Я вот о чем иногда думаю. Все люди время от времени страдают ветрами. Начиная от победительницы конкурса красоты, кончая президентами. Кто-то в большей мере, кто-то в меньшей, кто-то тихо, как мышка, кто-то громко, как "Аврора". Но людей, не знающих радости ветров не существует.
Так вот я подумал, что мы безрассудно растрачиваем всуе неистощимый источник энергии. А ведь, что казалось бы проще, установить в отверстие небольшой генератор, и аккамулятор. И ходи: энергию вырабатывай. Потом приходишь, аккаамулятор допустим в туалете подключаешь и свет загорается.
Уже значит меньше платить за свет. А теперь представьте себе, какая бы выщла экономия в масштабах страны!!!!
А потому -то мы и бедные, что не можем поставить свои ресурсы на службу человечеству. Самим же себе!
Египет и Америка живут на ветре! А мы все думаем!!! А вот что я придумал по этому поводу!




ПУК


Ибунцов вышел из дома в беспричинно прекрасном настроении, даже не подозревая, что через каких-то десять минут настроение его омрачится, под влиянием жизненных обстоятельств. Именно через десять минут Ибунцов вдруг почувствовал неприятный запах. Он сразу узнал этот запах. Еще бы, не узнать! Он мог бы узнать этот запах из тысячи других запахов. Сомнений быть не могло. Пахло – говном. «Дьявольщина!» – грязно выругался про себя Ибунцов. «Ну, что за люди! Отчего они не могут потерпеть немного!» Он оглянулся вокруг, пытаясь на глаз определить, кто из прохожих мог столь бесцеремонно и безжалостно испортить прозрачный утренний воздух. Вот этот, усатый, с портфелем? Вряд ли. Слишком зажат, весь в плену своих комплексов. Да и положение его не позволит. Начальство. Хотя… Быть может, эта старушка, в старомодном ветхом шушуне и в кроссовках на босу ногу? Да нет. – отмахнулся он от дерзкого предположения. Вряд ли. Там особо не с чего.
Внимание его неожиданно привлекла кряжистая блондинка бальзаковского возраста, которая под его взглядом стушевалась, смущенно улыбнулась и потупила взор. Грудь ее, под люстриновой кофтой цвета бланж стала взволнованно вздыматься. «Ага! Попалась, которая кусалась!» злорадно подумал Ибунцов. «Испугалась! Не всю, видно, еще совесть потеряла!» Некоторое время они шли вровень. Ибунцов ускорил шаг, чтобы избавиться от неприятного запаха, но дама тоже поднажала. Ибунцов не выдержал.
- И не стыдно? – спросил он прямо, без обиняков.
- Что? – испуганно спросила дама, от неожиданности остановившись, как вкопанная. Ибунцов по инерции проскочил несколько метров, но из-за принципа вернулся.
- Что? - Передразнил он даму тонким голоском. - А то! Портить утренний прозрачный воздух – не стыдно? А? А ну-ка, в глаза мне смотреть! Стыдно? Да что – воздух! Черт с ним с воздухом – махнул он огорченно рукой. - Вы мне настроение испортили! Вот что главное! Так все было сначала хорошо…
Лицо дама вдруг исказилось, она напыжилась, и неожиданно в голос расплакалась. Слезы стекали ручьем по ее лицу и тонули в складках шеи.
- Ну-ну-ну… Плакать-то, зачем?- растерялся Ибунцов. Он понял, что в своем стремлении к справедливости и гармонии, он перегнул палку, хватил, как говорится, лишку. – Плакать не надо! – он протянул ей свой почти свежий носовой платок. Всего раз в него сморкался на прошлой неделе.
Дама взяла платок и торопливо вытерла слезы, размазав по лицу тушь.
- Я… Я не хотела. – взволнованно заговорила она. - Просто… Просто, понимаете, завтракаешь наспех, ешь, что попало… Вот и получается…
- Получается… А не надо так, что попало! – строго сказал Ибунцов. - Завтракать надо неспешно, чтобы пища хорошо усваивалась. А то ведь, если все будут так относиться к своему желудку, у нас на планете Земля дышать будет просто нечем. Все начнут пердеть! Так ведь?
- Так, - виновато, сквозь слезу, улыбнулась дама.
- Вот вы дома у себя портите воздух? А? Если честно?
- Если честно, то дома не порчу. – ответила женщина и было в ее словах столько искренности и раскаяния, что Ибунцов поверил ей безоговорочно.
- Вот видите. Дома вы почему-то не пердите. А ведь Земля – это есть наш общий дом! Так ведь? А платочек, себе оставьте! – сказал Ибунцов. – Пусть он будет для вас немым укором вам в дальнейшей жизни.
Ибунцов на прощание крепко пожал даме руку, звонко хлопнул по круглому, покатому плечу, и, сказав «Крепитесь!» пошел себе дальше.
Однако через десяток метров он почувствовал запах гуано еще крепче прежнего. «Не, ну, это уже вообще ни в какие рамки не лезет!» возмутился Ибунцов и схватил за шиворот проезжающего мимо него на роликах пацана в бейсболке.
- Что ж ты делаешь, сволочь!
- Это, дядь, от «Пепси». – путано пояснил пацан. – Знаете, какая в ём загазованность!
- Но ведь кругом же люди – ты хоть это понимаешь? Морда, твоя бесстыжая! Подонок ты задрюханный! – Ибунцов дал пацану чувствительный щелбан в лоб. С наглецами он предпочитал разбираться ихними же методами.
- В здоровом теле – здоровый дух! - дерзко выкрикнул пацан, улыбаясь щербатым ртом, ловко вырывшись из цепких рук Ибунцова. На прощание он громко и демонстративно несколькими залпами выпустил газы и, истощив таким образом свое нехитрое умение – исчез в неизвестности. «Совсем распустилось поколение! – огорченно подумал Ибунцов, разгоняя вокруг себя воздух руками.
Каково же было его удивление и возмущение, когда, войдя в метро, он снова уловил своим чутким носом запах экскриментов. «Да что вы, сегодня, сговорились что ли?» Ибунцов стал тревожно озираться, пытаясь угадать в людях истинного источника дурного запаха. Через мгновение, он наметанным взглядом вычислил Его. Это был полковник ракетных войск. Невысокий, изможденный, он тоже пристально смотрел на Ибунцова, словно узнав в нем человека, способного разгадать его военную тайну.
- А еще военный! – бросил презрительно и внятно на ходу Ибунцов, проходя мимо полковника, при этом, больно задев его плечом. Военный от толчка упал, но быстро поднялся и, догнав Ибунцова, взволнованно воскликнул:
- Вы… Вы… Да что вы вообще знаете об армии! – лицо его исказила гримаса боли и отчаяния. Глаза подернулись мутной поволокой. – Вы когда-нибудь ели недоваренную перловку, запивая ее сырой водой?
- Нет! – признался честно Ибунцов. – Так вот чтобы перловку сырой водой – нет! Но зато я смотрел первые сто серий «Санта Барбары»!
- Ыэх вы! А пайковые вы когда-нибудь ожидали годами в сырой нетопленой квартире, где гуляют сквозняки, где тараканы, клопы и мыши не дают спать ночами? А сон в пол-глаза, когда каждую секунду ожидаешь команды «тревога»? А ежедневные изнурительные пьянки, а утренняя боль в голове! Это вы хоть знаете, что такое?
- Да что вы ужасы какие-то говорите? – испуганно отмахнулся руками от полковника Ибунцов.
- Ужасы! То-то и оно-то! А то все: Армия! Армия! – полковник вдруг неожиданно остановился и, закрутив в отчаянии головой, закрыл ладонями лицо. – Все норовят только гадость сказать! Только гадость! А что вы, лично сделали для армии? Ничего! И вообще: Интеллигентный человек бы даже не заметил…
- Да, будет вам…- неловко погладил его по суконному плечу Ибунцов. – Что ж теперь так убиваться? Ну, пукнул, с кем не бывает Все еще наладится!
- Что наладится!!! Ничего не наладится! Когда наладится, мне уже в отставку надо будет идти! - в отчаянии затопал ногами офицер.
- Да ты погоди, в отставку! Ты еще вон какой орел! – чтобы скрасить неловкость, грубо польстил военному Ибунцов и тут же покраснел от собственной лжи. - Мы еще с тобой походом будем ходить! В секретах будем сидеть!
- Ага! В секретах я буду тебе сидеть! – с обидой сказал полковник, сквозь слезы. – Что я там в этих секретах не видал.
- Ну… Ну… Ну хочешь, выпьем с тобой? – неожиданно для самого себя спросил Ибунцов.
- Со мной? – Полковник резко прекратил плакать, растерянно заморгал опаленными ресницами, не веря своему счастью.
- С тобой! С тобой! – добродушно рассмеялся Ибунцов, доставая из карманов бутылку коньяка «Хенесси», шоколад, мармелад, хрустальные фужеры, серебрянные приборы, закусь. Они сели прямо у постамента памятника революционному матросу и Ибунцов споро сервировал стол.
- Знаешь, со мной давно вот так запросто никто не обращался. – признался честно полковник, когда выпили по третьей. – Скажу больше: никогда! Чтоб вот так вот, без званий, без субординации! - Глазки его заблестели, личико раскраснелось. Морщинки разгладились, и он даже как-то вдруг похорошел. С лица ушло выражение озабоченности и тревоги.
- Да, ты не торопись! – осаживал его время от времени Ибунцов, замечая, как офицер трогательно озираясь, словно в бою, торопливо, не пережевывая, глотает кусочки голубого тунца, шевелящихся устриц, истекающих пармезанским соусом, миног, сияющую разноцветными бликами, кетовую икру. – Никто у тебя не отымет! Как тебя звать-то?
- Ы-ша - представился с набитым ртом офицер и отдал честь рукой с зажатым в ней куском корюшки.
- Так вот, Вася, кушай всегда, не торопясь. – поучал его Ибунцов. – Пища, она ведь, как женщина, не любит спешки. Ты вот, когда с женщиной колупаешься, не торопишься?
- А я уж, если честно, уж и не припомню…- признался военный, на минуту прекратив жевать.
- Вот. Так же и с пищей не надо торопиться. – продолжал терпеливо Ибунцов. – От пищи, как и от любви, впрочем, как и вообще от жизни, Василий, надо получить максимальное удовольствие! И потом: вот хорошо, что именно я тебя вычислил? Хорошо – в метро это случилось! А если бы это случилось в разведке? Ведь тебя по запаху всегда может вычислить любой, самый тупой вероятный противник! Так ведь?
- Спасибо вам! - Полковник сладко и звучно отрыгнул в ля-миноре и благодарно улыбнулся. – Больше этого не повторится никогда! Клянусь Знаменем полка!
На прощание они обнялись и троекратно поцеловались, обменялись телефонами (полковник дал Ибунцову свой полевой телефон в ящике защитного цвета, с катушкой проводов в придачу, в обмен на мобильник Ибунцова) поклявшись звонить друг другу до гробовой доски. Растроганный Ибунцов, в память об этой встрече, даже отдал полковнику серебренные фамильные столовые приборы и хрустальные фужеры.
Когда Ибунцов вышел из метро, было уже далеко за полночь. Пустынные улицы смотрели на него печальными глазами. Изредка шуршали по асфальту шинами запоздавшие ночные легковушки. Но что это? Ибунцову показалось, что он вновь и вновь чувствует этот неотвратимый запах! Он тревожно оглянулся по сторонам. Никого! Ни души вокруг. Словно вымерло все до рассвета. Смутная и страшная догадка вдруг шальной пулей пронеслась в воспаленном, одурманенном коньяком мозгу Ибунцова. «О! Нет! Не может быть!» пытался отмахнуться от этой навязчивой и несправедливой мысли Ибунцов. «Только не это!». Он подошел к фонарному столбу и, подняв ногу, взглянул на подметку своей левой туфли. Так и есть! Вляпался! Выходит, это от него все это время исходил ужасающий, будоражащий воображение, дурман! Ибунцов, закрыв глаза, медленно сполз по столбу на асфальт, и, подняв свое красивое лицо к звездному небу, до боли сжал виски руками, отчаянно и тоскливо завыл в пугающую бесконечность Вселенной.
КОНЕЦ

Александр МЕШКОВ

Приворотное варенье

У нас Зинка Мясищева влюбилась. Влюбилась безответно, безвозвратно и безотчетно. Добро бы в статного великана, блондина, секьюрити Николая Похотько, так ведь нет - в старика Ездратыча, главного Бухгалтера родного управления «Гормолсбытмонтажтехснаб» влюбилась Зина. Поначалу она просто присматривалась к этому невзрачному не первый взгляд, изнуренному тяжелым бухгалтерским трудом, старичка, со слезящимися, заплывшими, глазками, под толстыми стеклами круглых очков, с красным, одутловатым, испещренным глубокими, словно шрамы морщинами, лицом.
Потом стала ловить, себя на том, что ей нравится его шаркающая походка, его хриплый, надсадный кашель, отъявленного курильщика, звук его сморкания и тяжелое зловонное дыхание. Она могла часами любоваться на лохматую седину бровей, на розовую плешь, на отвисшие мешочком сзади нанковые штаны Ездратыча, на его худые, поросшие седым клочным мехом ручищи, на волосатые уши, на лохматый изнутри пористый носяра, на непропорционально-большие, словно лопухи, с торчащими в отверстиях кускам коричневой серы, уши старика. Ей хотелось сказать ему теплое слово, шепнуть в лохматое, чебурашечье ушко слова любви, что трепетали у нее на язычке, хотелось погладить его по лысине, обнять его за худые плечи, хлопнуть дружески по спине, по жопе, а затем, бросив его на диван, на оттоманку, на пол, в конце-то концов, и, сорвав с него нанковый, пасхальные, посконные порты, со сладким стоном надругаться над беззащитным стариковским телом. Такие вот у нее были фантазии.
- Может, я геронтофилию где-то подхватила? – с девичьей тревогою думала она. Вспомнила, что, в прошлом году отдыхая в Турции, ходила по пляжу без тапочек. В тревоге пошла он к своему психоаналитику.
- Да не… . Все ништяк! Одевайся! – сказал ей психоаналитик Жорж, не спеша натягивая штаны. – Ты здорова! Это нормальное влечение! Я сам иногда старушек пользую. Это нормально! Я бы сказал – это – ништяк!
Зина немного успокоилась, но желания обладать стариком у нее от этого меньше не стало. Однажды, набравшись смелости, она подошла к Ездратычу, шедшему задумчиво со своими знаменитыми деревянными счетами (для подсчета рублей) по длинному коридору управления.
- Извините, пожалуйста, - произнесла она, учащенно дыша, покраснев до самых кончиков ногтей, теребя в руках оренбургский пуховый, носовой платок. – У меня случайно есть два билета на «Гарри Портера» …. Подружка заболела желтухой… Слегла. На последний ряд, - зачем-то добавила она.
Старик с сожалением посмотрел на нее и небольно, и где-то даже, дружелюбно потрепал по крепким, одутловатым персям.
- Влюбилась что ли? – понимающе спросил он ее. Зина молча кивнула головой раз десять-двадцать.
- Дьявольщина! – грязно выругался старик и сплюнул на пол желтую слюну с остатками жевательного табака. (он ведь табак не только курил, но и жевал, жрал, чтобы не выбрасывать окурки, чем вызывал нездоровый интерес у девиц пуберантного возраста!) . – Ты уже сегодня четвертая. Прямо беда с вами. Николай-то наш, секьюрити, от воздержания уже места себе не находит, а вы прямо как с ума все посходили, старику проходу не даете. Я, дочка, вот уж лет десять как не хожу на «Гарри Портера». Так что извиняйте, мэм! – старик церемонно больно ущипнул Зину за ляжку, откланялся, шаркнул ногой, шмыгнул носом, цыкнул зубом, пукнул и, держась за стенку, неровной походкой пошел к себе в кабинет. «Что я нем нашла?» выздыхала, глядя ему вслед, глотая горькие слезы печали и разлуки Зина. «Любовь зла – полюбишь и козла!» вспомнила она русскую народную поговорку и успокоилась. «Знать ссудил мне рок забаву – старика любить!»
Но успокаиваться Зина и не думала. Она решила приворожить Ездратыча.
Она узнала от секьюрити Николая, что Ездратыч очень любит варенье из репы. Вот на варенье Зина и решила сделать ставку.
Наварила она однажды тазик-другой репового варенья и стала его заговаривать заговором старинным.
- Хочу, - заговаривает Зина с вареньем, - чтобы съевший это варенье полюбил меня любовью неземной, чтобы воспылал ко мне страстью животной и не смог без меня и дня прожить. Чтобы сох по мне, как ковыль в степи, и страдал, как от геморроя. Чтобы кроме меня ни на кого не смотрел! Все!
Взяла Зина варенье и понесла его на работу. Всю трехлитровую банку, чтобы уж наверняка завалить старика Ездратыча.
- Это вам! – покраснев, как свекла, протянула она трехлитровую баночку Ездратычу, найдя его в мужском туалете, где он сидел на манер горного орла-грифа в сиреневых исподниках с тесемочками.
- Мне? Все три литра? – подивился тот, поднимаясь с корточек и натягивая нанковые штаны на исподники. – Право же не стоило волноваться… - старик расплылся в довольной, желтозубой, щербатой улыбке. – Это уже седьмая банка за сегодняшний день и двадцать четвертая за прошедший квартал. Сорок девятая за отчетное полугодие, стало быть.
Довольная Зинка, заливаясь счастливым смехом, вприпрыжку, побежала к себе в отдел маркетинга, и стала ждать, когда Ездратыч не даст ей проходу, когда навалится он всей своей сухонькой тушенкой на ее крупное, справное тело и насладится страстью и огнем молодого налитого животворным, зловонным соком тела. Но шел день за днем, неделя за неделей, а старик все не шел. Правда, секьюрити Николай однажды зажал ее на лестничной клетке и, задыхаясь от страсти, зашептал слова любви, слюнявя ей языком губы. Зина с отвращением оттолкнула здоровое, пахнущее дезодорантом тело и, с омерзением сплюнув на кафельный пол, убежала, закрыв от стыда лицо подолом цветастой юбки из крепжоржета. А в перерыве к ней подошла Валюшка Педрыкина из отдела сбыта и хранения. В волнении она сжала Зинкины руки своими потными ладонями и произнесла, дыша давешним перегаром девушке в лицо:
- Жить без тебя не могу! Уедем отсюда! Вдвоем! На край сета! Только ты и я! И вечность!
Только она отскочила от Педрыкиной, тут же была схвачена инспектором пожарной охраны Гвоздиловым:
- Пташка моя ненаглядная! – зычным, хорошо поставленным, командирским голосом воскликнул он, грубо лапая ее за лядвеи и чресла. – Люблю!Ёб.. Только тебя одну, мать твою…
- Оставьте меня! – Зина залепила ему пощечину, отчего с головы пожарного со звоном соскочила каска и с отвратительным грохотом покатилась вниз по ступенькам. На вахте ее страстно ощупал на предмет выносимого казенного имущества, вахтер Дмитрич, переминаясь от вожделения с ноги на ногу, задыхаясь, шепча, словно заклинанье магические слова:
- Люблю! Люблю! Люблю! Ревную! Хочу! Ой! Хочу!

