Просматривая свои дневники обратил внимание на странное обстоятел ьство: я совсем запустил литературоведение! теология была, медицина была, немного было философии и истории, а литературоведения не было! Отчаянию моему не было конца! И я решил немного поправит дело.

Вот что я думаю, по поводу Федора нашего Михайловича Достоевского.
    Имя русского писателя Федора Михайловича Достоевского обычно связано у нас с образом трагически напряженным, полным контрастов и противоречий, освещенным изнутри постоянным поиском идеала, мятежным и скорбным. Однако, как это не покажется странным, образ Достоевского в жизни являет собой полную противоположность образу героев его произведений. Самый решительный новатор русской прозы слыл в литературных кругах человеком весьма легкомысленным, остроумным, жизнерадостным, эдаким весельчаком, балагуром, бретером и повесой. Друзья прочили ему успех как писателю-юмористу. Н.К.Михайловский сетовал даже на недостаток чувства меры в шутках Достоевского. А К.Аксаков в одной из своих статей пытался даже спародировать стиль сатирической повести Достоевского "Двойник", рассуждая о ней неповторимым языком Достоевского.
    Убедительное объяснение необычайности юмористических произведений Достоевского, которые из-за своей необычности воспринимаются как повести трагичные, дано в 20-х годах нашего века советским литературоведом М.М.Бахтиным. Художественная система смеха в творчестве Достоевского - смысловая полифония, разные точки зрения звучат в юмористических произведениях писателя как равноправные.

На равных шутит вместе с героями и сам автор. "Один голос ничего не кончает и ничего не разрешит. Два голоса - минимум жизни, минимум бытия." (М.Бахтин). Этот закон реализуется не только в логике сюжетов, но и в особом типе языка, определенным Бахтиным как "двуголосое слово". Главный художественный способ построения произведений Достоевского - это столкновение двух взаимоисключающих смыслов, что само по себе уже смешно. Не так ли?

К примеру, на первой странице романа "Преступление и наказание" читаем о главном герое - Раскольникове: "Он был должен кругом хозяйке и боялся с ней встречаться", а через несколько строк: "Никакой хозяйки в сущности он не боялся..." Или вот как он характеризует образ Степана Трофимовича Верховенского в "Бесах": "Это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего.

Своими полными таких вот противоречий искрометными произведениями Федор Михайлович порой смешил своих друзей до слез. За что его и любили. Достоевский был в общении, прямо скажем, трудным человеком.

    Он не мог жить без приколов и прикалывался на каждом шагу, при этом сам заразительно смеялся, потирая от удовольствия ручки. Афоризмы и шутки Достоевского, его юморески и частушки ходили в списках по всей России. (После ареста участников политического кружка Михаила Васильевича Буташевича-Петрашевского все рукописи были изъяты и уничтожены. Прим.автора). На "пятницах" у Петрашевского собирались Плещеев, Майков, Салтыков, Кашкин, Дуров, Спешнева, и кто там только не собирался, но всегда все с нетерпением ожидали прихода Ф.М.Достоевского с его неповторимым чувством юмора, с песнями и прибаутками.

Влияние Достоевского на современников было огромным.Кстати, на формирование идей утопического социализма в кружке Петрашевского также оказал влияние искрометный юмор Достоевского. 15 апреля 1849 года Достоевский прочитал на заседании кружка неопубликованное запрещенное юмористическое "Письмо Белинского к Гоголю". Все очень смеялись. После чего были произведены массовые аресты. (По следствию проходило всего 123 человека). Как вы знаете, Федор Михайлович за свой юмор, также как и многие другие петрашевцы, мотал срок, о чем и написал в своих "Записках из мертвого дома". После тюрьмы Достоевский шутить перестал. Редко когда пошутит. В основном он писал, а юмор возненавидел, как жанр. И анекдоты перстал травить. И смеяться перестал над анекдотами. Весь ушел в творчество и в игорный бизнес.

Ну, вот на душе легче стало как-то...

 

Чем бы талант не тешился…

    Мне всегда бесит? когда близкие мне люди сидят без дела. Когда неблизкие сидят без дела, черт с ними. Но близкие должны что-то созидать! Илди стирать, или говтовить пищу. или стихи сочинять или макраме на худой кончик.
Берите пример с известных творцов! Надоело, скажем, кинорежиссеру кино снимать (ну, невмоготу уже, хоть волком вой!) он тогда берет кисть и пишет картину. Или, наоборот, художнику обрыдла живопись. Каждый день эти вонючие краски, потом ню эти, натурщицы в натуре, холсты, (а тут еще в актрису влюбился, черт бы ее побрал! Беда одна не ходит! Бабки позарез нужны). Пишет тогда художник сценарий, берет мегафон и идет кино снимать! Или сам снимается. И неплохо получается! Вспомните художника Александра Адабашьяна, к примеру, он чудный режиссер оказался на досуге во Франции.

    Хотя, у каждого индивида свои причины заняться, на первый взгляд, несвойственным делом. И вовсе не обязательно любимое поприще должно надоесть. Вот скажем, у металлурга вынужденный простой. Шлам не завезли, ватержакет остыл или при зейгировании дверцу в жерло заклинило. Знакомая ситуация. Он тогда, чтобы время даром не терять, садится на швеллер подле муфеля, достает свой "Паркер" и пишет чудные стихи. То же самое и хирург должен делать, в томительный период ожидания, когда ему долго зажим Кохера не подают. Опять же заработок дополнительный, лишняя копейка в семью.

    Известная актриса Нина Дробышева всю жизнь увлекалась рукоделием: лепила, рисовала, вышивала, замуж выходила время от времени. Тоже увлечение своего рода. Нина Дробышева мозаикой увлеклась в период, когда не была удовлетворена работой в театре. "В ней, — утверждает она, — многие мои несыгранные роли и мои "ночные бдения""
    Киноактер Лев Прыгунов когда-то в далеком детстве брал уроки живописи, а серьезно занялся изобразительным искусством уже будучи профессиональным актером, в перерывах между съемками. Сейчас он уже известный живописец. Персональные выставки у него и в России и за рубежом проходят.

    Как-то я спросил кинорежиссера и депутата Станислава Говорухина, чьи пейзажи и графические серии "Рисунки на полях" произвели фурор на одной из московских выставок: чегой-то он взялся за кисть и перо.
    — Трудно сказать. Просто семь лет назад взял кисти, краски и стал рисовать.

    Художественный руководитель театра "Монплезир" Игорь Ларин в свободное время чертей рисовать любит. Прямо, апотропей какой-то! Но, друзья, с какой непостижимой любовью изображены эти милые суккубы, василиски и бесы! Глядя на картину "Поздний ребенок", где черти в трогательном умилении склонились над своим уродливым, ушастиком, слезы невольно наворачиваются. Не бывает уродливых детей! Дети они есть дети!

    Актриса "Ленкома" Ирина, с трудной такой фамилией, Аугшкап-Серова называет себя артиска-керамистка, потому что уже не отделяет себя-актрису от художницы-керамистки. Она лепить тоже начала, когда театра остро не хватало в ее жизни. А потом лепка незаметно стала неотъемлемой частью ее жизни такой же важной, как и театр.
    Чулпан Хаматова пейзажи рисует, говорит, это помогает ей отвлечься от суеты.
Владимир путин на самолетах летает, на лыжах гоняет и еще дзю-до занимается.
    Думаю, что, рассуждая о хобби знаменитых людей, следует говорить не об исключительности этого явления, а о тенденции. Любому человеку, наверное, известно, что переключение на другой вид деятельности снимает напряжение. Сублимация называется. Один из механизмов психологической защиты. История знает много подобных примеров чрезвычайно успешного переключения.

