Танахе.

В Талмуде запечатлены эмоциональные доводы и холодная логика спорщиков - умных и толковых людей, обсуждающих животрепещущие проблемы. То и дело в нем встречаются то яркие воспоминания путешественников, то рассуждения ученых и мудрецов, то описания парадоксальных судебных дел, то смешные происшествия, то притчи, рассказываемые законотворцами в минуты отдыха от научных диспутов. И хотя все это вместе кажется хаотическим и несистематизированным, сама книга получилась чрезвычайно емкой. Каждое ее слово тщательно взвешивалось из поколения в поколение.

Хотя Талмуд запечатлел итоги многовековой аналитической работы, сложился обычай ссылаться на него, как если бы он был написан сегодня: "Абае говорит... Рава говорит..." В этом обычае выражено убеждение, что Талмуд - не просто свод мнений древних мудрецов и что судить о нем, как о памятнике далекого прошлого, неверно. Иными словами - для создателей Талмуда время было не потоком, бесследно стирающим прошлое, но цельным и растущим организмом, в котором настоящее и будущее неразрывно связаны с никогда не умирающим прошедшим. В этом процессе роста одни элементы уже застыли в устойчивой форме, тогда как другие, сиюминутные, пока еще пластичны и изменчивы. Но процесс как таковой возможен только потому, что каждый, даже самый древний, казалось бы, застывший элемент, сохраняет жизненную активность и играет свою роль в общем труде созидания.

В определенном смысле весь Талмуд построен как вопросы и ответы, и даже там, где вопрос не поставлен прямо, он составляет скрытый фон любого утверждения. Любой вопрос разрешен и желателен, и чем больше вопросов, тем лучше. Сомневаться не только разрешается, но считается необходимым. На этом построен сам Талмуд, на этом же построено и его изучение. Едва лишь усвоены некие основы, а от ученика уж ждут, что он начнет задавать вопросы и обнаруживать сомнения. Талмуд, возможно, единственная священная книга во всей мировой культуре, которая разрешает и даже призывает сомневаться в любом своем утверждении.

Но эта особенность означает также, что Талмуд нельзя познать извне. Подлинное понимание его может быть достигнуто только через духовное слияние с текстом, эмоциональное и интеллектуальное вовлечение в его обсуждение, через превращение, в определенном смысле, в одного из его создателей.

http://www.jewish.ru/tradition/classics/talmud/2001/04/news4005.php?pg=2