Зина вырвалась из цепких щупалец вахтера и снова побежала по коридору в сторону бухгалтерии, туда, где перед пустой трехлитровой банкой одиноко сидел с закрытыми глазами, покачиваясь в отчаянии из стороны в сторону, одинокий бухгалтер Ездратыч, мыча сквозь зубы:
- Уу-у-у-у-у-у-у-кралии-и-и-и-и-и-и-и! Обидели бедного бухгалтера! Съели все мое любимое реповое варенье! Ироды окаянные!

Сидел как-то задумавшись, и рассказ написал. Вот он:

Александр МЕШКОВ

Красная мохеровая шапочка
(теле-сказка)

Жила была в некотором государстве жирная баба. И звали ее Красная мохеровая шапка, потому что она и зимой и летом ходила в замусоленной красной махеровой шапочке, купленной ею по случаю на летней распродаже на рынке. Красная мохеровая шапочка с мужем давно уже развелась и работала в овощном магазине, что на углу улиц Красных рабочих и Синих Крестьян. Однажды она торговала у себя в овощной лавке, да так, знаете ли, удачно, что в конце рабочего дня у нее осталось лишних помидор пять кило, хрена шешнадцать кило по два писят, баклажан по рупь двадцать, репы семь кило, шестьсот грамм. И решила отнести все это к бабушке в деревню. А итить надо было через лес. Взяла наша Красная мохеровая шапочка в руки по сумке и через плечо ишшо одну перекинула и пошла к бабушке своей в деревню: сбывать излишки товара. Себе-то она уже заготовила на зиму и помидор насолила пять банок и хрена закрутила восемь банок. Идет она через лес, наслаждается природой. Вдруг, откуда ни возьмись, Волк позорный, голодный как волк. Молвит ей пропитым человечьим голосом.
- Слышь, ты, мочалка! Сумки давай, а то изнасилую на фиг.
Красная шапочка поставила сумки на травку, отерла пот с красного потного лица Красной вонючей, свалявшейся, махеровой шапочкой.
- Изнасилуешь? – спрашивает. – Я не ослышалась?
- Изнасилую! – уже не так уверенно подтвердил Волк позорный.
- Идея хорошая! Начинай – говорит Красная потная мохеровая шапочка. – А я посмотрю! – и стала торопливо расстегивать свой ветхий шушун, под которым была еще юбка, платье и казенный серый халат, бывший когда-то, всего лишь двадцать лет назад вызывающе ослепительно синим.
- Ну, ты не это… Компосты мне не мозгируй! – заволновался Волчара позорный. – сумки давай!
- Али заробел? – криво усмехнулась мохеровая шапочка.
- А че робеть? Ничего я не заробел. Сейчас изнасилую!
И он накинулся на Красную шапочку и стал ее насиловать, если уместно употребить в данном контексте вообще этот термин. Короче, ничего у Волка позорного не получилось.
- Черт! – выругался Волк, поднимаясь и застегивая блестящие в некоторых местах штаны. – Не ел уже шесть дней.
- Да ладно… - успокоила его Красная мохеровая шапочка. – Это бывает иногда…
- Правда? – с надеждой спросил Волк позорный.
- Книжки надо читать по этике интимных отношений! – посоветовала Красная мохеровая шапочка.
- А я уж подумал что все…
- Да ты ишшо молодой. Сколько тебе?
- Сорок будет на Кузьму-яйценоса.
- Ну-у-у-у. Мальчишка сопливый совсем. На-кося, поешь немного хрена с репой, очень помогает. – И Красная мохеровая шапочка быстро накрыла поляну: помидорчики, огурчики, хренок, репочка, откуда ни возьмись, как бы по волшебству появилась бутылочка «Аромата степи» урожая 1975 года, хрустальным звоном в лесной тишине звучали взволнованно соприкоснувшиеся в синеватом пространстве пластмассовые стаканчики
После второго стакана Волк присмотревшись к Красной шапочке сказал задумчиво:
- А ты ничего... На Дженифер Лопес похожа!
- Да ладно тебе… - смущенно отмахнулась Красная шапочка.
- Факт, похожа! Только Лопес-то эта пострашнее будет немного! – подтвердил Волк, разливая остатки «Аромата» себе в стакан по края, а Шапочке на донышке.
- Правда? – Красная шапочка кокетливо натянула свой махеровый убор по самые уши, что сделало ее похожей на ди-джея дешевого ночного клуба.
Хряпнули они еще по одной и стало им вдруг ни с того ни с сего так славно, так хорошо, как еще ни разу в жизни еще не было.
- Ты славный! – говорила Волку Красная шапочка.
- Люблю тебя! – шептал Волк.
- Живу тобой! – Отвечала, та, пыхтя. Красная шапочка мохеровая сбилась набок, что теперь делало ее похожей на загулявшего революционного матроса. Но для Волка не было никого в этом мире прекраснее. И они пошли по жизни, взявшись за руки, прямо к бабушке.
- Бабушка! – спрашивает Красная мохеровая шапочка, когда они вошли в хату на краю села. – А отчего у тебя такие большие уши, я уж не говорю о носяре?
- Ой, внученька! – вспеснула руками бабушка! – Да это же отец твой, Родриго, потерявшийся двадцать лет назад! Где ты был Родриго? Ты ведь Родриго?
- Факт, Родриго! – подтвердил Волк позорный. – Кто ж еще. Я сидел некоторое время по ложному обвинению в отмывании денег. А ты, стало быть, Хуанита?
- Хуанита! Узнал, родимый!
- А ты – кто мне? – спросила Красная мохеровая шапочка бабушку. – Сдается мне, что ты мне не бабушка!
- Я – сестра твоя! Старшая! – ответила бабушка.
- Ну, что ж! – потер ручищи Родриго. – Как говорится, не духом единым жив человек!
Сели они, выпили, пели, как следует, обнялись крупко втроем и зажили новой счастливой жизнью. Волк позорный, он же Родриго Перес, устроился на овощную базу. Стал приносить домой бананы, ананасы, рябчиков и прочую снедь, столь необходимую в хозяйстве.
Вот и сказочке конец, а кто не верит – смотри телек. Там такие истории сплошь и рядом.

Несколько лет назад я встерился с одной стареющей крошкой. И вот что из этого полуичлось.


«Я СПАЛА С ЕЛЬЦЫНЫМ…»
он называл меня «дикой кошкой»!

(по рассказу одинокой солдатки)