Один ученый-химик, профессор, любил музыку, к примеру, писать. Да вы знаете. "О! Дайте, дайте мне свободу! Я свой позор сумею искупить!" А один моряк по фамилии Конецкий, романы в плавании писал, чтобы от скуки круша не съехала. Да так, как-то у него это покатило, что не смог остановиться. Да что там! Даже руководители государств и те в промежутках между управлением государством и заботой о гражданах- любят порой на саксофонах поиграть, с девчатами пошалить, книжку написать, а то и спортом увлекаются.

    Возможно, во многих из нас, сладко посапывая, дремлет какой-то полусонный талант. Так будите его скорее! Каждый из нас должен попробовать хотя бы раз картину написать, скульптуру изваять, поэму сочинить. Или, на худой конец - оперу написать. (Ему в последнее время что-то совсем никто не пишет!)

В ожидании сильной руки

Откуда в русском мужике страть к крепкой власти? Почему мы все ждем какого-то строго царя-батюшку? мы что сами не можем заставитьь себя т рудиться на благо общества? Самит не можем запретить себе нарушать законы и брать взятки? И давать тоже.
Откуда это пошло, я сейчас вам расскажу.
    Как-то раз один мужик собирался в длительную командировку. Сама командировка его не пугала, она была для него делом обычным. Больше всего в этой командировке его пугала перспектива длительного воздержания. Там, куда он ехал, женщин не было. Только — мужчины. Пусть даже и — прехорошенькие. На свою беду был тот мужик обыкновенной, средней ориентации, и боялся воздержания на неком генетическом уровне. Как вы знаете, для нашего предка, ничего страшнее воздержания, не существовало. Первобытный человек панически боялся сексуальной абстиненции. Он не мог объяснить этого явление, оттого и наделял его какими-то божественными и магическими свойствами. Он обращался к духам и богам, умоляя их избавить его от воздержания. Со временем, конечно, человек научился сублимировать свою сексуальную энергию и находил суррогаты для ее замены. Оттуда, из глубины веков, у русского человека подсознательное стремление к сильной руке. Но, несмотря на это, до сих пор люди боятся воздержания, и бегут его как огня. Так вот, возвращаясь к нашему герою: следуя незамысловатой логике хитрого русского мужика, он решил получить наслаждения впрок, в запас чресел своих. Чтобы его воротило от одного только упоминания о женщине. Так он и сделал. Вошел к жене своей перед отъездом раза три-четыре. Однако уже на третий раз его стало воротить и мутить от одного ее только вида. Преодолеть отвращение мужик сумел всего лишь раз. Да и то — с большим трудом. Да так и уехал, полагая, что теперь он готов к воздержанию. Только, к его ужасу, сексуальная абстиненция у него началось, едва он только занял свое место в купе. С ним женщина молодая еще ехала. Хорошенькая такая. У нашего мужика сразу начались ломки, участилось сердцебиение, появилась потливость, сухость во рту, мышечная слабость, дрожание конечностей, бледность, расширения зрачков. На фоне неудержимого влечения, возникло возбуждение, беспокойство, страх, сменяющийся мыслями о безысходности. Возникла опасность судорожного припадка и острого психоза с нарушением сознания и наплывом галлюцинаций. Так у мужика уже бывало. Да у всех, я думаю, бывало.

Мужик, конечно, проявил некоторую инициативу, но был с негодованием отвергнут. Ночь прошла в кошмарных эротических видениях со всеми вытекающими последствиями. Потом еще одна. Еще и еще. Прошли недели, месяцы. Вытекающие последствия незаметно прекратились. Мужик немного успокоился, да и за работой как-то и стал забывать о половой жизни-то. Да и забыл в конце-концов. Домой он вернулся уже спокойным и умудренным человеком. И жизнь у него стала ровная и спокойная, и стал он работать в поте лица своего и думать о вечном и незыблемым, а мирское отверг.


    Ха! И вот тут-то мы переходим к главному! Выходит, что можно обуздать природу-то Мать! На фоне этого поучительного случая в жизни конкретного мужика, манипуляции нынешнего правительства по отношению к некоторым средствам массовой информации кажутся вполне безобидными играми. Ну, слегка припугнули, подумаешь! Слегка арестовали кое-кого! Слегка посадили. Чуть-чуть… Для острастки. Но зато – какой резонанс! Уже месяц народы не могут успокоиться! Всяк считает своим долгом возмутиться и немного побить в свой индивидуальный набатик! Но, однако, тот факт, что никто эту возможность — возмущаться и бить в набат то есть, у нас никто не отнял, почему-то никто не замечает! Никого даже не замочили! Неинтересно, даже как-то! А шуму-то! Шуму!


    Нетрудно заметить, что большинству средствам массовой информации нравится быть жертвами режима. Стало даже считаться хорошим тоном, чтобы тебя заметили, пожурили и наказали за смелость. Это свидетельство твоей самоотверженности и отваги. Любой, даже малюсенький скандальчик автоматически превращает СМИ в народного героя. Идет даже своеобразная борьба СМИ за право быть пострадавшим за право звание пострадавшего героя! Многие мечтали бы о такой бесплатной политической рекламе. Кто знал Андрея Бабицкого (сейчас его уже забыли!)? Коллеги по работе, да родственники. А сейчас его знают миллионы и он, как всякая уважающая себя жертва режима, уже книгу воспоминаний написал. Можно справедливо считать лбовные игры с "Мостом" и его шефом и как контрольное зажатие, как элемент порлитической кама-сутры. Попробовать, что будет, если слегка нажать? Будет хорошо, или – плохо? Интересно все же!

    Пресса — для Правительства, как жена: она и поругает и приголубит. Ну, есть, конечно, и стервы, которые норовят при каждом удобном случае пошпынять бедного мужика. Не без этого: Где деньги? Где был? Что это за баба? Что у тебя с ней было? Но, согласитесь, стерва-жена способствует формированию у мужа многих жизненно-важных качеств, помогает ему поддерживать себя в постоянной отличной форме. Он становится более ловким и хитрым, и, в конце-концов научится прятать заначки и заведет любовницу-модель на стороне.

Вспомните, как шпыняла пресса Бориса Николаевича! Его и бухого раз десять показывали по ТВ, однако с него, как с гуся вода. Он потихонечку делал свое дело, да добродушно посмеивался, как посмеивается король над шутом и юродивым. Юродивый всегда был необходим при дворе, чтобы сказать прямо в лицо королю всю правду-матку. И все понимали, что это – юродивый. А для короля он и был тем самым альтернативным народным голосом, коим являются в некоторых случаях СМИ.


    А народ, он что? Почитает газету, посмотрит телевизор, увидит, как бесстрашно топчет, как неистово кроет, как изысканно надругается пресса над президентом и правительством, и — успокоится. Значит, в стране все спокойно, значит — с демократией все в порядке! Для любого народа спорадическое выражение возмущения так же необходимо, как для конкретного здорового мужика секс. Однако если увеличивать дозы возмущения и частоту политический эякуляций, может возникнуть опасность привыкания. И тогда, если не давать выхода эмоциям, возникает политическая абстиненция общества. У него начинаются припадки. А от припадочного общества можно ожидать всего чего угодно. Заболевшее общество утрачивает интерес ко всему, что не связано с политическими скандалами. И, как следствие, возникает реальная опасность нравственного вырождения общества, с последующим переходом к хаосу революционной ситуации. А вот если совсем исключить возможность эксцессов проявления возмущения, (что, как вы понимаете, возможно только принудительно в психиатрическом стационаре) то в конце концов общество, как давешний мужик, успокоится, угомонится и постепенно отвыкнет от привычной среды, в которой и развилась эта дурацкая, пагубная страсть к публичным выражениям своего справедливого негодования.