В глаза ударяло слепящей снежной белизной. Село Корякино дышало легкой морозной пыльцой. Из труб домов к высокому посветлевшему небу поднимались белесые ленты дыма. Среди заснеженных крыш, неподалеку от кирпичной школы утопала в сугробе яблонька. Баба Маша, худенькая, проворная женщина, в стареньком, нанковом жупане, подбрасывает в печку сухое поленце, чурочку с торчавшим острым носиком-сучком..
- Нас у отца девять было. – продолжает начатый пару часов назад неспешный свой рассказ баба Маша. – Могло быть, конечно, и поболе. Но батюшка мой, царство ему небесное, выпивать шибко любил. А уж читать какой был охотник! Из читальни, бывало, его не вытянешь неделями. А уж если вытянешь, так запивал он. Помер он как-то раз. В аккурат, на Акулину-Гречишницу и преставился. Из читальни как вот вышел с книжкой, как сейчас помню - «Письма из России мисс Катрин Уильмот. 1863 год», в твердой обложке Лейпцигского издания, так и представился. Да что это была за читальня? Смех, да и только! Двое войдут книгу обменять, третий – дожидайся в пристройке! Сколько раз говорили председателю сельсовета, Сусуеву Ульриху Петровичу, (он у нас из поволжских немцев был) что в Корякину нужна библиотека настоящая, с читальным залом! Люди вон целые города возводят, а у нас просто срам. Читальня, что уборна!
Баба Маша выставляет на стол мягкие румяные бриоши, птифур, фаршированную рыбу, суфганийот, зельц, капрац, тапиоку, кулебяку и бутылку крепкого деревенского сбитеня. Протирая бурым от времени полотенцем граненый стаканчик, говорит, как бы извиняясь.
– Сама-то я не пью. Не приучилась. Да и не берет она мине.
Баба Маша, или – Марийка, как называли ее в молодости, рассказывает неторопливо, сбиваясь на незначительные детали, перескакивая из одного времени в другое, примеривая эпизоды-этюды друг к другу, словно собирая свой рассказ из осколков разбитой, драгоценной вазы.
И постепенно передо мной вырисовывается картина, история человеческой жизни, интересная, захватывающая, словно срежиссированная невидимым гениальным режиссером.
В библиотеке холодно, неуютно. Да и можно назвать ее библиотекой? Одна комнатушка с низким потолком. Посредине - качающийся из стороны в сторону деревянный барьерчик. По одну сторону – стол, заваленный газетами и журналами. По другую – два громоздких стеллажа, занимающих все пространство. За окном слышится звон шпунтов. Это трудится бригада гранитчиков. Скоро! Скоро в Корякино будет свой памятник Ленину.
С тех пор, как библиотекарша, Софья Моисеевна, неожиданно для всех, и, прежде всего, для самой себя, подалась в город на заработки, а на ее место посадили молодую, глазастую Марийку, Митя, бригадир гранитчиков стал слишком часто заходить в библиотеку. Митя грамотный. Он раньше работал в Ленинграде, тесал гранит у подрядчика, заменяя разбитые плиты на набережной Невы. Брал Митя в основном книги по специальности: «Обработка хальцедона тесением», «Разновидности турмалина», «Открытые разработки гидроглоссуляра в Перми». Он много рассказывал Марийке о жизни в большом городе. Там, в тиши библиотеки, долгими деревенскими вечерами, под чутким руководством Мити, Марийка и выучилась грамоте. Волочился за ней в ту пору еще и Васька Ерофеев. Он в бригаде подсобником был. Худощавый, нескладный, ходит к ней в библиотеку в замасленном армейском бушлате. Помогал девчатам-гранитчицам переворачивать плиты. А еще носил на кузницу закалять севшие шпунты. Свяжет проволокой, взвалит на плечо, как вязанку дров, и несет, посвистывая, детина конопатая. Получал до шестисот рубликов в месяц. Против двух тысяч Митиных. А как он играл на сарнае! Девчата со всей деревне сбегались послушать его сарнай. Умел он и на сопеле наигрывать, укрывая девичье сердце теплым, нежным саваном непонятной сладкой печали. Говаривали про него гранитчики, что рубит он гранит вроде бы без брака. Кое-кто поговаривал, что де пора бы ему и разряд присвоить. Да бригадир тянул чего-то, не спешил с разрядом-то. Марийка из окна библиотеки частенько видела Василия за плитой с киянкой в руках. А однажды Васька изловчился, зажал ее возле стеллажа своим сильными ручищами, прихватил словно гранитную плиту и поцеловал в губы долгим терпким, как сикер, поцелуем. Сладко стало Марийке. Казалось, что поцелуй тот длился вечность, хотя и прошло-то всего от силы минут пять-десять. Затрепетало пойманной птицей в груди ее девичье сердечко, не познавшее еще настоящей мужской ласки. В сердце вразнобой звучали киянки –молотки гранитчиков. А однажды, на праздник песах, заявился Васька в шевиотовом костюме, расправил воротничок белой сорочки поверх пиджака, и скрипнув сапогами, повернулся смущенно к ней.
- Марийка! – будь зараз моей… женой… - от волнения он облизнул пересохшие губы.
Кровь бросилась в лицо Марийке. Но как же Митя? Как же бригадир? Учитель мой, ненаглядный? Марийка, оттолкнув Василия, запахнув полушалок, опрометью выбежала из читальни…
Баба Маша, вдруг откинулась в кресле, взволнованно закрыла лицо руками и тихонечко запела:
- Хата встала спереди
Темное окошко
Ой, ты ж, стежка, погоди,
Протянись немножко...
А через месяц состоялось торжественное открытие монумента. Был праздник. Салют. Концерт. Приезжали канатоходцы с шестами. Лилипуты. Но лишь Марийка не пришла на открытие. Проплакала всю ночь за овином. Так и не увидела лилипутов.
Потом в ее жизни появился. Николай. О нем как-то раз прочитала в районной газете «Красный путь» В статье было все правильно, но Николай морщился. Его смущала пышная фраза «трудовой подвиг героя».
- Ну, какой я герой? – смеялся он, когда они с Марийкой, укрывшись от людских глаз, счастливые и красные от волнения сидели в стогу, за околицей. – Герои, они только в книгах бывают. А я просто честно выполняю свой долг перед Родиной!
Такой он был, Николай. Немножко наивный, немножко смешной, но такой нежный и внимательный… Он дарил ей конфеты, полушалки яркие, мотки ниток мулине для вышивания на пяльцах. А Марийка дарила ему свою нежность и вышитые салфетки. Но до главного дело не доходило. Не готова была еще Марийка к этому. Боялась. А чего – сама не знала.
Митя на МТС работал. Машины в то время в МТС были старые, изношенные. Запасных частей к тракторам почти не было. Трактористам приходилось снимать некоторые с автомобилей: суппорты, кривошипы, храповики, шпинделя, плунжеры. Шофера обижались. Дело порой доходило и до безобразных кровавых драк. Каждый ремонт, иногда самый пустяковый, затягивался на месяц, а то и на год. Пока драка не кончится. У запасаливого Николая в агрегате всегда на всякий случай имелись в запасе ходовые шестерни, вертлюг, фланцы, пуансоны, ресиверы, спринклер, шибер, цанга, люнет, планки транспортера. Механизаторы жили в поле. Марийка, гордая и неприступная, влюбилась в Николая, но до себя не допускала.Считала, что рано еще. Два лета подряд она носила ему обед на полевой стан. Николай работал за четверых. А иногда и за семерых. Пока те отдыхали в клубе. Пот градом стекал по его лицу, на шею, потом скрывался в густых зарослях курчавых волосьев его груди. Тогда Николай за лето сжал 424 гектара и намолотил 7630 центнеров зерна. Ульрих Петрович вручал грамоты прямо в поле. Выступал цыганский хор из областного центра. Лицо Марийки пылало от счастья и гордости. Ей казалось, что в этой победе есть и ее маленькая заслуга. Ячмень стоял высокой стеной, волной переливался под легким ветерком. Хедер машины врезался в эту стену и подкошенные стебли падали на полотно, медленно уползали в зев барабана. Молотилка мерно гудит, и транспортер вышвыривает наружу солому. В бункер льется золотое зерно.
Марийка любила эти минуты. Она любила наблюдать за Николаем во время работы. Он и сейчас стоит перед ее глазами, высокий, статный. Вот он набирает горсть ячменя и пробует его на зуб. Потом осматривает стерню. И не заметив необмолоченных или потерянных колосьев, широко улыбается. Значит, не зря переоборудовали соломотранспортер! Если бы не убрали отбойный битер, то на таком высокостебельном и влажном хлебе обязательно были бы потери. И вместе с Николаем улыбается Марийка. Она знает, что отбойный битер усиливает перетряхивание соломы и обеспечивает ровную подачу ее на транспортер копнителя. Автопогрузчики, передвижной зерноочистительный агрегат прекрасно оправдал себя на уборке хлебов.
А весной по примеру Николая весь подсолнечник на площади более чем 1100 гектаров посеяли квадратно-гнездовым способом, обработку межрядий проводили перекрестно, в двух направлениях. Поэтому и урожай пшеницы удался хороший. Больше двадцати центнеров с каждого гектара! А кукуруза уродила чуть ли не по тридцати центнеров. Марийка тянулась за Николаем во всем, в свободное от библиотеки время подрабатывая на ферме и в овощеводческой бригаде. Она как бы заново открывала для себя жизнь, отдаваясь всецело, без остатка людям. В новой бригаде ей нравилось все. Тогда она впервые увидела, как почти вся рассада помидоров была высажена в грунт переоборудованной табачной посадочной машиной. Впервые силосные траншеи рыли скреперами и бульдозерами. Налаживалась жизнь в Корякино. Вместе с Николаем их сначала направили на краевую, а затем и на четвертую Всесоюзную конференцию сторонников мира. Это были замечательные деньки. Но все робкие намеки Марийки о браке Николай пресекал.
- Разве можно сейчас говорить о личном счастье, когда в стране такие дела великие затеваются! – говорил он, задумчиво поглаживая ее по спине своей натруженной, шершавой ладонью. А через полгода Николай неожиданно женился на Евдокии Салямовой, переселенке из далекого северного Амычана. Марийке казалось, что все трактора злобно рычали на нее. Мир вокруг нее сузился до каморки со стеллажами. Девушка осунулась и спала с лица. На токах шла круглосуточная молотьба, а Марийка замкнулась в себе. Жизнь утратила для нее всякий смысл. Николай в тот год впервые позже всех закончил уборку ( ближе к зиме) и не вышел на первое место в районе. Не вышел он и на второе. И на третье не вышел. Зато у него родилась дочка. Потом другая, третья…
Потом… Потом все улеглось, рассосалось. Стало все как у всех. Не лучше, но и не хуже. Во дворе весной цвела жимолость и благоухал краснотал. Умер от цинги дядя Николай, брат матери. Подался на Ишим сплавлять лес племянник Юрка, Сережкин сын. Наташка Чеботарева второй уж раз замуж вышла за цыгана заезжего. Уехала с ним в табор, да вернулась вся в синяках да побоях.
Как-то по весне подалась Марийка в областной центр за книгами. На попутках. Чтоб, дешевле вышло. А когда назад возвращалась с книгами, (полну сумку набрала) довольная и счастливая, вдруг неожиданно уже возле Лебядино, грянула гроза. Настоящая весенняя гроза, с громом и молнией! Марийка побежала по тропинке прочь от дороги, завидев вдалеке ветхую крышу какого-то строения. Дождь хлестал ее по лицу, по обнаженным рукам, грудям, по икрам, по лядвеям и чреслам. Мокрое платье прилипло к горячему молодому телу. Марийка крепко прижав к себе сумку, чтобы не намокли книги, ногою отворила ветхую деревянную дверь. Из полутемного пространства на нее были устремлены чьи-то озорные сверкающие глаза.
- Грозу переждать можно? – спросила Марийка, переводя дыхание.
- Гостям завсегда рады. – ответил ей негромкий надтреснутый тенорок, принадлежавший, очевидно, существу юному и неиспорченному. Тонкий запах махорки вперемежку с потом приятно щекотал ноздри. Десятки паучков испуганно побежали вверх, сматывая паутины. С улицы тянуло грозой и свежестью. Постепенно глаза привыкли к сумеркам. Вихрастый паренек в широченных домотканных штанах, босой, сидел на единственной, узкой кроватке, укрытой серым казенным солдатским одеялом. Он по-доброму улыбался Марийке. Марийка робко присела на краешек кровати. Гроза все усиливалась. Дождь шумел по крыше, выбивая неровный ритм. Быстро стемнело.
- Эк, зарядил, - вздохнула растерянно Марийка. О том, чтобы идти в ночь, не могло быть и речи.
- Небо падает на добрых. – ответил малый. – Вода возвращает человеку его естество.
- Где тонко, там и мокро, - согласилась Марийка.
- Время неба приходит как тать на паланкине черного дерева. – с грустью вздохнул юноша.
- Но человек не виновен в своих пороках. – возразила Марийка, стараясь успокоить его.
- Да ты ложись, кукомоя! – смеясь, кивнул на кровать паренек. – Места всем хватит! А на рассвете пойдешь домой-то!
Марийка озорно тряхнула головой и, скинув прюнелевые стоптанные туфли, нырнула под серое солдатское одеяло. Теплые волны дивного, неясного сна окутали ее. Ночью от холода она всем своим дрожащим телом тесно прижалась к пареньку, пытаясь немного согреться. Паренек обнял ее, словно укрывая руками от холода.
- Ты прямо, как дикая кошка! – сонно пробормотал он.
Всю ночь она слушала его ровное дыхание и любовалась в темноте его лицом. Гроза давно уже кончилась. Сквозь сиреневые шорохи утра было слышно, как редкие тяжелые капли падали с прислонившегося к дому ясеня на крышу. Солнечный лучик робко сквозь щель проник в горницу. Легкие пылинки кружились в этом тонком лучике. Марийка потихоньку, стараясь не задеть паренька, перелезла через него, и стала собираться. Юноша повел носом, почмокал толстыми губами, потянулся и открыл узкие со сна глазенки.
- Чьих ты будешь? - Спросила его Марийка, затягивая потуже пояс.
Тот взглянул на нее родниковым взглядом спустившегося с неба ангела, непринужденным движением откинул назад русые спутанные вихры и ответил просто:
- Ельцыны мы! Слыхала, может?
Марийка счастливо засмеялась. Мир вокруг нее стал как будто шире и светлее. В тот год апрель пришел сразу после февраля и длился два месяца.
КОНЕЦ

че то как то получилось два раза одно и тоже. Это я просто не очень врубаюсь как публиковать. Видимо опять придется обращаться> к компьютерщикам. Че-то я позабыл за дни рождения. Я всегда называю м ой день рождения - Дни рождения, поскольку не укладываюсь в один день. И в неделю не укладываюсь.


Смотрю на себя ребеночка и думаю: а я ведь уже в то время точно знал: кем я стану. Вернее, не конкретно, журналистом, и не писателем, и не музыкантом, а просто одиноким и грустным человеком.

О чем я думал в день своего рождения, ожидая гостей, которые не пришли.

Давеча купил себе телефон Нокия. На коробке – две девушки с любовью протягивают друг дружке руки. Кажется вот- вот они сольются в страстных объятиях. Подождите, я что-то не понял. Мне чтоже, получается женский лесбийский телефон продали? Но ест и другой вариант! Два мужика протягивают друг другу руки. Кажется что через секунду они сольются в страстных объятиях. Похоже они собираются телефон для голубых мне всучить! Да что они там в Нокие совсем что ли обалдели, Почему бы им не выпустить трубку с традиционной ориентацией????? Чтобы на картинке девушка руки к парню протягивала!


С удивлением узнал по наличию почты, что Блоги читают и в далекой Америке. Читают и даже пишут свои возражения.


Как много появилось в нашем языке всяких прекрасных слов: лизинг, консалтинг, фрайчензинг, кокетлинг, фуячинг, корячинг, феллацио, мокрецио. Это просто музыка какая-то!!!


Гражданский брак – это безопасная игра в семью. Типа doom. Некоторые говорят, «я в замужем в гражданском браке». Не смешите меня! Да какой это брак? Браком хорошую вещь язык назвать не поворачивается. Брак это зависимость, повинность, барщина и оброк!!!
Жизнь моя продемонстрировала не раз, как меняются женщины после появления официальной печати в паспорте. У них появляется заносчивость к незамужним товаркам, а еще разнузданная хамовитость, требовательность к своим мужьям. Как прекрасно в гражданском браке – только-только разборки какие-то начинаются – ты поворачиваешься и уходишь в спокойное пространство. Или же предлагаешь очистить свое пространство. Попробуй это сделать в официальном браке!!!
Ты сохраняешь спокойствие своей души, на которое посягнул чуждой человек. А по сути, все это сказки, что существуют две половинки, которые находят или не находят друг друга в этоммире. По настоящему близок себе только ты сам. И может быть, до какого-то возраста твой ребенок. Но потом он тоже становится чужим, со своими заботами, тревогами, сомнениями, своей любовью. То есть – чужой.
Супруги никогда не могут быть откровенными до конца. Потому что у каждого человека есть тайное пространство, (черная дыра, я его называю) в которое он в силу нравственных причин не может допускать никого. В которое он и сам погружается в редкие минуты разговора со своим «черным Я».
Он может осуждать, возмущаться обсуждая какие-то извращения, групповой секс, к примеру. И только сам себе признается, что врет. Но второе «Черное Я» говорит ему, а любопытно попробовать!
Он может с гордостью говорить: О как я люблю свою родину, свой народ, а второй «черный» скажет ему, «не звезди!» У нас поганый народ, который всю за всю историю своего существования только и занимался уничтожением себе подобных. Собратьев по этносу. Князья мочили друг друга. Заодно, мочили в сортире свой народ, Позорное крепостное право, опричнина, политика духовного и физического геноцида правительства социализма, унизительная жизнь наших стариков сегодня. Вот наша история, вот наша родина. О какой любви может быть речь, друзья мои? Это говорит наше с вами второе «черное Я». И что обидно – оно говорит правду!

Когда-то, в студенчестве, задумали мы пожениться с одной девушкой из Швейцарии по имени Кристин. И пошли подавать заявление в исполком, в комиссию по регистрации браков с иностранными гражданами. Была такая комиссия, функция которой состояла в том, чтобы такие браки не допускать. И вот товарищ, с внешностью чекиста, начинает мне объяснять, какой я есть подлец и мудак, что решил связать свою судьбу с иностранкой и предать свою родину, вскормившую меня своим горьким молоком.

Битый час он втолковывал мне, что так поступать подло. Я внимательно слушал его, время от времени, пытался возразить. Я к тому времени с лихвой отдал свой долг Родине: отслужил в армии почти семь лет.
Мужик упрекнул меня в том, что я покидаю Родину, за которую отдали свою жизнь оба моих деда, Порфирий и Андрей, за которую проливал кровь мой отец Валентин. А я думал, что они отдали уже долг за меня, и теперь я должен жить за них, и делать то, что они не сделали. И радоваться жизни, потому что им этой радости не досталось. Сейчас я слушаю Бетховена, Палестрину и Deep Purple на прекрасной аппаратуре, а они этого не могли, я вкушаю мидии и маринованных маслят с вонючим Дошираком, а они жевали черствый хлебушек войны.


И в чем же моя вина, если я повстречал девушку, которая живет в другой стране, пытался я понять? Не оставлять же ее в моем жестоком и нищем, голодном мирке! Думаю, что чувак сам не верил в свои слова, но это была его работа, он за это получал себе на хлеб. Сейчас он наверняка тоже неплохо живет. Такие люди не пропадают. Они в любой системе ассимилируются и находят возможность жить припеваючи.
Моя Родина, заботясь о моем нравственном здоровье запрещала мне читать Пастернака, Солженицына и Ницше. Да что там Ницше, Библию мне было недоступно почитать! Чтобы я не упал в религиозный экстаз. Мне запрещали слушать Пинк Флоид и Блэк Сабат. Сейчас – читай и слушай что хочешь! И когда мне мой сын говорит, что времена сегодня трудные, я смеюсь. Он не жил в моем времени: времени духовного вакуума и безысходности. Когда кроме уверенности, в сером, тусклом завтра, у меня ничего не было.
Я благодарен своему времени, потому что мне есть с чем сравнить, чтобы ощутить, что я теперь живу в прекрасном, противоречивом мире, где каждый может выбирать, что ему слушать и читать.

Хотите узнать: по настоящему ли вы любите человечка?
Подумайте: смогли бы вы отдать ему свою почку, случись с ним беда?


Отмечаю 51 годовщину своего земного существования. День рождения - грустный праздник? Да ничуть! Во-первых я проснулся у себя дома, с дамой под боком, в уютных апартаментах. С утра включил Джимми Хендрикса и Яна Эккермана, сделал зарядку, влажную уборку. И подумал, что, скорее всего я проснулся счастливым человеком. С утра звонили друзья, поздравляли и извинялись, что не смогут прийти. Потому что находятся в других городах. Такой извинительное обстоятельство.

Я накрыл стол (грибочки маринованные, малосольные мидии, бутылка Beaujolais, сосиска в соусе Ткемали, медальон из молодой говядины). Потом написал статью, потом сел за свой любимый Cassio, сыграл «Оду к радости» Людвига Ван Бетховена в собственной обработке (думаю, Людвиг не обиделся бы) И подумал, что жизнь прекрасна. Правда, сын не поздравил, но это естественный сюжет спора поколений. Дети часто забывают про дни рождения родителей. Со мной в молодости тоже такое случалось. Потом, в зрелом возрасте, уже понимаешь, что не всякому родителю понравится твоя забывчивость. Потом ко мне пришли гости. Вернее гостья. Одна. Непьющая! Ну, и то – хорошо!!!! Продукты целее будут!!