Фашисты-герои

Были ли у фашистов герои Великой Отечественной войны? Как ни странно, но и у фашистских извергов были свои герои войны. Как правило, это были летчики. А если быть точным до конца, то просто - летчик. Сегодня уже можно назвать имя этого смелого, отчаянного, безумного, храброго, безрассудного и горячего, веселого и задиристого, озорного и интеллигентного, дуэлянта, бабника, алиментщика и скрягу, беззаботного и безмятежного, красавца Ганса Фридриха Кляузе.

Он один, сам, без дублера, повторил почти все подвиги русских солдат в Великой Отечественной войне. В 1940 году блестяще закончил высшее командно-политическое училище им. XII съезда РСХА в Нихтферштейне и консерваторию в Зальцбурге по классу фортепиано. Молодому Фридриху пришлось делать мучительный выбор между авиацией и музыкой. И если бы не боязнь расстрела, из него мог бы выйти замечательный пианист.

    Он первый в истории авиации применил такой прием воздушного боя, как лобовая атака, или, как его еще называют в народе, "таран". В том бою, в июле 1942 года, под Смоленском, у него заклинило руль. Он протаранил несколько ДБ-3Ф, два Ил-4 и один САМ-13, умудрившись остаться невредимым и не повредить машину. Однако в конце боя неожиданно для него сработала катапульта, и отважный летчик был выброшен без парашюта на пылающую пожаром русскую землю. Кляузе повезло. Он рухнул прямо на амбразуру дота, повторив подвиг Александра Матросова. Вражеский пулемет захлебнулся, и фашисты смогли перейти в наступление на этом участке фронта.

После госпиталя полный кавалер Железного креста и бронзового полумесяца штурмфюрер Ганс Фридрих Кляузе вернулся в строй, правда, без обеих ног и без доброй половины обеих рук. Но Ганс сказал: "Я буду летать!" и полетел!

Чтобы не заморачиваться в полете с поворотами, он использовал самолет великобританских ВВС Хоукер "Хантоо" со стопорным заднепроходным рулевым управлением диаметрального полета, специально приспособленного для безногих и безруких инвалидов, вооруженный пушкой "Аден" 30 мм, подвеска 74 НАР калибра 50,8 мм и УР AIM-9В "Сайдуиндер".

    Он был настоящим мастером воздушного тарана. Да и не только воздушного. Он умудрялся и на земле кого-нибудь протаранить. Когда горючее подходило к концу, самолет устремлялся к земле, тараня все на своем пути. Поскольку руля у него в самолете вообще не было предусмотрено (его убрали за ненадобностью, поскольку Гансу нечем было крутить штурвал и нечем было нажимать педали), он только изредка во время полета нажимал культяпкой на гашетку пулемета, да и на кнопки сброса бомб. Так и летал до тех пор, пока не кончалось горючее. А оно у него кончалось постоянно. Его даже стали подозревать, что он подторговывает горючим, сбывая его по дешевке русским комиссарам.

Кляузе всегда был прямолинейным и в жизни, и в авиации. Он никогда не изменял себе. Вообще не знал, что такое измены. Летал только по прямой. Так он перелетал Россию, сбивая и тараня все самолеты на своем пути, и садился где-нибудь в Японии. Там его кормили на скорую руку, на скорую ногу разворачивали и направляли в обратную сторону. В Германию. По дороге он опять-таки кого-нибудь таранил и приземлялся уже в Германии. Там его кормили на скорую руку и разворачивали. Укрепляли бронею фюзеляж, фонарь, заправляли и запускали с разгона в небо, которое стало для него уже судьбою.

Он даже ремней безопасности не успевал расстегивать. На его счету было уже несчетное количество сбитых самолетов, снарядов, танков, птиц, цепеллинов, автомобилей, зданий и людей. Его так и прозвали в народе: Сбитень. А сколько раз его самого сбивали такие же, как он, бедолаги, уже никто не мог сосчитать. Да и никто, по-хорошему-то, и не считал, потому что всем это уже порядком надоело. В конце войны его уже перестали разворачивать. Лень было. Запускали в небо задом. Он и задом все равно кого-нибудь протаранит. Верил в него Вермахт. И он не обманывал Вермахт. Не прятался в кусты, не отсиживался в тылу. А летал над страной как буревестник, то крылом земли касаясь, то стрелой взмывая к небу, черной молнии подобный...
    Он и сейчас где-то летает. Где? Никто не знает. Да и сам он тоже не знает.

 

Не думай о мгновеньях свысока!

Смерть всегда ходит нашей тенью, рядом с нами. И мы хотим этого или не хотим, на уровне подсознания, думаем об этом. Хотя порой гоним эти мысли прочь. Почему? Лев Николаевич Толстой, великий пессимист, сказал, что день, прожитый без мысли о смерти, прожит даром. Ведь о смерти не обязательно думать мрачно. Можно думать о ней и по-доброму. Например: Ах! Какой сегодня чудный день! Как скверно было бы, наверное, в этот день повесится!
Одна декадентка Мирра Лохвицкая, будучи уже больной, и предчувствуя неизбежный близкий конец (а кто его не чувствует, конец-то!!! Он для всех неизбежен! Конец-то у нас – один! На всех! Мы за ценой не постоим!) Она написала так:
Я умереть хочу весной
В расцвете радостной мая
Когда весь мир передо мной
Восстанет вновь, благоухая

На все, что в жизни я люблю
Взглянув тогда с улыбкой ясной
Я Смерть свою благословлю
И назову ее Прекрасной!

Ну, разве это не прекрасные мысли о Смерти?

А Иосиф Бродский! Обращаясь со словами любви к своей единственной, он говорит:
«Смерть придет, у нее
будет твое лицо!»
Это же фантастика! В последнюю минуту жизни Он будет думать о Ней и уйдет в другой, светлый мир с ее именем на устах.
Всякая бывает смерть: позорная, героическая, спокойная, во сне, от боли, от любви и от поноса. Борис Виан, музыкант, замечательный писатель, автор гениального трогательного романа «Пена дней»(наш Эдиссон Денисов написал музыку к одноименному балету, а Морис Бежар его поставил.Жаль Борис до этого не дожил!) умер на премьере первого фильма по его роману. В кинозале. Умер счастливым. Неуемный мистификатор, он всю жизнь подвергался какому-то необоснованному остракизму. А в конце вдруг стал знаменит и умер. Бессовестный бабник, кутила, Оноре Бальзак, всю жизнь добивался любви одной бабенки . А когда та согласилась идти под венец , он испустил дух, в хорошем смысле этого слова. От счастья что ли? Всем хочется уйти красиво, не с разможженной в аварии башкой, и не с посиневшей кожей утопленника. Почему? Мы всеже думаем о том, какими нас будут видеть после смерти? Значит, в этом есть какой-то смысл.

О смерти писали все, потому что отогнать эти мысли от себя невозможно.Да и ни к чему. Ведь, каждый раз думая о смерти, мы думаем,о том, что срок, отпущенный нам на Земле истекает, песок из часов высыпается и никто его туда не добавит. И тогда начинаешь лихорадочно соображать: а что ты успел сделать? А что после тебя останется? Успеешь ли ты сделать столько же добра, сколько сотворил зла, чтобы хотя бы чуть-чуть уравновесить свое пребывание на земле в пользу Бога? А достаточно ли ты детей нарожал? Может успеешь еще пару особей сделать? Микеланжело Буанаротти писал (перевод по-моему Евтушенко, а может быть и нет):

Кончину чую, но не знаю часа
Плоть ищет утешенья в кутеже
Жизнь плоти опостылела душе
Душа зовет испытанную чашу

Мир заблудился в непролазной чаще
Средь ядовитых гадов и ужей
Как черви лезут сплетни из ушей
И истина сегодня гость редчайший

Устал я ждать, я верить устаю
Когда ж взойдет, Господь, что ты посеял
Нам не постигнуть истину твою
Нас в срамоте застанет смерти час
Нам даже в смерти не найти спасенья
И отвернутся Ангелы от нас…

Смерть время от времени напоминает нам, что она рядом, за нашей спиной. Вот прошла мимо похоронная процессия. И мы, слушая нестройные звуки духового оркестра думаем: Ну вот, а ведь скоро я меня вот так же… Мы читаем некролог в газете, и думаем: А интересно, когда я умру, некролог будет? А он тебе нужен, вообще-то? Приходят сводки с нашей или зарубежной войны, или по телевизору передают криминальную сводку, и везде присутствует смерть, в любом ее виде она является перед нами каждый день. Она напоминает нам об этом, чтобы мы ценили жизнь, каждую ее минуту.

А не бухали по подворотням, как некоторые… И не жрали пиво, возле метро проводя досуг в пустых беседах. А шли бы в театры, в концерты, в спортзалы и финтесы, в библиотеки и в церкви, утешали бы ласками одиноких женщин, копались бы в огороде, писали бы хорошие книжки (О! Нет! Лучше не надо!) играли бы на гитарах и синтезаторах.

Впервые Смерть дала мне знать о себе, когда я был крайне мал, и думал, что я на Земле буду вечен. Мне было три года. Это случилось в Сибирском поселке Дальний, что на реке Пиковка, приток Оби, в честь которых впоследствии назовут женские прокладки (как будто есть мужские!). Мой папа был в ссылке и вали там лес, а мама, как декабристка присутствовала при ссылке. Оставшись один в избушке, я замерз (морозы в Сибири в то время стояли страшные) и решил затопить печь. Я видел как это делают взрослые и делал все согласно моему представлению. Засунул в печь дрова и стал поджигать их спичками. Но дрова не хотели загораться. А загорелся платок, в который меня закутала перед уходом мама. На мне еще было пальтишко, котрое тоже горело лучше чем дрова. В испуге я выскочил на улицу. В это время в поселке никого не бывает. Все взрослые на работе, кто на лесоповале, кто на свинарнике… На счастье, какой-то алкаш, тунеядец, бездельник, с бодуна не вышел на работу, а слонялся по деревне в поисках дармового бухала. Увидев бегущий горящий комок, он самоотверженно бросился на меня, свалил в сугроб, забросал снегом, сбил огонь. Отвел меня домой. Обгорело только лицо. Мать смазала гусинным жиром, и все сошло как с гуся вода. В это раз меня спас Ангел в виде ссыльного мужика в телогрейке.
Второй раз я чуть было не пал жертвой Бахуса в третьем классе. Будучи на каникулах в деревне у бабушки. Взрослые пацаны пили брагу, да решили угостить меня. Я выпил очень красиво. Все зааплодировали и налили еще и еще. Мне очень льстило, что взрослые парни держать меня за своего. Но тут нагрянула бабушка и забрала меня с этой вакханалии, совершенно бухого октябренка. Ночевал я обычно в сарае. Там у меня был свой уголок. Ночью октябренку стало худо. Он стал блевать и захлебнулся бы в своей блевотине. Если бы не бабуля, которая сердцем почувствовала неладное. Она нашла меня почти бездыханным. Вызвали фельдшера.
У меня была сильная интоксикация. Я превысил дозу взрослого алкаша в два раза. Ну, промывали, полоскали все мои внутренности
всю ночь. Двое суток я был без сознания. Диагноз в истории болезни Мешкова А.В. 10 лет, был неутешителен – алкогольное отравление. Когда я вышел на волю, все деревенские мужики смотрели на меня с уважением, пожимали руку и звали похмелиться.

Потом мне Жизнь много раз напоминала о своей сестре – Смерти.

Когда я не умел плавать, я с завистью смотрел на пловцов. неужели я так не смогу? да что тут такого-то? И однажды я бросился в мутный поток реки Дон, и что вы думаете - поплыл! Не немного! течение несло меня прямо на середину! А назад как? От паники я стал судорожно глотать воду, и пошел ко ждну, последнее, что помню, это солнце из под воды! Оно было мутным размытым. Но все равно это было Солнце. Вот ты какое солнце из под воды! почему-то думал я. Я его никогда не видел еще из под воды! Боли я не чувствовал и паники уже не было. А стало очень хорошо.
Очнулся я на берегу, меня откачивал какой-то мужик в пдавках. Выкачав из меня всю воду, он спросил толь ко:
- С кем ты, парень?
- С мамой, - словрал я.
- Дойдешь до мамы?
- Дойду.
И я пошел прочь, покачиваясь и отплевываясь. Я забыл его поблагадарить. Но думаю, что Бог воздал этому мужику за тот давнийц забытый случай.

Однажды мы пьяные студенты полезли к девченкам в общежитие, на 9 этаж. Вахтерша нас не пустила. Мы же пьяные! Лезли по балконам. И вдруг я подскользнулся, птяный же! И чуть было не полетел вниз, но мой друг, успел ихватить меня за кожанную куртку, и держал, пока я вновь не залез на перила балкона. Не писал бы я этих строк, если бы не он. Тоже пьяный. Гудели по этому поводу неделю. Наслаждались жизнью и думали о том, что жить – хорошо! И надо жить каждый день, как последний!
А как-то, в Турции меня кинулся душить какой-то наркоман обдолбанный. Приняв меня за мужика, котороый наставил ему рога. Может быть это был и я, но я не ожидал такого быстрого возмездия!

А потом нас чуть было не пристрелили в Цхинвали во время грузинской атаки. Черт нас дернул идти на передовую. Грузины сали бомбить нас из минометов. Шум гам беготня. Осколки и пули в стенку. Но Бог берег нас. Значит ему что-то надо от нас. Значит еще что-то не все я сделал по его Замыслу! Может, ребеночка ишшо одного? Так надо торопиться!

Затравленный взглядж ночной Москвы

После концерта Ронни Джеймса Дио в Горбушке засиделся с мужиками в баре и опоздал на электричку. ничего, думаю, завтра воскресенье - высплюсь, а эту ночь проведу в роли бездомного. Стал юбродить я по Москве, догоняясь пивком в круглосуточных палатках. Время от времени к ларькам подъезжали машины, выбегал водлитель, заказывал сосиську в кетчупом и нырял обратно, это бомбилы. Они всю ночь пашут, поддирают запоздавших путников в ночи. Я бы мог воспользоваться их услугами и уехать домой, но не очень то и хотелось. Было тепло и хмельно. Ходишь от палатки к палатки, с разными людьми беседуешь. правда все беседы заканчиваются просьбой: "Брат! Дай десять рублей, если не жалко". А то - не жалко. жалко, конечно. Но даю. И бродяг тоже жалко. В 4 часа подадут мне электричку и я через час лягу в теплую мягкую постель. А они будут бродить по городу в поисках банок и бутылок, этой вечной валюты Мегаполиса. Неприметные, грязные, несчастные, вечно бухие санитары города.
А вот эту женщину выгнала из дома дочурка. Днем, когда дочери нет, бабуля дома спит, а вечером убирается на улицу. Вот такие бывают отнгошения. Но бывают и хуже. Посмотрите, какой у бабули затравленный взгляд. Это взгляд ночной Москвы.