Потом открыл бутылочку красного аргентинского Talacasto и сказал, что это хорошо. Потом почитал немного Доминику Мишель, потом Владимира Даля, потом Шопенгауэра. Это я не выпендривался и не эпатажничал, а материал писал про московские кабаки. А как тут без Шопенгауэра? Этор был шикарный повар. Ну, просто мне так сегодня хотелось.


Да, ко мне не пришли мои друзья. Все заняты! Все работают!!!! Но это не беда. Зато пришли девчата. И я подумал, что девчата это все-таки лучшие друзья. Они, может быть, тоже работают, но на день рождения пришли. Не они ли все-таки мои лучшие друзья?
Конечно – они! Зря мы иногда, мужики, так заносчивы к девчатам. Они самые благодарные и заботливые друзья в этом мире. И если бы не они – то жизнь была бы полным дерьмом! Выпьем за это!!!! Talacasto


Обязуюсь, относиться к ним с этого дня более бережно и чутко. Talacasto
И даже, если бы ко мне никто сегодня не пришел, я бы все равно был бы счастливым. Потому что жизнь прекрасна!!! Talacasto
Я целую стены своей квартиры, потому что, я ее люблю. И она меня любит. Она ждет меня, когда я мотаюсь по темным, забытым закоулкам нашей родины. Я слушаю музыку далекой Анголы, но она мне близка, потому что нет для меня, ни ангольца, ни еврея, ни данайца, ни римлянина, ни чукчи. А есть только люди. Со своими недостатками и достоинствами. Talacasto


Слушаю свои песни. Я успел все-таки в этой жизни даже записать свой клип. В 50 лет. Поздновато для клипа? Нормально. Но он есть. Сын говорит: пурга! Ничего не понятно. А слабо записать самому? Да, мне на клип дала деньги Комсомолка. Но она не всякому дает деньги. Это надо заслужить. И прежде чем, работать в «КП», я много лет прожил в голоде и нужде (в большой нужде) Talacasto
Надо очень любить свою работу. Со всеми ее трудностями. Иногда я замечаю, что меня напрягают частые переезды, перелеты. А стоит только пожить некоторое время в Москве, без этих ненавистных перелетов, хочется все бросить и нестись куда-нибудь на крыльях неведомой силы. Хочется встречаться с незнакомцами и незнакомками. И не знаю. Что я буду делать, если все это закончится… Наверное, буду искать себя в чем-то еще….
Beaujolais, Beaujolais и еще чуточку Beaujolais

Я смотрю на портрет Бетховена. А все-таки он был панком своего времени. Лохматый, чудаковатый, эпатажный и клевый.
Хотелось бы, чтобы у меня был такой друг. Но с этим я опадал. Друзья приобретаются в молодости, детстве и юности. Но ничего. Я уже привык проводить праздники со своими подружками, без друзей. Почему так? Ведь я никогда не был дамским угодником? А просто, друзья должны быть еще и единомышленниками. Чтобы у нас были общие темы для поболтать. Для девушек это необязательно. Им достаточно быть красивыми и вызывать желание. Beaujolais (200 гр.)



А болтать с ними можно обо всякой ерунде. Можно просто эксперементировать в импровизации. Для поддержания философской формы. И не важно: понимают они тебя или нет. Зато потом, они могут тебе дать такую радость, какую не один друг не сможет дать в силу своей физиологии. Beaujolais


Виктор Мережко, сказал мне как-то, что сегодня он переживает едва ли не самые счастливые дни в своей жизни. Я тогда подумал, как это можно: ведь он не слишком молод. И сейчас понимаю: что молодость, это не всегда счастье. В молодости мне многого не хватало: денег, признания, таланта, усердия, девочек, вина, одиночества…. Сейчас все это есть. Дети взрослые. Матушка жива. Значит, и я тоже переживаю самые счастливые дни… А может быть, самое главное счастье еще впереди…. Дай Бог вам всем ощутить себя счастливым человеком в пятьдесят!!! Beaujolais


Мой друг, полковник, человек кристальнойц честности, сказал, что, он вообще не понимает, как со мной могут общаться женщины. И будь он женщиной, он бы c с омерзением отверг меня, даже если бы я заплатил ему большие деньги.
- Позволь! А миллион? – спросил я. Он задумался и ушел. Боюсь, что эта сумма его сломала. Но я лишь только на минуту представил, какая это моглы бы получитться женшщина и меня тут же стошнило в мусорный бак. Я пять минут позорно блевал на глазах изумленный прохожих.
А на фотке мои хорошие друзья. Оказывается и женщина может быть другом. Вот ведь какая штука. Хорошая.

Blog14

О чем я думал в день своего рождения, ожидая гостей, которые не пришли.

Давеча купил себе телефон Нокия. На коробке – две девушки с любовью протягивают друг дружке руки. Кажется вот- вот они сольются в страстных объятиях. Подождите, я что-то не понял. Мне чтоже, получается женский лесбийский телефон продали? Но ест и другой вариант! Два мужика протягивают друг другу руки. Кажется что через секунду они сольются в страстных объятиях. Похоже они собираются телефон для голубых мне всучить! Да что они там в Нокие совсем что ли обалдели, Почему бы им не выпустить трубку с традиционной ориентацией????? Чтобы на картинке девушка руки к парню протягивала!


С удивлением узнал по наличию почты, что Блоги читают и в далекой Америке. Читают и даже пишут свои возражения.


Как много появилось в нашем языке всяких прекрасных слов: лизинг, консалтинг, фрайчензинг, кокетлинг, фуячинг, корячинг, феллацио, мокрецио. Это просто музыка какая-то!!!


Гражданский брак – это безопасная игра в семью. Типа doom. Некоторые говорят, «я в замужем в гражданском браке». Не смешите меня! Да какой это брак? Браком хорошую вещь язык назвать не поворачивается. Брак это зависимость, повинность, барщина и оброк!!!
Жизнь моя продемонстрировала не раз, как меняются женщины после появления официальной печати в паспорте. У них появляется заносчивость к незамужним товаркам, а еще разнузданная хамовитость, требовательность к своим мужьям. Как прекрасно в гражданском браке – только-только разборки какие-то начинаются – ты поворачиваешься и уходишь в спокойное пространство. Или же предлагаешь очистить свое пространство. Попробуй это сделать в официальном браке!!!
Ты сохраняешь спокойствие своей души, на которое посягнул чуждой человек. А по сути, все это сказки, что существуют две половинки, которые находят или не находят друг друга в этоммире. По настоящему близок себе только ты сам. И может быть, до какого-то возраста твой ребенок. Но потом он тоже становится чужим, со своими заботами, тревогами, сомнениями, своей любовью. То есть – чужой.
Супруги никогда не могут быть откровенными до конца. Потому что у каждого человека есть тайное пространство, (черная дыра, я его называю) в которое он в силу нравственных причин не может допускать никого. В которое он и сам погружается в редкие минуты разговора со своим «черным Я».
Он может осуждать, возмущаться обсуждая какие-то извращения, групповой секс, к примеру. И только сам себе признается, что врет. Но второе «Черное Я» говорит ему, а любопытно попробовать!
Он может с гордостью говорить: О как я люблю свою родину, свой народ, а второй «черный» скажет ему, «не звезди!» У нас поганый народ, который всю за всю историю своего существования только и занимался уничтожением себе подобных. Собратьев по этносу. Князья мочили друг друга. Заодно, мочили в сортире свой народ, Позорное крепостное право, опричнина, политика духовного и физического геноцида правительства социализма, унизительная жизнь наших стариков сегодня. Вот наша история, вот наша родина. О какой любви может быть речь, друзья мои? Это говорит наше с вами второе «черное Я». И что обидно – оно говорит правду!

Когда-то, в студенчестве, задумали мы пожениться с одной девушкой из Швейцарии по имени Кристин. И пошли подавать заявление в исполком, в комиссию по регистрации браков с иностранными гражданами. Была такая комиссия, функция которой состояла в том, чтобы такие браки не допускать. И вот товарищ, с внешностью чекиста, начинает мне объяснять, какой я есть подлец и мудак, что решил связать свою судьбу с иностранкой и предать свою родину, вскормившую меня своим горьким молоком.

Битый час он втолковывал мне, что так поступать подло. Я внимательно слушал его, время от времени, пытался возразить. Я к тому времени с лихвой отдал свой долг Родине: отслужил в армии почти семь лет.
Мужик упрекнул меня в том, что я покидаю Родину, за которую отдали свою жизнь оба моих деда, Порфирий и Андрей, за которую проливал кровь мой отец Валентин. А я думал, что они отдали уже долг за меня, и теперь я должен жить за них, и делать то, что они не сделали. И радоваться жизни, потому что им этой радости не досталось. Сейчас я слушаю Бетховена, Палестрину и Deep Purple на прекрасной аппаратуре, а они этого не могли, я вкушаю мидии и маринованных маслят с вонючим Дошираком, а они жевали черствый хлебушек войны.


И в чем же моя вина, если я повстречал девушку, которая живет в другой стране, пытался я понять? Не оставлять же ее в моем жестоком и нищем, голодном мирке! Думаю, что чувак сам не верил в свои слова, но это была его работа, он за это получал себе на хлеб. Сейчас он наверняка тоже неплохо живет. Такие люди не пропадают. Они в любой системе ассимилируются и находят возможность жить припеваючи.
Моя Родина, заботясь о моем нравственном здоровье запрещала мне читать Пастернака, Солженицына и Ницше. Да что там Ницше, Библию мне было недоступно почитать! Чтобы я не упал в религиозный экстаз. Мне запрещали слушать Пинк Флоид и Блэк Сабат. Сейчас – читай и слушай что хочешь! И когда мне мой сын говорит, что времена сегодня трудные, я смеюсь. Он не жил в моем времени: времени духовного вакуума и безысходности. Когда кроме уверенности, в сером, тусклом завтра, у меня ничего не было.
Я благодарен своему времени, потому что мне есть с чем сравнить, чтобы ощутить, что я теперь живу в прекрасном, противоречивом мире, где каждый может выбирать, что ему слушать и читать.

Хотите узнать: по настоящему ли вы любите человечка?
Подумайте: смогли бы вы отдать ему свою почку, случись с ним беда?


Отмечаю 51 годовщину своего земного существования. День рождения - грустный праздник? Да ничуть! Во-первых я проснулся у себя дома, с дамой под боком, в уютных апартаментах. С утра включил Джимми Хендрикса и Яна Эккермана, сделал зарядку, влажную уборку. И подумал, что, скорее всего я проснулся счастливым человеком. С утра звонили друзья, поздравляли и извинялись, что не смогут прийти. Потому что находятся в других городах. Такой извинительное обстоятельство.

Я накрыл стол (грибочки маринованные, малосольные мидии, бутылка Beaujolais, сосиска в соусе Ткемали, медальон из молодой говядины). Потом написал статью, потом сел за свой любимый Cassio, сыграл «Оду к радости» Людвига Ван Бетховена в собственной обработке (думаю, Людвиг не обиделся бы) И подумал, что жизнь прекрасна. Правда, сын не поздравил, но это естественный сюжет спора поколений. Дети часто забывают про дни рождения родителей. Со мной в молодости тоже такое случалось. Потом, в зрелом возрасте, уже понимаешь, что не всякому родителю понравится твоя забывчивость. Потом ко мне пришли гости. Вернее гостья. Одна. Непьющая! Ну, и то – хорошо!!!! Продукты целее будут!!

Потом открыл бутылочку красного аргентинского Talacasto и сказал, что это хорошо. Потом почитал немного Доминику Мишель, потом Владимира Даля, потом Шопенгауэра. Это я не выпендривался и не эпатажничал, а материал писал про московские кабаки. А как тут без Шопенгауэра? Этор был шикарный повар. Ну, просто мне так сегодня хотелось.


Да, ко мне не пришли мои друзья. Все заняты! Все работают!!!! Но это не беда. Зато пришли девчата. И я подумал, что девчата это все-таки лучшие друзья. Они, может быть, тоже работают, но на день рождения пришли. Не они ли все-таки мои лучшие друзья?
Конечно – они! Зря мы иногда, мужики, так заносчивы к девчатам. Они самые благодарные и заботливые друзья в этом мире. И если бы не они – то жизнь была бы полным дерьмом! Выпьем за это!!!! Talacasto


Обязуюсь, относиться к ним с этого дня более бережно и чутко. Talacasto
И даже, если бы ко мне никто сегодня не пришел, я бы все равно был бы счастливым. Потому что жизнь прекрасна!!! Talacasto
Я целую стены своей квартиры, потому что, я ее люблю. И она меня любит. Она ждет меня, когда я мотаюсь по темным, забытым закоулкам нашей родины. Я слушаю музыку далекой Анголы, но она мне близка, потому что нет для меня, ни ангольца, ни еврея, ни данайца, ни римлянина, ни чукчи. А есть только люди. Со своими недостатками и достоинствами. Talacasto


Слушаю свои песни. Я успел все-таки в этой жизни даже записать свой клип. В 50 лет. Поздновато для клипа? Нормально. Но он есть. Сын говорит: пурга! Ничего не понятно. А слабо записать самому? Да, мне на клип дала деньги Комсомолка. Но она не всякому дает деньги. Это надо заслужить. И прежде чем, работать в «КП», я много лет прожил в голоде и нужде (в большой нужде) Talacasto
Надо очень любить свою работу. Со всеми ее трудностями. Иногда я замечаю, что меня напрягают частые переезды, перелеты. А стоит только пожить некоторое время в Москве, без этих ненавистных перелетов, хочется все бросить и нестись куда-нибудь на крыльях неведомой силы. Хочется встречаться с незнакомцами и незнакомками. И не знаю. Что я буду делать, если все это закончится… Наверное, буду искать себя в чем-то еще….
Beaujolais, Beaujolais и еще чуточку Beaujolais

Я смотрю на портрет Бетховена. А все-таки он был панком своего времени. Лохматый, чудаковатый, эпатажный и клевый.
Хотелось бы, чтобы у меня был такой друг. Но с этим я опадал. Друзья приобретаются в молодости, детстве и юности. Но ничего. Я уже привык проводить праздники со своими подружками, без друзей. Почему так? Ведь я никогда не был дамским угодником? А просто, друзья должны быть еще и единомышленниками. Чтобы у нас были общие темы для поболтать. Для девушек это необязательно. Им достаточно быть красивыми и вызывать желание. Beaujolais (200 гр.)



А болтать с ними можно обо всякой ерунде. Можно просто эксперементировать в импровизации. Для поддержания философской формы. И не важно: понимают они тебя или нет. Зато потом, они могут тебе дать такую радость, какую не один друг не сможет дать в силу своей физиологии. Beaujolais


Виктор Мережко, сказал мне как-то, что сегодня он переживает едва ли не самые счастливые дни в своей жизни. Я тогда подумал, как это можно: ведь он не слишком молод. И сейчас понимаю: что молодость, это не всегда счастье. В молодости мне многого не хватало: денег, признания, таланта, усердия, девочек, вина, одиночества…. Сейчас все это есть. Дети взрослые. Матушка жива. Значит, и я тоже переживаю самые счастливые дни… А может быть, самое главное счастье еще впереди…. Дай Бог вам всем ощутить себя счастливым человеком в пятьдесят!!! Beaujolais


Мой друг, полковник, человек кристальнойц честности, сказал, что, он вообще не понимает, как со мной могут общаться женщины. И будь он женщиной, он бы c с омерзением отверг меня, даже если бы я заплатил ему большие деньги.
- Позволь! А миллион? – спросил я. Он задумался и ушел. Боюсь, что эта сумма его сломала. Но я лишь только на минуту представил, какая это моглы бы получитться женшщина и меня тут же стошнило в мусорный бак. Я пять минут позорно блевал на глазах изумленный прохожих.
А на фотке мои хорошие друзья. Оказывается и женщина может быть другом. Вот ведь какая штука. Хорошая.

Дню милиции посвящается.