В древние времена на Руси существовало множество ремесел, секреты которых для нас навсегда утеряны. Мы с непростительной халатность ю относимся к нашему национальному наследию. Мне бы хотелось, в силу моих возможностей хоть немного поспособствовать возрождению этих ремесел.

К вопросу о6 истории русского фаллического искусства

    Давно это было. Жили когда-то в России, в Петербурге, добрая девушка-лесбиянка и славный добрый парень из мастеровых. Полюбили они друг друга. Парня звали просто Гаврила, девушку - просто Мария. Так и было бы все хорошо, и можно было бы на этом и закончить нашу историю, но, однако, Мария не могла никак побороть свою страсть к старой графине, с которой она была близка вот уже много-много лет. Гаврила долго мучался, не зная, как отвадить Марию от графини. Хотя и графиня тоже время зря не теряла, и было у них с Гаврилой вроде бы как соревнование за право владения юной Марией. Правда, богатая графиня, конечно, имела некоторые преимущества. Она дарила Марии дорогие подарки, а Гаврила - дешевые. Но у Гаврилы было такое, чего не было и не могло быть у графини. Однако графиня заказала для Марии из Италии искусственный фаллос и завоевала себе длительный приоритет у Марии.
    Загрустил, закручинился Гаврила, совсем голову потерял. Слыхал он о мастерстве итальянских мастеров, догадывался, что навсегда потерял для себя Марию. И тогда решил он на пямять об этой любви сделать для Марии своими руками красивый фаллос, пусть не такой, как итальянский , но все же ручной работы, собственноручный! Итальянцы-то свои фаллосы в формах глинянных варили, и дело это было поставлено у них на по ок. Может быть, думал гаврила, когда-нибудь взглянет Мария на стенку, где будет висеть подарок, да и вспомнит Гаврилу, все же приятно!
    Пошел Гаврила в лес искать хорошее дерево, желательно сандал, чтобы подарок был на заглядение. День искал, два искал - нет нигде в лесах сандала. Тогда Гаврила вырубил сосну, слегка напоминавшую сандал, и вырубил из нее заготовку. Долго работал над фаллосом Гаврила, года два-три, и сотворил чудо. Здесь была и резьба по дереву, и выжигание, были элементы чеканки и инкрустация, палех и финифть. Одним из важных элементов этой работы, конечно, считалась по праву копия пасхальных яиц Фаберже, гармонично вписавшихся в талантливую композицию. Гаврила так увлекся работой, что совсем забыл о ее назначении как подарка для любимой. Вся деревня ходила посмотреть на Гаврилов чудо-фаллос. Прослшал об этом батюшка-царь. И призвал он гаврилу к себе и заказал и ему тоже фалолос. И сделал Гаврила Царь-фаллос на заглядение. Царь-батюшка сначала хотел даже по старинной русской традиции ослепить Гаврилу, чтобы тот больше не смог сделать фаллос лучше царева, да так увлекся новым фаллоосом, что забыл про Гаврилу. Слух о Гавриловом искусстве проник далеко за пределы России. Гаврила стал делать фаллические матрешки, талантливые стилизации под итальянские фаллосы. Различие было в том, что Гаврилинские - вставлялись один в один, чем немало забавляли иностранцев. У Гаврилы завелась валюта, появились влиятельные знакомства, богатые заказчики, среди которых были и представители царского двора Англии, Франции и Грузии. Стало хорошей традицией использовать сувениры, сделанные Гаврилой, в качестве подарка. Это стало престижным; Гаврила стал придворным мастером.
    Слава о русском мастере облетела весь мир, правда, кроме положительного, в этом явлении были и отрицательные моменты, один из которых заключался в том, что об истинном назначении настоящего фаллоса люди стали забывать, вследствие удобства и универсальности искусственного, а также вследствие его эстетичного вида. Искусственные фаллосы стали неотъемлемой частью всех торжественных приемов, балов, ассамблей. Каждый считал своим долгом блеснуть своей роскошью и изощренностью.
    Разумеется, что в то время уже появились подражатели искусству Гаврилы. Но, конечно, до Гаврилы им было далеко, и их фаллосы шли в основном на растопку печей, для разведения костров, для раскуривания трубок и т.д.
    Бедняки изготавливали себе по моде тех времен фаллосы из меди или из недорогих сплавов в деревенских кузницах. И частенько по праздникам можно было слышать издалека мелодичный звон: то шли на праздник деревенские мужики.
    Однако после смерти Гаврилы, который так и не женился, никто не перенял его искусства, и постепенно оно угасло. Русские фаллосы вывозились за границу иностранцами и дипломатами, скупались в деревнях за бесценок у стариков и старух, и сегодня в редких музеях и лишь в нескольких частных коллекциях сохранились настоящие старинные русские фаллосы - символы мощи русской земли.

 

Меня когда-то потрясли слова академика Лихачева, о том, что самыми лучшими годами в своей жизни он считает годы проведенные в ГУЛАГе. Парадокс? Я считаю - да. Я вспоминаю жуткое время армии, когда я считал минуты до дембеля, проклиная всеобщую воискую обязанность, как порождение дъявола.
А сегодня вдруг понимаю, что в этих трудных годах, был свой кайф.
Быть может, эти годы дали мне больше, чем годы сытой и комфортной жизни.

Первый самый трудный, самый длинный и самый омерзительный этап своей жизни - детство, я провел в ужасной нищете и унижении. Мы жили вдвоем с моей бедной одинокой мамой в нищем грязном квартале, отгороженным от чистого большого города речкой Вонючкой, которая брала свое начало из трубы, вытекающей с большого химического комбината. В этой речке круглый год была горячая вода. Этой горячей водой на комбинате обмывали огромные цистерны и резервуары с какими-то химикатами. Мы, мальчишки не знали об этом и с удовольствием купались в горячем источнике даже в холодное время года. Над рекой всегда поднимался зловонный пар. После такого купания голова всегда была в каких-то нефтепродуктах и все мы, дети негритянский кварталов, круглый год воняли дегтем.

Наша маленькая комнатка с единственным окошком была расположена в длинном одноэтажном бараке, где комнаты отделялись одна от одной фанерными перегородками. В бараке был длинный узкий коридор, пропахший керосином, а возле каждой двери стояли керосинки, на которых кипятилось, жарилось, парилось, варилось, шкварчало, журчало… Тут же стояли и помойные ведра, от которых несло мочой, гавном и гнилью. Уборная у нас была общая во дворе. Каждый раз туда не побежишь, особенно ночью. Да и ведро каждый раз не будешь выносить.

Слышимость в бараке была такая, что я всякий раз, прежде чем заснуть, всегда слышал, как рядом со мной, через тонкую стенку каждую ночь какой-нибудь пьяный мужик громко кряхтя, сопя, пердя и матерясь совокуплялся с немолодой и страшненькой соседкой, тетей Машей, для которой умение совокупляться было единственной возможностью зарабатывать на жизнь. Мужики платили ей видимо очень мало, поэтому она не была так уж чтобы ослепительно роскошна. Ходила всегда в одном и том же ветхом клетчатом платье. Мужиков она снимала у пивной бочки, возле гастронома, невдалеке от нашего дома.

Тетя Маша была доброй русской женщиной. Однажды мама купила мне пластмассовый кораблик, который в этот же день я запустил в первое плавание в канаве, наполненной сточной вонючей водой и нечистотами. Но какой-то жирный мальчик из соседского дома из озорства подбил мой кораблик камнями. И он пошел ко дну. Я сидел на берегу и горько плакал. У меня в детстве совсем не было игрушек. Мама зарабатывала мало, и нам едва хватало на жратву. Игрушки она делала мне сама. Брала крышку от консервной банки, приколачивала ее к палке и получалась такая каталка. Я возил ее впереди себя и получал от этого видимо какое-то удовольствие. Потому что в тяжелые минуты вновь и вновь просил ее приколотить крышку в к палке. Этот кораблик был моей первой настоящей пластмассовой игрушкой. Яркий такой! Блестящий! Я в течении целого месяца приходил в магазин, чтобы просто полюбоваться на этот кораблик, лежащий на витрине под стеклом. Продавщицы меня уже знали и завидев всегда улыбались.
- Ну что, малыш, кораблик пришел посмотреть? Ну смотри, смотри!
И я смотрел на него часами. Потом целый месяц я уговаривал маму купить мне его. И вот, наконец, дождавшись этого праздника, я сижу на берегу канавы и плачу от горя, отчаяния и страха перед будущим. Я не знал, как я объясню маме отсутствие кораблика…
Мимо проходила тетя Маша с очередным клиентом.
- Что ты плачешь, маленький? - спросила она меня. А я, растроганный таким участием, расплакался еще пуще прежнего, не в силах даже объяснить ей свое горе. Наконец она добилась от меня вразумительного объяснения и тогда она совершила подвиг, который я никогда не забуду. Она, скинула свои стоптанные туфли, задрала подол своего ветхого клетчатого платья, обнажив темный треугольник под бледным и худым животом, ежась от холода, и смущенно хихикая под моим пристальным испуганным взглядом, стала ощупывать ногами дно канавы. Она нашла мой кораблик! Чтобы достать его Ей пришлось нагнуться и уйти в зловонную жижу с головой. Она выходила из сточной канавы, дрожащая и хрупкая, вязкая серая жижа стекала с ее волос, платье прилипло к телу… Но Она казалась мне Прекрасной феей, Богиней, выходящей из морской пены… Мария… Она, улыбаясь щербатым ртом, вручила мне мой героический кораблик, ласково погладила меня по головке и пошла домой. Уже без клиента. Тогда я понял, что люди бывают добрые и злые.
Тетя Маша! Если ты читаешь эти строки, знай, что я помню тебя и ценю до сих пор твой поступок! Ты дала мне больше, чем потерянную игрушку. Ты дала мне первый урок доброты. Ты заставила меня задуматься о добре и зле, о смысли жизни человека, о его предназначении на Земле!
В детстве я задумывался о некой несправедливости, царящей вокруг меня. Почему у одних детишек есть лошадки и книжки, а у других нет? Почему одни кушают мороженное, а другие только смотрят , как его кушают. Я уже тогда был скромен в своих желаниях. Когда мама спрашивала меня: "Хочешь мороженного, сынок?" Я отвечал, что и не люблю мороженного. Я знал, что у нас нет денег. Это трудно было порой не заметить. Иногда мы довольствовались с ней только хлебом, политым растительным маслом и посыпанным сахаром. Это было вкусно.
Я помню, как первый раз пошел в школу. Это был для меня черный день. Дело в том, что в то время у мамы было трудно с деньгами ( впрочем, как и в любые другие времена! Мы всегда жили с ней бедно!) и она не смогла купить мне школьную форму и портфель. Она сшила мне сумку из куска старой фуфайки. Но это не самое страшное. Я бы это пережил. Самое страшное, это то, что у меня не было длинных штанов. Были только короткие. Летние. Они раньше были длинными, но обтрепались и были обрезаны. И вот наутро страна с песнями и цветами отправилась учиться. Детишки шли с родителями. Праздничные, гордые, счастливые. Лишь только я шел один, понурив от стыда стриженную головку, поднимая пыль стоптанными сандаликами. Конечно же в школе бездушная расфуфыренная пацанва, наряженная в серую школьную форму, в фуражках с кокардами, подпоясанные хрустящими ремнями, подняла меня на смех с моими куцыми штанишками. Я убежал из школы и прогулял весь день, плача от стыда и бессилия. Маме я ничего не сказал, чтобы не расстраивать. Я даже очень весело прощебетал ей о своих ярких впечатлениях о первом учебном дне. Потом я щебетал о втором, о третьем, о четвертом…
Через пару месяцев ко мне пришли из школы, обеспокоенные тем, что я не посещаю. Меня дома не было. Когда я наконец возвратился " после уроков из школы", я как всегда оживленно хотел поведать маме о радостях школьной жизни, но неожиданно схлопотал по губам. Схлопотал за ложь. Это был второй суровый урок. Я понял, что маме нельзя лгать. Даже если это необходимо для сохранения мира и покоя в доме.
Чтобы как-то содержать меня, маме приходилось работать уборщицей в трех местах. Кроме этого она, будучи все-таки выпускницей вокального класса консерватории, пела в хоре оперного театра. Чтобы я не болтался без дела и не попал под дурное влияние улицы, маменка всюду таскала меня с собой. Я по сто раз смотрел одни и те же оперные постановки, все балеты, где она еще подрабатывала статисткой.
"Русалка" Даргомыжского, "Пиковая дама" Чайковского, "Лоэнгрин" Рихарда Вагнера, опера "Манас" Малдыбаева и Власова, "Вертер" Жюля Массне, "Эль Хуэрос де Бухэльо" Хуна Мгнованьонаха! Господи! Сколько раз я слушал эти произведения - не счесть! Я в десять лет мог не прерываясь напеть от начала до конца "Тайный брак" Доменика Чимароза!
Там в оперном театре я впервые столкнулся с магической красотой красочной праздничной карнавальной мистерии. Волнующая и трепетная обстановка театральных кулис оказала на меня неизгладимое впечатление и перевернула всю мою жизнь. Я частенько, пользуясь тем, что я маленький подглядывал не таясь за тем, как переодеваются балерины, тонкие, грациозные, воздушные, хрупкие существа. Для меня было страшным до слез обидным открытием то, что мои сказочные феи ругаются нехорошими словами, как и мужчины. А когда я случайно стал свидетелем, потрясающей сцены, когда старый, обрюзгший режиссер Арнольд Каспарович, наклонив перед собой повернутую задом стройную лебедушку, совершал с ней унизительные развратные действия, я убежал в художественную мастерскую и горько расплакался.
- Как все несправедливо, - думал я в отчаянии. - Почему старые обрюзгшие дядьки могут позволять себе так обращаться со слабыми хрупкими балеринами? Почему? Я не допускал даже и мысли о том, что балеринам это может нравиться. Пройдет немало лет, прежде чем я пойму, что это нравится всем: совершать развратные действия и быть объектами этих действий. Такое вот странное меня ожидало открытие.
Это осень навеяла.

Мы все бухали понемногу, когда-нибудь и где нибудь


Макаревич выпустил книжку, как он бухал. Я пробежал и понял, он вообзще не наш, не бухарик. Каких-то там пару эпизодов похзорных? без блевотины, без драки, без похмелья и потери денег и подружки. Не бухал - не берись за эту дорогую сердцу каждому алкашу тему!! Это свято! Тоже мне - алкаш!

История знавала алкашей и покрепше!
Трудно себе представить нашу сегодняшнюю жизнь без алкоголя. Впрочем, и вчерашнюю тоже. Да и зачем нам представлять такой кошмар! Правда, иногда алкоголь превращает нашу жизнь в иной кошмар (особенно, по утрам) ну, так это от нашей же с вами неумеренности.
Проснется порой среди ночи человек от сухости во рту, нашарит в утреннем мраке бутылку холодного пивка, жадно глотнет из горла, включит ящик, и, увидев на экране совсем другую, лакированную и причесанную жизнь, и думает с тоской: неужели этим, героям в белых костюмах и шляпах не ведомо похмелье? Успокойся, друг! Всем оно ведомо: политику и писателю, музыканту и артисту, бандиту и юристу, эфиопу и бушмену, барыге и спортсмену и… даже страшно подумать, даже нашим правителям!