А вот еще один эпизод про нашу милицию.
Это в городе Курске милиционер тоже пытается наладить со мной контакты.
А я его в свою очередь пытаюсь убедить в том, что надо быть добрее ти человечнее. В тот день я у них все-таки в отделении побывал. Погостил, так сказать.

А вот что думает о СМИ мой приятель Рамиль Гали

Сегодня в метро встретил маленького милиционерчика. Такого маленького - просто пером не описать. Лилипутика. Личико его прыщавое, бритва не косалась. откуда они таких берут?Где такую маленькую форму нулевого размера достали! На заказ што ли шили?!!! Хотелось подойти, надрать ему уши и сказать:
- А ну-ка, пострел! Бешги отседова домой быстро! Пока тебя кто-нибудь не пришиб, Не позорь милицию!
Возникает вопрос: ну, хорошо, не идут в милицию великаны, но зачем шибздиков -то брать? Ведь милиция, тем более в Москве, это же лицуо <Столицы, лицо страны! Взглянет на такое лицо иностранец - и страшно ему станет за свою жизнь. Такой менток только штраф может взять у такого же маленького нелегальчика. Ему и свисточек нужно маленький на заказ.
А коношные менты-то хороши! В кино преступники трепущут от ментов! А менты их мочат в сортире. И всме это по заказу МВД, Бабки вкладывают в раскрутку российской милиции, а она не раскручивается. Только в кино они смелы и отважны. А в жизни - шкодливы и нечисты на руку.
Годов пять-шесть назад, охранял я одну богатую даму Бальзаковского возраста. Ну, охранял - громко сказано. Столовался у нее, и ублажал по взрослому, чтобы как-то перебиться с хълеба на воду, ну и сопровождал ее на всякие терки с партнерами по бизнесу. Для чего мне был выдан газовый пистолет. Так вот однажды выхожу с одного такого ресторанного толковища, на котором изрядно приняли на грудь. И тут налетает на меня стайка меленьких милиционерчиков. Как китайчата на черкизовском рынке. галдят, друг-ждурга отталкивают: всем хочется первым подвиг совершить - обыскать меня. А уж как пистолет нашли, так словно дети малые, руки мне скрутили и на глазах изумленных рестораторов повели в ментовку. А уж там глумились. Из пистолета стали стрелять. А я - нюхай эту гадость. Короче - конфисковали оружие. А наутро выпустили.
А я через неделю пошел получать разрешение офици альное на оружие, а майор, который эти дела выдает: открывает стол, а там у него куча всякого конфоскованного газового оружия, на любой вкус: покупай, говорит!!! Наверное и мой там лежал.
Ну, как можно уважать этих предприимчивых карапузиков?

Вот я про них рассказик сочинил:


ЗАТЕРЯННЫЙ МИЛИЦИОНЕР

На углу, у Патриарших прудов, возле плакучей ивы, зачарованно склонившейся над зеркалом воды, стоял небольшой, (примерно 1м.60 см.) милиционерчик, в изрядно помятой, сбившейся на бок милицейской кепке, и горько, навзрыд, плакал, размазывая дубинкой слезы по некрасивому, искаженному гримасой отчаяния, лицу. Прохожие равнодушно проходили мимо, стыдливо пряча лица, делая вид, что происходящее их не касается. Лишь только седовласый, согбенный старец в линялой толстовке, похожий на Моисея, остановился возле мальца и присев накорты, погладил мента по кепке.

- А кто у нас плачет? - спросил он, вложив в свой слегка прокуренный и слегка пропитый голос как можно больше нежности и участия. Но
милиционер заголосил еще пуще прежнего. Старец беспомощно оглянулся по сторонам.
- Ну, полно, полно! Кто нас обидел? А? - засюсюкал он. - А где у нас дубиночка? Какая у нас дубиночка! Вот мы сейчас им покажем! Ишь
вы! - он взял руку милиционера с дубиночкой и неумело замахал ею, угрожая неизвестным врагам. Милиционер перестал плакать и испуганно смотрел на старичка.

- С какого ты участка? - спросил старец, воспользовавшись затишьем. Однако, при упоминании о родном участке, милиционер заплакал снова. Слезы стремительным, мутным, горным потоком стекали по его грязному, безвольному подбородку на форменную рубашку, на брюки, с брюк на ботинки, с ботинок на землю. Под ним уже образовалась небольшая зловонная лужица. Постепенно вокруг старца с мальцом собралась небольшая, человека два-три, толпа.

- Это же - гаишник! - брезгливо сказал, какой-то небритый мужик, с испачканным мазутом лицом, руками и ушами. В руках он крепко сжимал шоферскую баранку от Студебеккера. - Ну что, кулек, фиксы сушишь? - дыхнув в лицо милиционерчику тосолом и антифризом, он почти беззлобно потрепал его по носу черной от солярки ладонью.
- Как вам не стыдно! - осадила его женщина в кримпленовом платье в зеленый горошек под майонезом. - Что же, по-вашему, гаишник и не милиционер вовсе?
- Да какую же это гаишником? - встрял в дискуссию черноволосый мужчина в огромной кепке. - Гаишниками не такая! У них палька полосатый! Хочишь паспорт предъявил? - заискивающе спросил он милиционера.

- Дайте ему денег! - легкомысленно посоветовал мужчина в очках, с перемотанной синей изолентой дужкой. - Они деньги любят.
- А ну-ка! - дама помахала перед носом милиционера сто долларовой купюрой. Милиционер перестал плакать, пристально следя за броуновским движением дензнака. - О-па! - озорно воскликнула дама и, взмахнув перед носом мальца купюрой, показала ему пустые руки. Личико милиционера сморщилось, и он снова взревел не своим уже, а каким-то чужим, нечеловеческим голосом. Дама гулко заржала. Ей вторил эхом шофер.

- Не любит! Ох, не любит! - сквозь хохот повторял он.
- А ну-ка! Ыть! Будет вам дразнить его! - строго осадил их старец, вытирая грязной тряпицей милиционеру сизый, расцарапанный нос.
- Что вы как дети малые! А где у нас пистолетик? Кх-кх-кх! Вот мы их! Чтоб не дразнились!
Дама с шофером стыдливо потупились, стушевались. Стыдно им стало за свое бездушное поведение.
- А знаете что, друзья? Дайте-ка мне его. Пусть у меня поживет! - воскликнул вдруг в каком-то озарении шофер, задумчиво почесав в своем паху испачканной солидолом пятерней. - Я его воспитаю по-нашенски, по шоферски. Я-то один живу! Все забава мне будет. Жена от меня ушла в прошлом годе. Точно, в аккурат, в ночь на Фрола Скотоложника и ушла. К гаишнику, кстати, ушла! А, может быть и не кстати.


- Везет тебе! - вздохнул мужик в очках. - А у меня не уходит никак, чтоб ей пусто было!
- Ой! Ой! Не могу! Вот и женились бы друг на дружке! Что ж вы к бабам лепитесь? - возмутилась женщина в горошек.
- А кто к тебе лепится-то?
- Да полно вам! - примирил их старец, - А насчет мента ты, сынок, правильно решил. Так, полагаю, будет, в самом деле, лучше. А то он
вишь, как закупызился! - кивнул головой он в сторону зашедшегося в рыданиях милиционера. Глаза старика предательски заблестели. Водитель смущенно потупился. Грузин всхлипнул. Дама промокнула лицо кримпленовым подолом.

- Какая чуткость! - сказала она, ни к кому не обращаясь. - В наше жестокое время такое не часто встретишь!
- Пойдешь ко мне, пострел? - склонил к милиционеру кудлатую голову водитель и сунул ему под нос половинку воблы, отряхнув с нее крошки табака. Тот согласно кивнул. Шофер взял милиционера за ручку и повел его по тенистой аллее. Люди с доброй улыбкой провожали их взглядами,
исполненными теплоты и сочувствия. Милиционер, трогательно косолапя рядом с громадным шофером, успокоившись, сосал сивисток. Через триста метров шофер оглянулся и крикнул, обращаясь к старцу:
- Отец! А ты не знаешь, что они едят?
- Все! - ответил за старца мужик в очках. - У меня шурин - мент! Рубает все подряд! Только успевай подавать!

КОНЕЦ

Менты меня всегда почему-то недолюбливали. И всегда норовили арестовать. Везде, в любой точке нашей планеты они доставали меня. Что-то во мне их настораживало и раздражало, ровно как и меня в них. Мы были как бы внешнимми раздражителями друг для друга. Но, в отличии от них, я никогда не останавливал их, не проверял документы и не штрафовал. Мое воспитание не позволяло этого делать. Эти же невоспитанные люди, запросто тормозили меня везде и всегда. редкий мент пройдет спокойно ми мо меня. Это уж если мент слепой, глухой или мертвый.
А все потому, что я маленький и хрупкий. Они видят, что я их не смогу обидеть или ударить и поэтому со мной смелели до отчаяния. Особенно, когда бесстрашно подходили группой.


Я даже рассказ такой написал про себя: вот он!


ХРУПКИЙ

Хрупкий слыл умным, добрым и утонченным малым. Видимо за это милицейские не любили Хрупкого. Милицейские любили грубых и злых малых! Поэтому, наверное, они как только завидят Хрупкого, так сразу радостно кричат на всю округу:
-Хрупкий идет! Хрупкий идет! Бей Хрупкого!

И бросив все дела, бегут бить Хрупкого. Налетят на него, словно муравьи на червя, и мутузят и мутузят. От души! Как в последний раз. Потом заберут в милицию и там издеваются, подвергают моральным унижениям. Ругаются при нем матом, пукают, сморкаются. Знают, что хрупкий не любит этого. Хрупкий легко переносил побои, но вот издевательства, матершину и пукание он терпеть не мог. Его сразу начинало крючить. А милицейским только этого и надо. Радуются будто дети малые, когда видят, как Хрупкого крючит. Собираются и смотрят на него.

Однажды Хрупкому все это надоело. Хуже горькой редьки. Но милицейские об этом не знали и продолжали его забирать в милицию и подвергать моральному унижению.Но как-то раз Хрупкому попалась на глаза книжка " Кама Сутра". Попалась на глаза, и он ее после этого прочитал. Он читал все, что ему на глаза попадалось: газеты, журналы, книги, квитанции, ценные бумаги, и даже милицейские протоколы. Такая у него была привычка. Прочитал он Кама Сутру и на него снизошло просветление. Он увидел мир по-новому. Он вдруг осознал, что нельзя больше позволять себя

подвергать унижению и оскорблению. Он стал изучать эту Кама Сутру и заниматься ею каждый день. Вскоре он так овладел всеми позициями, что ему не стало равных во всей округе. Даже бывалые индусы приходили взглянуть, как этот русский хрупкий паренек ловко выполняет сложнейшие позиции Кама Сутры. Любо дорого было посмотреть на Хрупкого во время занятий Кама Сутрой. Чего он только не вытворял! Каких только поз не выдавал.
Он даже усовершенствовал Кама Сутру. Сделал ее универсальным видом единоборств. Так, например, он в считанные секунды мог поставить своего партнера или партнершу в любую позицию. Да так, что из этой позиции ни одна партнерша потом выйти не могла без посторонней помощи. Вот как он усовершенствовал Кама Сутру! Позже он стал преподавать Кама сутру и стал Учителем. У него было много учеников и последователей.

И вот однажды он идет себе, как ни в чем не бывало по одной из центральных улиц родного города. Никого не трогает. Никому не мешает. Вдруг откуда ни возьмись - кучка бесчинствующих милицейских молодчиков. Идут, к прохожим пристают, обыскивают их, но ничего не найдя, на всякий случай охаживают их дубинками.
Ведут себя разнузданно и бесцеремонно, как всегда. Завидев Хрупкого, они ужасно обрадовались словно дети малые, захлопали в ладоши,засвистели в свисточки, запрыгали и закричали по обыкновению:
- Хрупкий идет! Хрупкий идет! Айда хрупкого пи...дить!!!

И налетели на него гурьбой, радостно повизгивая от предвкушения радостной борьбы.
Но это уже был не тот Хрупкий, что раньше. Теперь перед ними предстал другой Хрупкий, могучий и обогащенный великой Кама Сутрой. Он легко схватил подбежавшего к нему милицейского, заломил ему ногу за ухо и поставил в позу Срвствьютья Тхара (Перезревшая косточка персика: верхняя губа натянута на глаз. Большой палец правой ноги - в рот! Прим. автора). Другого милицейского он скрутил сначала в бараний рог, потом в бараний пах и поставил в позу Тьяхубхартха Тхменья (раком, то есть!). Другого - поставил на уши ( Бхутани шочитум дехе тьяна). Еще одного - в позу Бандхадам прахасьяси сиси ( Ласточка, кормящая птенца над обрывом: Ноги на ширину плеч, и - к затылку! Прим. Автора ) А командира патруля , сержанта Долбайло, он вообще поставил в позу Бхикакта йоге бхутапта нашрали в Ганге ( Тигр, отправляющий большую нужду в Ганге. Пуританское воспитание автора этих строк не позволяет ему описать ее!).

Стоят гордые милицейские в этих замысловатых позах прямо посреди главной улицы города, орут от боли и унижения. А Хрупкий, великий Учитель, удумал для них еще и циничную пытку: стал им вслух читать "Трансцендентальную феноменологию" Эдмунда Гуссерля. Завыли милицейские, взмолились:
- О! Пощади нас! О! Великий Хрупкий! Освободи нас от тяжких кармических последствий!
Хрупкий был милосерден и развязал запутавшиеся ноги милицейских. Освободил их от пут Кама Сутры. И бежали посрамленные милицейские прочь от страшного Хрупкого и сказали товарищам своим, чтобы не трогали больше Хрупкого, ибо страшен и опасен он был.
И не стало Врагов у Хрупкого, а стали у него только ученики и последователи. А в милиции до сих пор его ученики задержанных в позу Бандхадам прахасьяси сиси ставят!

(на снимке: Итальянские полицейские арестовывают Хрупкого)

Птичий грипп достиг Щелково. Голуби стали попирать. И неправда, что они ничего не понимают. Все они понимают. Вчера видел похороны голубя. Собрались члены его семьи. И два часа вот так вот сидели, нахохлившись.
Скорее всего, погибший был видным политиком и общественным голубинным деятелем. да только огрип не щаждит не рядловых голубей, не их начальство. Кросит всех без рахзобру. Думаете, у этого голубиного чиновника не было возможности уберечься? Не ходит в людные места? Нет. Но шел туда, где трудно! Туда- где он нужнее! ТЬуда, где хлебушек. Это возле киоска, где торгуют шаурмой: недоедают и бросаю/т голубям. Вполне возможно, что он просто съел отравленный шаурму или чебурек возле.
(на снимке рабочий момент похорон. Митинг. Который отдельно - мертв)

В детстве Ленин любил гонять голубей. Как завидит их, так сразу пальцы в рот и веселый свист! Житья голубям не было от Ильича. Мало того, что он свистел как чайник, так он еще их камнями (булыжниками в основном) голубей мира гонял. Высоко бывало зхагонял мирных птиц. Голуби тоо-о-о-лько соберутся похавать хлебушко, а Лени н тут как тут! С палкой, рогаткой, с берданкой, с дробловиком, с гранатой, с маузером, с тротилом, обвязанный тренитортилоусом. И ну, вызрывать голубинные гнезда (голубятни то есть) Голуби построят себе голубятню? только яйцйа высиживать сядут, а тут ленин с курчавой головой. Он лююбил голубиные яйца. Десяток мог за раз выпитьь. А за два - два десятка. А за три - три. И так до десяти. И если бы не диатез, то Ленин и больше бы выпивал. Бывапло на спор с братом Александром, целое лукошко уговаривал. Правда после этого у него случалась острая диарея. да такая острая, что афедрон в кровь!

Много лет с тех пор прошло. А голуби ждо сих пор не могут забыть проказы Ильича. И с тех пор передают из ключа в клюв легенды о жестокости Ульяновского птицегуба. А как восходит заря голуби летят к памятникам Ильичу, чтобы на голову ему нагадить, от омстить за яйца...

На снимке - голубь мира мстит Ильичу за политику геноцида по отношению к голубям.

Мы еще до конца не осознали страшную беду птичьего гриппа, как вдруг на нас свалилась еще одна - влице козлинного бешенства. первые случаи этого страшного заболевания зафиксированыф в Щелковском районе. Я их лично зафиксировал, Иду в церковь, а навстречу - по мосту группа козлов. Они всегда ходят группами. Потому что так не страшно. Они ни когда не набросятся на вас, если встретятся один на один. А группой они могу причинить вам немало беспокойст ва. Идут и не сворачивают. чувствую - у них недобрые намерения. Смотря на меня сподлобья, рога наготове, в любую минуту могут пустить их в ход. О том, чтобы уступитьь мне дорогу, венйце т ворения, даже не может быть и речи. Они, козлы считают венцами творения именно себя! Сбесились совсем. так и не уступили дророги. Я не стал испыттывать судьбу. Подождал пока они пройдут, что с козлами спорить! Правда ведь!
Кто то скажет - струсил! наджо было отстаивать свой гордое звание - человек! Да посереди речки! Они же скинули бы меня в студеную воду и все[! Они же - банда!!!!
Потом я узнал, что я правильно сделал что не вступил с ними в противоречи>я. Эта была известная банда, бешеных козлов, уже целый месяц держащая в страхе местное население. Они нападают неожиданно на мостиках на одиноких путников, на старущек, старичков, и стареньких журналистов. Активизируются осенью. У них начинается обострение бешенства. Берегитесбь бешеных козлов. если вас укусил юбешеный козел бегите сразу в травмопункт и сделайте укол.
( на снимке банда диких козлов выходит на дело. Запомните их лица!!!!)

Мы еще до конца не осознали страшную беду птичьего гриппа, как вдруг на нас свалилась еще одна - влице козлинного бешенства. первые случаи этого страшного заболевания зафиксированыф в Щелковском районе. Я их лично зафиксировал, Иду в церковь, а навстречу - по мосту группа козлов. Они всегда ходят группами. Потому что так не страшно. Они ни когда не набросятся на вас, если встретятся один на один. А группой они могу причинить вам немало беспокойст ва. Идут и не сворачивают. чувствую - у них недобрые намерения. Смотря на меня сподлобья, рога наготове, в любую минуту могут пустить их в ход. О том, чтобы уступитьь мне дорогу, венйце т ворения, даже не может быть и речи. Они, козлы считают венцами творения именно себя! Сбесились совсем. так и не уступили дророги. Я не стал испыттывать судьбу. Подождал пока они пройдут, что с козлами спорить! Правда ведь!
Кто то скажет - струсил! наджо было отстаивать свой гордое звание - человек! Да посереди речки! Они же скинули бы меня в студеную воду и все[! Они же - банда!!!!
Потом я узнал, что я правильно сделал что не вступил с ними в противоречи>я. Эта была известная банда, бешеных козлов, уже целый месяц держащая в страхе местное население. Они нападают неожиданно на мостиках на одиноких путников, на старущек, старичков, и стареньких журналистов. Активизируются осенью. У них начинается обострение бешенства. Берегитесбь бешеных козлов. если вас укусил юбешеный козел бегите сразу в травмопункт и сделае

Давеча вернулся из села Кащеево, что на Ярославщине. А прославилось оно в сопледнее время тем, что там живут люди, которые позиционируют себя с опричниками Ивана Грозного и хотят очистить русскую нацию от жидовской примеси. Я написал уже материал (три разворота), отдал читать начальству и жду, сколько они мне позволят публиковать.
Вот такие мрачные пейзажи там. Заброшенные церкви, поросшие чертополохом, безлюдные урочища и уямища. Страшно! Холодно. Собаки воют. Кочеты гогочут. Брр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-! И не верится, что еще вчера я пил на халяву французское вино с смешливыми девчатами в тепле казино Нью-Иорк ожидая прибытия после концерта Фила Коллинза.

на далеком острове Родос, что в Эгейском море где я бомжевал пару лет назад, повез меня один мужик в горы, чтобы там на работу устроить в бригаду албанских сброщиков оливок. Часа два от центра ехали по извилистым дорогам. И вдруг вижу -= красотишша! Дом на горе стоит дивный, в зарорслях прячется.
- Стой, говрю приятель! Что это за красотишша такая я такой ишшо не бачив!
- А-а-а-а- махнул рукой мужик>, Это дача Муссолини. - Он там не живет.

Поднимаюст на гору и вижу действительно дача Муссолини. У него губа не дура. Отгрохал себе дачку. А у властей Родоса нет бабок ее содержать, а то ведь можно было бы сделть музей диктатора, собрать всякие старинные вещички, все бы пошли посмотреть, как жил муссолини. Я бы первывй!!! И туристов туда возить и бабки за это взымать.
Или бы продали бы нашим новым русским. дача-то нормальная? деревянная. Только стекла вставить, а то - побиты. местные мужики двери поснимали, сантехнику тоже, даже розетки посдирали.
Мужики везде мужики. А провода сдали в пункты приема цветных металлов.

Вот и стоит себе дачка диктатора Муссолини вся заросла, забытая всеми. Я там провел пару ночей. Постелил там веток и травкиХорошо! Только крысы бегают заразы!!! Там, внизу, возле Эгейского моря бродят мирриады бездомных кошек, а тут как назло - ни одной. Я боялся, что они откусят мне мой ред хот чили перчик пока я буду спать. А днем я бродил по горам и слушал мение птиц и блеяние козлов.
Вот этот домик!! И я на пороге сижу.

расскажу про одного мово дружка



Павел Эдуардович Головко - преподаватель одного из Московских ВУЗов. (фамилия и имя - изменены по его настоятельной просьбе. Не хочет популярности!) Кандидат наук. 47 лет. Отличный семьянин. ( Правда, это уже второй брак! В первом, надо полагать, он был не очень отличным семьянином.) Веселый компанейский мужик. Может выпить и закусить. Ни одну юбку не пропустит! У меня нет оснований не верить ему. У него нет оснований рассказывать мне неправду. Фамилии-то изменены! Более того, у меня есть все основания верить ему, поскольку я был отчасти невольным свидетелем происходящего. Я учился с ним в одном ВУЗе, в одно и то же время! Но, правда, не знал тайной детерминанты его тогдашнего поведения.

Оказывается, в то далекое время, наш Пашка жил двойной жизнью, одна из которых, тайная, была намного интересней первой - явной! Вот так Пашка!

Пашка был всегда веселым и компанейским парнем. Эдаким балагуром, повесой, бретером и дуэлянтом. Вокруг него всегда собирались беспечные, озорные и бесшабашные девки. Бывают такие страшненькие пацаныф: к ним словно магнитом тянет. Кроме всего, Пашка, в отличие от нас, был талантлив и отлично владел английским языком от нас и запросто общался с иностранными стажерами, обучавшимися в нашем Университете на их родном языке.

Порой его отношения заходили довольно далеко. В то время мы с каким-то страхом наблюдали за его отчаянными любовными похождениями с иностранными студентками. Тогда, в далекие семидесятые за такие связи можно было легко вылететь из университета. Это в лучшем случае. А он никого не боялся. И беда обходила его стороной. И теперь понятно - почему! Наш Пашка был секретным сотрудником КГБ.

- В семидесятые годы в университете было полно сексотов и стукачков. Я не побоюсь сказать - добрая треть! И не ошибусь. - Рассказывает теперь уже Павел Эдуардович, серьезный ученый. - КГБ держало свою вездесущую руку на пульсе студенчества. Оно знало настроения и связи, увлечения и имело компромат против многих студентиков! Именно компромат и привел меня в КГБ.

Однажды во время моего дня рождения, на котором было полно моих друзей иностранцев, мне позвонил какой-то мужчина, и, назвав меня по имени отчеству, предложил встретиться на следующий день возле библиотеки, чтобы сообщить мне что-то интересное. Я, конечно, подумал, что это кто-то из друзей прикалывается и пришел, чтобы тоже приколоться. Но меня встретил серьезный незнакомый мужчина, не расположенный к шуткам и велел следовать за ним на расстоянии десять шагов. Он привел меня в серое здание. Ужас сковал мои члены! В сумке у меня было штук десять дисков «Pink Floyd» и «Deep Purple», парочка джинсов, модные пакеты с изображением джинсовой жопы! Это грозило тюрьмой! За жопу могли посадить! В то время предпринимательство в любом его проявлении не поощрялось вовсе. Ни тебе кредитов, ни тебе налоговых льгот! Сам крутись, как можешь! Пока не попадешься. Ну, ты, знаешь! Сам, поди, попадался!

Беседу нашу серьезный мужик начал сурово: « Мы все знаем, но для вас лучше, если вы во всем чистосердечно признаетесь!» Ну, конечно, блефовал. Знали они не все. А скорее всего, ничего вообще не знали. Всего лишь один из избитых приемов целенаправленного воздействия на человека - шантаж с компроматом и запугивание! Но я этого тогда не знал и не мог знать, и, к тому же, очень ценил свою свободу и решил не грубить, не выделываться, и во всем признался.

- А было, в чем признаваться?

- А то!!! Я ведь, как и все, думал, что половые связи с иностранками преследуются в уголовном порядке. Моя юридическая безграмотность была потрясающа! Но кроме юридической безграмотности был еще и животный бессознательный страх перед карающей рукой КГБ. Сколько мы наслушались всяких страшилок! Отзвуки 37 года не умолкали в наших сердцах ни на минуту. Я чистосердечно признался во всех своих порочащих связях. Ну, кроме того, я ведь приторговывал дисками и джинсами. А это статья 154! До двух лет с конфискацией! Иностранцы доверчиво сдавали мне свой нехитрый скарб для продажи. Очень выгодная работа! Это позволяло мне неплохо одеваться для студента, курить болгарские сигареты и пить чуть ли не каждый день! Вообще - для студента я был сказочно богат!


И тут, представь себе, этот мужик предлагает мне сотрудничать! А суть сотрудничества, как я понял, сводилась к тому, что то, чем я занимался до этого нелегально и опасаясь ареста, я теперь должен был делать явно и во благо Отечества! Ну скажите, мог ли я, находясь в здравом рассудке и трезвой памяти, отказаться от такого сотрудничества? Да никогда в жизни! Склонять к греху иностранных девчат для безопасности нашей Родины - что может быть почетнее! Можно сказать, что я склонял к греху нашего классового врага! Гордость наполнялось сердце мое! Никогда я еще не чувствовал себя так необходимым своей стране! Никогда я еще не испытывал такого желания отдать ей всего себя без остатка! До последней капли! Какой такой капли? Почему последней?


Короче, подписал я бумагу, в которой говорилось, что пусть меня покарает Бог, да отсохнут мои уды, если я разглашу тайну наших отношений. Я обязался в той бумаге работать не покладая рук своих, не щадя уд и ятр своих, не жалея чресел... Вот так вот! И ты знаешь, я действительно в тот миг почувствовал в себе потрясающую ответственность, проникся сильным патриотическим позывом! Мне хотелось петь «Интернационал»! Я был неисправимым романтиком. Начитался книжек про шпионов, А тут все было как в кино! Мы встречались на конспиративных квартирах, в гостиницах, на заброшенных стройках, в сараях, на чердаках, на пустырях, ночью! То, о чем я мечтал мальчишкой, бегая за сараями с другими такими же голоштанниками, сбывалось. Я был тайным агентом спецслужбы! О! Боги! Это было чудесно! Явки, пароли, агенты - все было настоящее! И враги были самые, что на ни есть настоящие. И за тобой стояли люди, которые верили в тебя и страна, которой ты вдруг стал неожиданно нужен.

- А в чем заключалась суть вашего сотрудничества, кроме того, чтобы совращать несчастных студенток и спекулировать шмотками?

- Да! Кроме этого у меня конечно были и еще дела! Например, с самого начала у меня было конкретное задание. Я должен был войти в контакт с одной студенткой, которая подозревалась в сотрудничестве с западными спецслужбами. И дальше - согласно обстановке! Контакт! Есть - контакт! Фул-контакт! Полная импровизация! Свобода действий! Никаких ограничений!

- А не было ли все это игрой? Милой взрослой игрой, придуманной взрослыми дядями, чтобы держать в страхе народы СССР, чтобы иметь основания содержать огромную карательную машину?


-Игра? Хорошенькая игра! В таком случае, мы продули с огромным счетом в эту игру! Обрати внимание на результат этой игры! Некогда мощная и гордая страна с огромным военным потенциалом превратилась сейчас в маленькое, грязное, нищее, погрязшее в долгах по самые помидоры, разрозненное амбициозное государство, с озлобленным вороватым народом. Не мы подорвали экономику и государственность Америки, а они сделали нас!
Не надо быть крупным аналитиком, чтобы догадаться, что студенты, пребывающие в нашу страну для обучения, проходят определенную подготовку в западных спецслужбах. Это вполне естественно! Ведь им тоже необходимо подстраховаться, чтобы этих студентов не завербовали наши спецслужбы.

Вспомни: у нас даже перед отправкой на заслуженный отдых в Болгарию, и то люди проходили собеседования и проверки! А тут - капстраны! Ничего удивительного, что кто-то из западных студентов соглашался выполнять некоторые поручения спецслужб, движимый чувством патриотизма типа моего или материальными соображениями. Каждый по чуть-чуть. Кто-то привозил нелегально литературу, кто-то вербовал агентуру, кто-то фотографировал объекты, а кто-то их и взрывал!!! И я был одним из тех, кто помогал раскрывать ходы этой большой игры! Гордостью наполнялось мое юное пламенное сердце!

- Ну ты вошел?

- Куда?

- В контакт со студенткой!

- Ах, ты все об этом! Ну конечно вошел! Еще как вошел! Это было не очень сложно с моей-то репутацией: бабника и альфонса. Иностранки любят бабников и альфонсов. Хлебом не корми - вынь да положь им бабника или альфонса! Простого положительного мужика они на дух не переносят! Бегут они простого мужика! Не любят! Ох! Не любят! С хорошими мужиками они и у себя , в Европе, могут насладиться! Там у них хороший мужик на хорошем лежит и хорошим погоняет! А всякие подонки, типа меня, это только в России живут! Генетика! Я был вхож на все студенческие вечеринки. А вечеринки в то время были каждый день. А то и чаще! Я встретил ее на кухне в общежитии.

Она чистила картошку, склонясь над ведром. Я подошел и предложил свою помощь. Парень я был хоть куда! Оторви и выбрось! Кровь с молоком! На губах. Никто из девушек не мог мне отказать, когда дело касалось почистить картошку! Только каменное сердце способно было отказать мне в этой мелочи! « Садись!» сказала просто она. Слово за слово, картошкой по столу. Поцеловались между делом. В общем, почистили мы в тот вечер картошки! Картошка удалась на славу! Только кожура летела!!!!

Мы стали настоящими друзьями. Не разлей вода! Не разожги огонь! О нашей нерушимой дружбе слагали легенды, пословицы и поговорки. Пели песни. По ночам. Мы были неразлучны. Не расставались ни на минуту. Разве только для того, чтобы сходить в туалет, справить нужду, да отчитаться о проделанной работе перед вышестоящими товарищами. А она в это время успевала передать шифровку да справить свои нехитрые женские дела. В КГБ нарадоваться не могли на наш союз. Информация в центр потекла рекой. Воронеж вышел на первое место в стране по количеству информации! Не было ему равных ни у нас в стране, ни за рубежом! Ну, конечно, сразу благодарность от Андропова, награды правительства, медали, цветы, ленты разноцветные, премии различные. Многие сотрудники КГБ купили в то время машины, квартиры, дачи, акции инвестиционных фондов...

- Ну, ты меру-то знай...

- Простите... Увлекся... Не было тогда инвестиционных фондов! Да! Но действительно, это свое первое задание я выполнил блестяще!