Но давайте сначала определим виновников и основателей пианства на Земле. Отцом можно по праву считать праведника Ноя. Великий был человечище! Избраный перед Богом, он один со своей семьей успешно пережил великий потоп. Остальные земляки утонули. Как водится, после потопа, на радостях, Ной сорвался и запил. В главе 9 Бытия рассказывается, как трогательно нагвоздился он вина и заснул в своем шатре голышом. Конечно, картина, я полагаю, была уморительная. Один из сыновей Ноя позволил себе иронизировать по этому поводу и был утром с похмелья проклят навеки суровым предком. Звали его Хам. Намек поняли? С тех пор хамами зовут тех, кто ведет себя по- хамски. А Ной прожил после этого еще 350 лет, попивая свое винцо. А всего он прожил 950 лет. Тогда вообще люди жили долго: ни машин тебе, ни заводов, воздух чистый, и вино, кстати, было натуральное, виноградное, не паленое. Думаете это сказки? Этого еще никто не доказал. Библия, прежде всего, свод исторических документов одного народа.

А вообще, с этими праведниками просто беда. Другой праведник, по имени Лот, из того же Бытия, был тоже не дурак выпить. После того, как Господ сжег его родной город Содом за процветающую педерастию, Лот поселился в пещере с двумя дочурками. Естественно, девчата тосковали без мужского пола. Тогда что учудили, проказницы. Они напаивали своего батьку в хлам, в зюзю, что называется, и, пользуясь его относительно беспомощным состоянием, предавались с ним сладким утехам. Благо, мужская физиология позволяет осуществлять такие проказы. Потом у них еще и детишки от папы пошли. Вот вам и праведники.

Недалеко от них ушли и великие правители и государственные мужи. Изрядно попивал великий полководец, главарь самого крупного за всю историю человечества бандформирования, Александр Македонский. В те далекие времена, когда человечество еще не подозревало, что одеколон, это тоже напиток, он был вынужден постоянно возить за собой большие обоз крепкого красного македонского вина. И потреблял, его без меры. А пьяному – море по колено. Вот вам и источник его полководческого таланта и отчаянной смелости. По одной, достаточно убедительной версии, и умер-то он от пьянства. Смерти предшествовал сильный запой, по случаю смерти его любовника Хефайстиона. Врача, который не смог спасти его возлюбленного, Александр распял, а сам упился в усмерть и из запоя так не вышел. А не надо было вот так с врачами!

Да что мы так далеко ходим? У нас еще на памяти наш прошлый вождь, Борис Николаевич - непризнанный дирижер, упавший с мостика по пьянке в Барвихе. Да и «наш дорогой» Леонид Ильич редкий день обходился без возлияния.
Настоящие художники славятся своей любовью ко всему спиртному. Амадео Модильяни, непревзойденный автор соблазнительных «ню», дня не мог прожить без стаканчика спиртосодержащейся жидкости. За выпивку он расплачивался своими картинами. Хозяин кафе брал это «мазню» неохотно, придирчиво рассматривая каждую из картин. Именно он был первым экспертом творчества Модильяни. От его оценки зависило, сколько он сегодня нальет страдающему от тяжкого утреннего недуга художнику. Так что, выпивка, в данном случае выступала, как катализатор творчества: хочешь выпить – рисуй! Сегодня эти картины, выстраданные похмельем их создателя, висят в лучших музеях мира, и стоят миллионы долларов.

Та же история и с нашим художником Саврасовым, автором гениальной картины «Грачи прилетели», открываюшей перед нами высокую красоту русской природы. Поздние работы художника, это откровенная халтура, созданная исключительно для того, чтобы расплатиться в трактире.


А писатели? Кто знает, скольких прекрасных произведений мы бы недочитали, если бы они не бухали! (Ничего, что я в стихах? Просто не могу сдержать свою похмельную музу)
Великий Эдгар По черпал сюжеты своих «ужастиков» из бесчисленных похмельных глюков. Пожалуй, ему принадлежит пальма первенства среди писателей всех времен и народов в номинации «писатель-алкоголик». Автор бессмертного «Ворона» лечился от пьянства довольно часто, но запивал непосредственно во время лечения и санитарам приходилось нередко отлавливать его в окрестностях лечебницы, и нести обратно, лечиться. Белая горячка была его верной музой на протяжение его недолгой жизни. Писатель пропивал все, что можно было пропить. Свою юную, слабоумную жену, великий он хоронил, будучи одет в ее ветхое, нелепое пальтишко. А не во что было больше нарядиться. Эдгар колдырил втемную, совершенно не задумываясь о том, что чрезмерное влияние повлияет на фертильность его спермы, и, в конце концов, не оставив потомства, элиминировал из популяции. Другими словами – сыграл в ящик.

Другой замечательный писатель, Джек Лондон, великий трудоголик и алкоголик одновременно, за 10 лет, отпущенных ему Богом, написал столько прекрасных произведений, сколько нормальному, непьющему писателю не написать и за жизнь. Своего героя Мартина Идена он писал с себя. Марти тоже крепко закладывал и тоже покончил жизнь самоубийством, уплыл в океан и не вернулся. И этот, самый жизнеутверждающий «матрос», образец мужества, увы, покончил собой на сороковом году жизни. Алкоголизм – убийца всякого жизненного оптимизма.

Великий сказочник Эрнст Теодор Амадей Гофман без вина не садился писать свои сказки. «Даже мельничное колесо крутится лучше, когда поток воды увеличивает свою силу» прикалывался он по этому поводу.
Не просыхал и ирландский гений словесности, энциклопедист, Джеймс Джойс. Остается только удивляться, как же он мог написать такое грандиозное по объему литературных, музыкальных и исторических ассоциаций произведение, как «Улисс»?

Наши писатели тоже зажигали по-черному. Александр Фадеев, автор «Молодой гвардии», председатель Союза Писателей СССР, был большим поклонником Бахуса. Прикладываться он начал еще в 16-летнем возрасте, будучи отважным партизаном на Дальнем востоке. Потом, уже став взрослым и известным писателем, он сложился и как стойкий борец с трезвостью. Бухали Алексей Толстой и Шолохов.

Говорить о «певце» российского алкоголизма Веничке Ерофееве, вообще не приходится. Его знаменитое программное произведение «Москва-Петушки» читала и читает вся пьющая и завязавшая российская интеллигенция.
Иногда начинаешь думать, нагло вторгаясь в область непостижимого: а с чего это вдруг творцы уходят в тяжелые запои?

К примеру - великий остроумец Сергей Довлатов! В молодости бухать – ему было с чего: творческая невостребованность, бытовые неурядицы, безысходность, да и просто так, с друзьями оттянуться. Но в Америке Довлатов стал преуспевающим со всех точек зрения человеком. Приличный заработок, книжки издаются на русском и английском, дачку себе прикупил шикарную. (Это после советской «хрущевки-то!) Живи себе и радуйся. Ан, нет. Ушел в запой. Только задумал выходить, да сердце отказало. На которое он, кстати, никогда не жаловался.

Алкоголизм всегда был не только двигателем творческой мысли, но и, в каком-то смысле, расплатой за славу. Постоянные творческие встречи, торжества, чествования, юбилеи и просто теплые дружеские вечеринки делали свое «черное дело». Жалко из всех по-человечески, но, увы, зачастую настоящие шедевры создаются только ценой человеческой жизни, правда, их Творцы, порой об этом не подозревают, подогревая очаг своего вдохновения алкоголем и наркотой.