- А тебя каким-то образом готовили, или же все было спонтанно?

- Конечно, мы встречались с моим непосредственным шефом довольно часто. Работа по подготовке велась очень интенсивная. Основы психологии, способы вербовки, методы проникновения в психику, форсированное воздействие на личность, композиция контакта, способы разработки кандидата, психофизические аспекты результативного общения, калибровка партнера по общению, нейролингвистическое проникновение в психику, принципы оценки и анализа информации, методы активного изымания фактуры, искажение информации и дезинформация, техника интерпретации фактов... Ох! И все это еще осталось в голове... Разбуди меня ночью, я тебе все расскажу! Разбуди только, попробуй!


Все это, так или иначе, преподносилось мне на занятиях во время наших встреч. Уйма информации! Встречались мы, как правило, на конспиративных квартирах у простых граждан
. У каждого штатного работника КГБ была целая сеть таких квартир. Для меня работать в КГБ было гораздо интереснее, чем учиться в университете! Я столкнулся с интереснейшими людьми. Все мои ранние представления о КГБ были разрушены! Передо мной были профессионалы высочайшего класса. Тонкие, умные, и я скажу больше, сердечные люди. Руководство у меня время от времени менялось. Кого-то убивали. Кто-то шел на повышение. А меня передавали по наследству. И со всеми, с кем мне приходилось работать, мы становились хорошими друзьями. Я с благодарностью вспоминаю то прекрасное время и тех замечательных людей. С некоторыми из них мы и сейчас встречаемся в городе и приветствуем друг друга едва заметными кивками головы.

Хотя я думаю. Что можно было бы уже и подойти и по дружески похлопать друг друга по плечам. Сколь уж времени прошло-то!

- А ты не подумывал о переходе на профессиональную работу в КГБ?

- Еще как подумывал. И мы даже говорили по этому поводу с одним из руководителей. Но я был нужен именно на этом месте. Именно в этом образе.


- А вот чисто по-человечески, не было чувства вины перед твоими иностранными друзьями? Ведь они тебе верили! Считали тебя своим другом... А ты стучал на них...

- Стучал... Слово-то какое... Для меня они были прежде всего противниками. И я не забывал об этом ни на минуту. Хотя, конечно, было и чувство вины! Оно тяготило и давило меня. Я порой не спал ночами. (Днем отсыпался!) Но успокаивало другое. Дело в том, что некоторые из этих, на первый взгляд невинных овечек, действительно выполняли задания иностранных разведок. Однажды моя девушка попросила меня пойти с ней фотографировать старинные районы . Она боялась за свою фотоаппаратуру. У нее была очень дорогая фотоаппаратура. Слишком дорогая для студентки. Я, разумеется, согласился. Однако меня насторожило то, что она в основном фотографировала старинные дома таким образом, чтобы был виден левый берег. Авиационный завод в частности. Потом мы забрались в центральный корпус ВГУ аж на самый чердак и оттуда вели свои съемки.

Нехорошо ведь фотографировать наш авиационный завод! Я же ихние авиационные заводы не фотографирую! Естественно, эту пленку я потом подменил по-тихому. Представляешь изумление американских спецслужб, когда они, приплясывая от нетерпения, напевая гимн Соединенных Штатов, проявив пленки, вместо подробной панорамы авиационного завода вдруг увидели изображение великого Ленина! Обломайтесь, империалисты несчастные! Да таких примеров было вполне достаточно...

- Ну а что ты имел от своей работы, кроме морального и физиологического удовлетворения?

- О! Ничего себе! Это не так уж и мало... Платили ли мне, спрашиваешь ты? Да! Платили. Но я говорю без кокетства, что даже если бы не платили, я бы все равно работал. Мне было чертовски интересно. И кроме этого, я действительно в то время искренне гордился своей страной, своим народом, своей историей. Во- первых, общение с иностранцами давало мне очень много. Я открывал для себя другой мир. Меня мои иностранные друзья весьма интенсивно снабжали запрещенной литературой. «Доктор Живаго», «Чевингур», «Метрополь», Солженицын, Освальд Шпенглер, Ортега-и-Гассет, Ницше и Фрейд... Все же это было запрещено, друг мой! Все! Все что сейчас проходят в институтах! Кошмар! Но мои друзья проводили такую подрывную деятельность, что, в конце концов, окончательно подорвали мое доверие к политике моей страны, разрушили мою любовь и сделали меня врагом номер один! Я тогда серьезно стал подумывать, с кем бы из моих подружек поскорее сорваться из этой чудовищной страны!

- А вот с твоими подружками... Это была только физиология, или все же подразумевались какие-то чувства?

- Какие-то!!! Конечно! Я даже пару раз собирался серьезно жениться! И даже подавал заявление в посольство одной из капиталистических стран! Там оно называется « Обязательства жениха и невесты». Но обстоятельства были против меня. КГБ не препятствовало. Им это было на руку. Но западные спецслужбы заподозрили неладное, надо отдать им должное. Мою подружку затаскали по допросам, когда она благополучно возвратилась на родину. Там, как оказалось, тоже умные парни работают. Видимо - из наших...

- А сколько тебе платили, если не секрет?

- Да что ты приклепался? Сколько платили, сколько платили! Не все измеряется деньгами! По разному платили! За удачную операцию могли и пару сотен кинуть. На угощение и вербовку информаторов давали... На углубление контакта, на подарки... Опять же - командировочные, если куда-то надо ехать! Не за свои же деньги поить иностранцев! А так, обычно - пятьдесят рублей! Считай - стипендия! Все по ведомости. Расписываюсь, как положено! Только там не фамилию свою ставишь, а кличку! Все тайные сотрудники проходили там по кличкам! Никто не светился! И сейчас, даже если вскроют архивы, долго придется по почеркам устанавливать того или иного агента. Мы же все писали отчеты о каждом задании! Это было самое утомительное в нашем деле. Подробный утомительный отчет. С кем, когда, как, сколько раз... Пишешь, пишешь, как Ванька Жуков... Взглянуть бы сейчас хоть одним глазком на эти отчеты. Хотя, конечно, наверняка, они уже уничтожены за давностью лет...

- А не бывает мучительно больно за свое прошлое?

- Наоборот! Я горжусь тем, что у меня была такая страница в биографии. Ни о чем не жалею. Ничего предосудительного я не совершил. Да меня и не просили! Хотя был, наверное, один момент, когда меня попросили войти в контакт с одним воронежским поэтом. У него собирались представители передовой молодежи и читали стихи и прозу, предавались пороку, в общем - подрывали основы государственности, но я скромно отказался от такой чести. Предаваться пороку с поэтессами - еще, куда ни шло, но стучать на них - это пошло! И ты знаешь, в тот раз, мне показалось, что мой очередной шеф с какой-то благодарностью и уважением посмотрел на меня... Я же говорю, это были очень тонкие и умные люди, и они прекрасно понимали, что они делают. Но над ними было еще начальство. Очень высоко! И вот оно не всегда было очень умное!

- А бывали забавные случаи в этой твоей жизни?

- Сколько угодно! Все происходящее тогда было презабавно! Однажды меня командировали в Москву. Бывали в моей работе время от времени интересные разовые акции в других городах. Я должен был встретиться с сотрудниками одного зарубежного военного ведомства. Я был к ним приставлен пару месяцев назад. И вот я разместился в шикарной гостинице. Прекрасный номер - люкс. У меня замечательная легенда. Я приехал по научной части! С понтом - симпозиум. Он, в самом деле, проходил и у меня даже было приглашение. Я уже в то время на кафедре работал. Все честь по чести! Правда, специализация другая! Но это - детали! Ну, я звоню американцам, а там мне отвечают, что их пока нет, но они скоро будут. А пока суть да дело, я потихонечку попиваю прекрасное винцо, покуриваю чудесные американские сигареты. Время идет, американцев нет. Ближе к ночи я вырубился от винца. А тут - телефонный звонок приводит меня в чувство.

- Как дела? - спрашивают меня Московские товарищи.

- Какие такие дела? - спрашиваю я в свою очередь. Не пойму, где я, и сколько меня. - Что за дела?

Полчаса они втолковывали мне, кто я такой и что мне надо делать. Но звонить в таком состоянии мне не рекомендовали. Ну что сказать! Я же не железный Феликс! В другой раз в ресторане, сижу, разрабатываю одного западного немца. Выпиваем с ним потихонечку. Играет музыка. Мне хорошо! А в то время курить за столиками было почему-то в ресторанах нельзя! Чушь, конечно, страшная! Помнишь у Макаревича: «Только дым сигарет у дверей в туалет...» Ужасная примета времени. Выхожу я туалет, покурить. А там мужик, прислонился к стене, плохо ему, видимо. Я говорю ему: « Что! Плохо браток?» А он ко мне тихонечко по имени- отчеству обращается: «Вы поосторожнее с водочкой! Не гоните! Дело - прежде всего!» Контролирует, оказывается меня! Я тогда чуть было не упал от неожиданности. Кругом наши! А однажды меня пытались завербовать в военную контрразведку. Это, когда я уже сотрудничал с КГБ. У меня был один приятель - араб.

А у него братишка - высокий чин в военном министерстве. Так вот, на меня вышли военные парни и попросили завербовать этого парнишку. Я бы, конечно, с удовольствием и это сделал бы для своей многострадальной Родины, но КГБ пресекло мое двурушничество. Нечего распыляться! Нам еще арабов не хватало! У нас своей работы невпроворот! Я был , конечно, чрезвычайно горд такой своей острой востребованностью! Потом были, конечно, еще предложения и от других иностранных спецслужб, но я был предан КГБ! Привязался я к ним!

- А бывали огорчения?

- Огорчения бывали. Самые большие огорчения, когда расстаешься с теми людьми, к которым ты привязался. И ты осознаешь, что расстался ты с ними навсегда! И больше никогда в жизни не увидишься. А ведь люди меня окружали прекрасные! Сейчас меня такие не окружают...

- Ты имеешь в виду работников КГБ?

- И их, конечно, тоже. Хотя и среди агентов спецслужб встречались прекрасные люди. Они прекрасно делали свою работу. Их нельзя было не уважать!

- А из твоих друзей или близких, кто-либо знал о той, другой твоей жизни?

- Ну вот ты-то ведь не знал? Значит и другие тоже! Кое-кто, может быть, и догадывался. Я по пьяной лавочке наверняка мог сболтнуть где-то... Но знаешь, в это поверить было достаточно трудно. Таких не берут в космонавты! Сотрудник КГБ не должен быть таким! Сотрудник КГБ должен быть в сером костюме и в галстуке! Я же был свой в доску! Не просыхал я, в общем! Хотя, один человек - знал точно! Он сам работал на КГБ. Доходило до абсурда. О том, что я сотрудничаю с конторой, в самой конторе знало всего пару человек. Каждый штатник имел десятка два внештатников.

Мое подозрительное, в корне неправильное поведение, естественно, оказывалось в поле зрения других штатных сотрудников. И они приставили ко мне моего же приятеля. Вербанули его в один момент. Вербовка наших - это вообще задача для новичков. Бывало, он встречает меня и говорит: меня де просили поприсутствовать на твоем дне рождения. Проконтролировать! Ты не возражаешь? Присутствуй, говорю! Это лучше, чем кого-то незнакомого пришлют! Но о том, что мы с ним в курсе двойной игры друг друга, мы конечно никогда не докладывали. Это был наш маленький секрет. Мы же должны были иметь от КГБ хоть какие-то секреты! Должна же в нас самих оставаться маленькая загадка! Изюминка! Хотя я убежден, что там об этом знали. Они все просчитывали! Это были АСЫ!

- А как в КГБ относилось к твоему, мягко скажем, гусарскому образу жизни?

- А что им? Их устраивал мой образ. И меня тоже! Я был контактен и мобилен. В любую минуту мог пойти в любое место, познакомиться с кем угодно и где угодно.

- А сейчас, случаем, не сотрудничаешь?

- Нет! Мы расстались на заре перестройки! Изменились задачи, сместились акценты и приоритеты. Для выполнения современных задач я не гожусь! Да и возраст, сам понимаешь! Я уже не тот, что раньше! Раньше неделю пил - и ничего! Свеж, как огурчик! Любую резидентку иностранной разведки покрывал по пяти раз кряду! А сейчас три дня - и все! Неделю отхожу! Ну, разок, может быть, покрою... Но ведь этого недостаточно, чтобы расколоть врага! Какой из меня теперь к черту контрразведчик?!!!

КАК ДОСТИЧЬ УСПЕХА


Вступление или введение, как вам угодно. (Хотя, если разобраться, то по существу, мы никуда не вступаем и ничего не вводим!)
Книга Дейла Карнеги " Как завоевывать друзей" увидела впервые свет в кровавом 1937 году. Сколько воды уж утекло? А сколько вместе с водой утекло всякой гадости и нечистот? Кто-нибудь считал? Нет! А потому, что это никому не интересно. А книга Дейла Корнеги все живет. Однако, следует заметить, что многие ее рекомендации безнадежно бесполезны для нас - русских. Что немцу радость - русскому - смерть! И поэтому, я внимательно перечитав эту книгу немедленно попытались пересмотреть ее основные положения в свете нашего национального менталитета.

1. Как читать эти рекомендации.
2.
- Перечитывайте каждое предложение дважды и повторяйте про себя. Начинайте прямо с этого предложения. Потом перепишите это 37 раз и отправьте друзьям!!!!
- В процессе чтения шевелите губами и улыбайтесь.
- Подчеркивайте всякую удачную мысль. Начните прямо с этой!
- Перечитывайте эти рекомендации своим знакомым, родным и близким. Начните прямо с того, кто случайно оказался с вами в эту трагическую минуту.
- Внесите игровой момент в это занятие. Например: предложите друзьям взымать с вас по рублю за каждое нарушение принципа. Взымайте так же с товарищей по рублю. Просто так. Перепишите эти рекомендации т ридцать раз и три раза и отошлите их своим друзьям. И будет вам счастье.

2. Основные методы обращения с людьми.
Не критикуйте, не осуждайте и не жалуйтесь. С людьми надо вести себя очень сдержанно, чтобы ни в коем случае не огорчить их. К примеру, заходит к вам вооруженный грабитель в квартиру. Человек, не читавший наших рекомендаций непременно начнет увещевать негодяя, укорять его, а то и оскорблять. И наверняка получит по заслугам. Другое дело - вы. Читайте, что будете делать вы! Поприветствуйте нежданного гостя. Улыбнитесь! Скажите ему что-нибудь смешное, к примеру: "О! Сара! Гляди! Кто к нам пришел!!!" Предложите выпить, закурить, оттопыриться по полной программе с девочками. Дайте, в конце концов, денег с собой, какую-нибудь теле и аудио технику. И вы увидите, как подобреют глаза этого несчастного парня ( или девушки, или парней, если он придет не один!) Наверняка он ( она, они) будет потом сожалеть о содеянном!
Давайте не осуждать людей. А учиться понимать их. Ну а если вооруженный гость - иноземец? Тут сложнее. Вас может спасти только знание языков. Изучайте языки! Прямо с сегодняшнего дня! Надо искать причину тех или иных поступков людей. А потом - уже осуждать или критиковать. А причина проста. Экономическая и криминальная ситуация в стране. Надо налаживать экономику, а потом уже осуждать людей! А прежде чем осудить человека. Его надо еще поймать! Как же вы его осудите, если вы его еще не поймали. А чтобы поймать - надо наладить работу правоохранительных органов!

Честно и искренне оценивайте достоинства людей.
Не скупитесь на похвалу. Каждый человек в чем-то превосходит вас. Вот, к примеру, вы договорились с девушкой о свидании, а она не пришла. Не надо сразу огульно осуждать ее. Посмотрите, в чем-то она ведь лучше вас. У нее и ноги длиннее, и грудь круглее, и мордашка, если присмотреться, получше вашей будет, раз в десять. Скажите е йоб этом открытии и она исполнится благодарности к вам и, непременно, изменит свое отношение к вам. Не надо видеть в людях только плохое. Ведь, наверняка, к другому парню она приходит вовремя. Как отличить искреннюю оценку ваших достоинств от наглой лести? Очень просто. Лесть всегда лжива. Если вы мужчина, а вам говорят: "Какая у вас красивая попка!". Не верьте льстецу! Посмотрите ему прямо в глаза, и вы поймете, что у него на уме какие-то прагматические, далеко идущие, цели. А если вы смазливая девушка, а вас хлопают по накладному плечу и говорят: "Ты славный парень, Чарли!", наверняка, этот льстец просто успел за то время, пока вы ходили в туалет, чтобы поправить прическу и подвести глаза, надраться, как свинья.
Мы часто забываем, что похвала - главная побудительная детерминанта поведения людей. Многие хорошие дела делаются только ради похвалы. Порой бывает достаточно сказать официанту: "Ах! Какой молодца! Так держать, парень!" чтобы спокойно после этого уйти, не расплачиваясь, сопровождаемый благодарным, полными счастливых слез, взглядом официанта.


Побуждайте в другом человеке сильное желание.
Помните, никто не заставит человека что-то совершить, кроме его самого. (Исключая, конечно, хорошо вооруженных людей, конвойных там разных.) Надо просто убедить человека в том, что это необходимо в первую очередь ему самому. Ну, к примеру, вам нужно обольстить невинную девушку ( Ух! Ничего себе! Дух, просто, захватывает!) Ага! Надо доказать, что это необходимо в первую очередь ей. Делать это нужно очень деликатно. Пусть вроде, как бы это она вас соблазняет. Пусть почувствует свою значимость. Для начала подробно изложите ей ваши цели. Покажите, как это делают другие. Скажите ей, что она у вас первая. Будет. Дайте ей побольше денег, чтобы поверила. Купите ей золотое кольцо, платиновый браслет, машину, виллу, свадебное платье и поженитесь, в конце концов. Где вы еще найдете невинную девушку. И вы увидите, какой у нее возникнет страстное желание. Ну а если она вас обманет и окажется виноватой - не беда! Разведитесь. Пусть знает, как обманывать честных и порядочных парней.

Часть 2.
Шесть способов понравиться людям.

1. Проявляйте искренний интерес к людям ( даже если они, как правило, тупые, ограниченные лохи!)
Я вспоминаю один случай. Один мой знакомый вложил все свои сбережения в один инвестиционный фонд, который он всегда называл на три буквы. Когда он пришел за своими денежками, ему сказали, что его денежки: "Тю-тю!". Друг мой взревел от ярости и хотел открыть беспорядочный огонь из стингера, но тут вышел менеджер банка и живо поинтересовался у моего друга, что с ним такого необычного стрялось. Полчаса мой приятель рассказывал менеджуру о своем горе. Менеджер очень внимательно, не перебивая, слушал его, распрашивал о семье, о жене, о детях, о любовницах. Потом выяснилось, что они оба заядлые рыбаки, футбольные болельщики и страстные эксгибиционисты. Прошло много лет с тех пор. Деньги моему другу так и не вернули, но ту памятную встречу он вспоминает с благодарностью. " Если бы не тот дурик, - говорит сегодня мой друг, известный политик. - я бы уже сидел в тюрьме за вооруженное нападение на банк! Ха-ха-ха!"

2. Улыбайтесь!
Помните: Никто не нуждается в улыбке больше тех, кто не может дать вам ничего, кроме нее. Когда вам нечего дать человеку, улыбнитесь ему. Широко улыбнитесь Впрочем, даже если у вас есть, что ему дать, лучше все-таки улыбнуться ему. Правда, прежде чем приять это правило за основополагающий жизненный принцып, посетите дантиста. Грустно улыбаться, не имея для этого ни только достаточных оснований, но и достаточного количества зубов. Ничего, кроме огорчения и тоски в этом случае ваша улыбка людям не принесет.
Один мой знакомый, достаточно мрачный, желчный, алчный, и достаточно пожилой человек, писатель юморист, пожаловался как-то мне, что у него вот уже пять лет как прекратились интимные отношения с женой. Я порекомендовал ему почаще улыбаться. По поводу и без повода. Просто так. Я посоветовал ему научиться радоваться жизни и без интимной жизни. Ведь сколько людей живут без интимной жизни и улыбаются. Однажды , я увидел идиотов, которые вообще не знали о существовании интимной жизни и тем не менее - улыбались! Я был тогда просто потрясен. Я хотел снять шляпу перед этими мужественными людьми. Но у меня не было шляпы. Я снял тогда то, что было. "Отчего так?" - спросил я своего лечащего врача. Ничего не ответил мне врач, лишь только поглубже всадил мне иголку в вену.
Мой мрачный, обозленный на жизнь приятель последовал моему совету и на следующее утро во время завтрака вдруг ни с того, ни с сего широко улыбнулся жене и громко и отчетливо сказал: "Доброе утро, дорогая!" Жена была просто потрясена. Она до сих пор потрясена и проходит курс лечения. А мой друг благополучно женился на другой легкомысленной девушке, которая была лет на двадцать моложе его сбрендившей жены. И теперь у него наладилась интимная жизнь, и он стал улыбаться широко непринужденно и искренне.
История знает случаи, когда благодаря улыбке человек избавлялся от недугов. Например один мой знакомый страдал острой формой шизофрении. На него время от времени накатывало что-то и он начинал вдруг буробить что-то бессмысленное. "Что делать?" спросил он меня. " Улыбайся!" - ответил я ему. И мой друг стал улыбаться. От шизофрении он так и не избавился, но зато он стал депутатом государственной думы и сумел преодолеть свой недуг и поставить его на службу государственности и законности.
Улыбайтесь! И у вас тоже все будет хорошо и на работе и в личной жизни!
Александр Мешков

Помните, что для любого нет звука, приятнее, чем звук собственного имени.

Иногда бывает довольно трудно запомнить имя и фамилию нужного человека. Особенно, если это африканское имя. Типа: Нгвамбджуна Нхвомомбудан Джалумба. И тогда некоторые люди предпочитают обходиться другими, удобными для них имегнами. Например – Толик, или – Николай. Это не всегда нравится тем людям, которых так называют. Один мой знакомый так схлопотал себе по фейсу, когда назвал одного африканского делового партнера из Буркина Фасо Гаврилой. Он не мог знать, что в языке йоруба, на котором разговаривал африканский деловой партнер, слово «Гаврила» означает «… твою мать!» Поэтому лучше всего запоминать или записывать имена людей, с кем ты имеешь дело. Да и с кем не имеешь, тоже лучше всего записать, а то вдруг придется поиметь с ними дело. Одного моего приятеля как-то ночью пьяного замели менты. Крепко ему тогда досталось! По первое число! Неделю лежал без движения. Как он, бедняга, сейчас сожалеет, что никого из них не знал по имени! Годы спустя он стал миллионером.
Или вот еще один пример. Директор одной сельской школы присвоил своей школе имя Рема Вяхирева. И что вы думаете? Через некоторое время школа получила новенькое оборудование, компьютеры, телевизоры, магнитофоны. А сам директор не остался в накладе, пошел на повышение. Его, кажется, пригласили работать в министерство энергетики.
Имя неизменно будет являться магическим звуком, независимо к кому мы обращаемся: к президенту ли, или к его заместителю, к министру финансов ли, или к министру здравоохранения, к депутату государственной думы, или к его жене, пока он в командировке. Помните об этом!

Будьте хорошим слушателем. Поощряйте других на разговор о них самих.
Мой приятель, следователь прокуратуры по особым делам, всегда поражал меня своим удивительным умением разговорить собеседника. Всякий раз, присутствуя от безделья у него в кабинете на допросах, я просто не мог нарадоваться на его своеобразную манеру общения. Сам он говорил очень мало. Был скуп на слова. Все больше жестами объяснялся. Но в его присутствии подследственные, ранее молчаливые и лаконичные, буквально преображались: становились болтливыми, раскрепощенными. Даже самые омерзительные преступники на его допросах превращались в уморительных собеседников, раскрывая свой талант неповторимых рассказчиков. Столько было в этих рассказов неподдельного, искреннего юмора, что Петросяна от зависти, наверняка схватила бы падучая. « В чем заключается секрет твоей работы?» спросил я его как-то. « А ни в чем! – искренне удивился тот. – Просто я не перебиваю своего собеседника, и переключаю внимание только на его собственную личность. Я даю ему почувствовать, насколько он важен для меня. Ну а если этого бывает недостаточно, то дам ему раза по его наглой харе, и он сразу заговорит!»
Помните, что вашим собеседникам во сто раз интереснее его проблемы, нежели ваши. Что даже маленький шанкр на теле любого русского человека вызывает у него больше беспокойства, нежели даже самое страшное землятресение в США!

Как заинтересовать людей.
Говорите о вещах, интересующих вашего собеседника.
Всякий, кто хоть раз бывал в гостях у нашего президента, мог обратить внимание, на его доброжелательность, общительность и широту его кругозора. К чему это я? Да просто так.
Так вот, прежде чем идти в гости к кому-нибудь, тщательно подготовьтесь к этому визиту в плане профессионального общения. Если ваш знакомый Президент, почитайте газеты, посмотрите информационно-политические программы, запомните: куда и зачем он ездил. Потом, за апперетивом, как бы невзначай его спросите об этом. И будьте уверены, целый вечер он будет взахлеб рассказывать вам без умолку о том, какой у Томи Блейера дом, какая милая жена у Нельсона Манделлы. А если вы идете к юной красавице, модели, почитайте журналы «Elle", "Cosmopoliten", "Playgerl", полистайте модные каталоги, запомните названия фирм нижнего в верхнего белья, посмотрите пару сериалов по телеку. Это нужно для того, чтобы вести беседу на языке противника. Чтобы усыпить ее бдительность, да и ее саму. Если вы идете в гости к нефтяннику Каспия, то полистайте журнал «Нефтянник России», а если собрались к металлургу, то хотя бы бегло просмотрите учебник «Использование муфеля тычком при зейгировании тугоплавкий сплавов». Ну, а если вы, не к ночи будет сказано, собрались в гости к профессору проктологии, то почитайте сборник «Занимательная проктология». А вообще, нормальный человек к профессору проктологии в гости на ночь глядя не пойдет.
Ну а если, не к ночи будет сказано, к вам в гости собрался доктор проктолог, то значит плохи ваши дела. Раньше надо было думать! Питаться надо было правильно! Что еще вам можно сказать: теперь поздно книжки читать! Книжкой делу уже не поможешь!

Восхищайтесь людьми! Дайте им почувствовать свою значимость!

Один мой знакомый бизнесмен разочаровался в любви и хотел уйти из жизни. Когда он пришел ко мне и спросил, как лучше это сделать, я воскликнул с восхищением: «Какой ты смелый! Посто Бандерос какой-то! Я бы никогда не решился на это!» Потом я еще целый час восхищался его смелостью. После этого мой друг вежливо отказался от предложенного мной револьвера, осознал свою значимость и не ушел из жизни, а наоборот, развелся и начал новую жизнь. И сейчас живет припеваючи. К чему это я? Да просто так. Ведь порой дашь человеку почувствовать его значимость, он и не уходит из жизни. Так и живет, с осознанием своей значимости до самой смерти.

ТАПОЧКИ
( история под водочку, ой да с огурчиком!)
Налили? Ну, тогда, поехали.ё


Случилось это господа, много лет назад. В молодости я был, без всякого преувеличения, чертовски красив в фас и когда тверезв. Меня, честно сказать, называли – Адонис когда в фас! И Апполон - когда тверезв. За глаза, конечно. Осознавая свою красоту, я и образ жизни вел соответствующий. За мной прочно закрепилась слава бабника, сутенера, альфонса, жигало, прыгало, приживала, дуэлянта, симулянта и бретера.

Волочился в одно время, господа, за студенткой Наташенькой, с факультета романо-германской филологии. Она дня три сопротивлялась моим чарам, и вот однажды все же подняла белый флаг над своей рыжей крепостью. На утро она неожиданно расплакалась и сказала, что мы видимся, по всей видимости, в последний раз. «Отчего же? Вовсе нет!» - попытался успокоить ее я. Да у меня и в мыслях не было оставлять эту крошку. (У нее была отдельная квартира, что было лишь одним из ее многочисленных достоинств).

«Вот если бы твои тапочки стояли бы в прихожей, значит ты действительно собрался здесь остаться надолго» – сказала она. Такая она оказалась у меня суеверная. Верила в эту дурацкую примету. Ну я и пошел за тапочками. Купил я тапочки подешевле, чтобы, значит, не жалко было оставить, если что, и в приподнятом настроении пошел обратно. Но у нас, у русских ( А я – русский, в чем вы окончательно убедитесь, узнав, что произошло дальше!) знаете, как все бывает. Как купишь какую-нибудь вещь, обязательно кого-нибудь встретишь. Так и я. Встречаю приятеля.

«Что это у тебя?» – спрашивает. «Тапочки!» отвечаю я гордо. Это были, кстати, мои первые тапочки, купленные самостоятельно. Но как не обмыть такое событие? Первые тапочки, это как первая любовь! Это как инициация! Это как дефлорация!!! Скажу больше - Как инагурация! Короче, нагвоздились мы с приятелем так, что чертям тошно было. Поздно ночью я потерял своего товарища.

Бережно прижимая тапочки к груди, как символ чистоты исходных побуждений, я приплелся на автопилоте к своей возлюбленной. Время, заметьте, господа, два часа ночи. Звоню, предвкушая счастливые глаза своей Наташеньки. Но что это? Я слышу за дверью какой-то пепеполох! Какой-то шум, вместо радостного нежного возгласа. Чтоб я сдох! Это измена! - Мелькнула в голове. Я стал лихорадочно нажимать кнопку звонка. Приложив ухо к двери я явственно различал перепуганный женский шепот. Так вот ты какая Наташка! Эх! – воскликнул я в отчаянии. И стал громко в замочную скважину высказывать ей все что думаю о ней и о ее сестре. Я забыл к перечисленным выше своим достоинствам присовокупить еще и виртуозной владение экспрессивной лексикой. Я был Паганини матершины. Куда там Баркову, или Лимонову! Местные сапожники и биндюжники почтительно приподнимали шляпы и краснели, когда я начинал материться. Высказав ей все свои соображения по поводу ее коварства, я перешел к обработке ее полового партнера. « Эй! Приятель! – говорил я ему в скважину, взывая к мужской солидарности, Ну если бабы – сволочи, то мы мужики-то должны быть выше в смысле нравственности, твою мать совсем! Открой, я бить тебя не буду, а только переночую в коридоре, поскольку на улице осень и бродят свирепые голодные менты!» Но в ответ было только молчание ягнят. Ну я вам дам поспать! Думал мстительно я, сидя на ступеньках. Через каждые десять минут я вставал и начинал снова и снова давить кнопку звонка. Я вызывал своего соперника на поединок. Я предлагал ему выпить мировую. Я взывал к их христианскому милосердию, иллюстрируя свои призывы многочисленными примерами милосердия из Библии, Торы и Рамаяны.

Но глухи к моим мольбам оказались каменные сердца этих бездушных, с позволения сказать, людей. Когда за окнами, наконец-то забрезжил рассвет и раздался шум первых троллейбусов, я пропел на прощание своей Наташке гимн Советского союза и довольный собою весьма, вышел на улицу. Каково же было мое изумление и отчаяние, когда я увидел, что перепутал дома. Наташенькин дом был, оказывается, ближе к остановке. Автопилот меня подвел. Повинуясь непреодолимому чувству вины, я возвратился назад, и прокричал в замочную скважину свои глубочайшие извинения этим несомненно благородным, невинно пострадавшим людям, вынужденным провести со мною эту шумную, безумную ночь.