Ученые доказали, что для творческой личности степень опьянения является фактором определяющим степень их креативности. Другое дело, что один может чопорно и чванливо выпить стаканчик-другой и создать шедевр, а другой не остановится, пока не вырубится.
Этими «пьяными» шедеврами будет восхищаться еще не одно пьющее поколение. А пить, насколько подсказывает жизнь, мы не прекратим еще очень-очень долго. Скажу больше – пить мы будем вечно! На этой оптимистичной ноте и хотелось бы закончить этот беглый обзор.

КАК ХОЛОСТЯК - ХОЛОСТЯКУ

Я в этой земной жизни пережил два брака. Один плохой? другой хороший. А по сути, оба они - дерьмо. Официальный брак нужен только дамам, чтобы обеспечить себя какими-то гарантиями. И вот, обеспеченная гарантиями, еще недавно ласковая и покорная любимая, превращается в фыурию. Бр-р-р-р-р-р-р
Теперь я давно уже холостяк. И замечаю, что отношение ко мне в обществе, как к какому-то недоделанному. А зря! И вот почему.


Человек, познавший брак, как правило, становится демоном, пытающимся каким-то образом отомстить противоположному полу. Философское осознание всепрощения, не всегда приходит своевременно. Всякий, кто испытал брак, приобретает некий мистический опыт, и, к сожалению, не всегда положительный, который порой, и определяет дальнейшую матримониальную стратегию жизни.

Откуда берутся холостяки? Они получаются после разводов. Некоторым мамы не велят. Третьи в начале жизненного пути ставят высокую планку, начинают перебирать кандидатуры, да так, знаете ли, увлекаются, что позиция выбирающего становится жизненной необходимостью, образом жизни до самой смерти.

Кому мешают холостяки? Да никому. Они, как правило, трудоголики. Остаются на работе, когда все бегут домой. Их можно послать в любую командировку. Они могут выйти поработать в выходные дни. Холостяк – надежда и опора трудового коллектива. Нормальный, непьющий неженатик ходит в спортзал, следит за модой, у него есть время почитать, сходить в театр, и, самое главное, он восполняет демографический пробел, и, как правило, имеет двух-трех любовниц. Может себе это позволить женатый человек? Нет. Ну, от силы – одну.

Какие бывают – холостяки? Принято делить холостяков на две категории: убежденные и вынужденные. Убежденные это те, кто обжегся в браке или в любви, а вторые, которым некогда, не с кем, не на что, да и, собственно ни к чему. Бывают холостяки по болезни, по бездомью, по безденежью, по пьянству, и еще, конечно, голубые. Куда ж без них по сегодняшней, полной противоречий жизни…



История знает немало великих людей, кто в силу разных причин избежал брачных уз. Давайте рассмотрим эту проблему на примере великих людей. Можно, конечно, рассмотреть и на примере шорника Пахомыча, но его не всякий знает. Да и потом, почти каждый из нас убежден, что гипотетически мог бы стать великим: просто некогда было, просто не заметили, просто оттерли и еще - если бы не бабы!!!

Вот далеко не полный список гениальных людей в силу тех или иных причин, избежавших супружеских уз: Леонардо да Винчи, Платон, Галилео Галилей, Бетховен, Шуберт, Брамс, Лермонтов, Гоголь, Микельанжело, Маяковский, Сартр. Особенно отличались своим оголтелым безбрачием философы: Платон, Гераклит, Шопенгауэр, Декарт, Гоббс, Локк, Лейбниц, Юм, Спиноза, Кант, Жан Жак Руссо, не познали супружеских уз. Можно смело предположить, что женщины не играли основной роли в их жизни, потому своей пустой бесконечной болтовней мешали постигать бескрайние онтологические горизонты жизни.

1. Гениальный музыкант Иоганнес Брамс свое сердце отдал музыке. Современники говорят, что, лишенный любви и ласки композитор, был мрачным и угрюмым. Закручинишься тут! Фишка в том, что Брамс был влюблен Клару Шуман, жену его кореша по композиторскому цеху – Роберта Шумана. Поговаривали, что младший пострел Шуманов – Феликс, как две капли похож на Брамса. Особенно сплетни вокруг этой любви достигли апогея после смерти Шумана, когда Брамс со всей композиторской пылкостью и усердием пытался утешить несчастную вдову. Но маменька Феликса полностью ушла в отказку: мы просто друзья с Иоганнесом и все тут! Брамс писал о Кларе так: «Она выглядела, как мажорные тона в финале «Фиделио» (есть такая штучка у Бетховена), я не могу описать ее иначе!) Представляю, как бы он ее описал, будь он не композитором, а гениальным сантехником или проктологом. Так или иначе, но эта любовь и обрекла его на одиночество длиною в жизнь.


2. Давно это было. В 500-х года до Р.Х. Один древнегреческий паренек по имени Пифагор в юности много странствовал, и, естественно, там, в странствиях, ему было не до женитьбы. Потом он проповедовал и был священником. Многие его ученики вообще считали Богом. А, как известно, редкий Бог женится. Это ж как надо приспичить Богу, чтобы он женился. (Хотя, Бог Кришна был счастливо женат. И ничего, нормально пожил)
После возвращения из странствий Пифагор открывает школу в Кротоне, и тут уж точно, не до этого. Парты надо завозить, то-се… Опять же, от учительства его никто не освобождал. В общем, ничто не предвещало матримониальных перемен. Но Пифагор обломал все ожидания. Любовь нечаянно нагрянула, когда ее никто не ждал. В 60 лет он женился на одной из своих учениц. Звали ее Феано. Случилось это так. Пифагор медитировал себе в пещере, никому не мешал. А тут девица: в слезах бросилась в ноги. «Избавь меня Учитель от страсти!» «Кого же ты любишь, дитя мое?» - спросил ласково мудрец. «Тибя!» Так и офигел философ. Пришлось жениться, чтобы избавить дитя от мук. Надо сказать, что мужик он был на вид хоть и маленький, но кряжистый, и даже стал чемпионом Олимпийских игр по борьбе. Его не хотели допускать к соревнованиям из-за роста, но он надрал задницу этим зарвавшимся эллинам. Пифагор прожил с Феано в браке еще лет 40 и нажил семерых детей. А все почему: потому что она не перечила своему Учителю и никогда не говорила ему: устала, голова болит! Не могу сегодня! Говорят, в конце концов, его убили собственные ученики-двоечники. Другие бают, что умер старик от разрыва сердца, не в силах пережить осознания тщетности своего бытия.

3. Психоаналитики пытаются, объяснить безбрачие Иммануила Канта культом матери. Маменька, действительно сыграла большую роль в развитии мальчика. Кант рос хилым и болезненным ребенком. Папенька рано умер и не смог в силу этой уважительной причины заниматься развитием малыша. Сам Кант говорит о своем безбрачии так: «Когда мне нужна была женщина, я не был в состоянии ее прокормить, а когда я был в состоянии ее прокормить, она мне уже была не нужна». В молодости великий философ шибко бедствовал. Случалось, штаны брал взаймы у своих приятелей, чтобы пойти подработать на хлеб уроками. Какая уж тут женитьба! Однако, несмотря на материальные неурядицы, прожил Кант безболезненно 80 лет и угас в весьма легком помешательстве. (а потому что никто не орал на него!) Ошибочно было бы, тем не менее, считать Канта затворником. И выпить любил (однажды надрался так, что не мог самостоятельно найти дорогу домой, в Магистерский переулок). И девчата немецкие на него западали. Некая Луиза Ревекка Фриц, утверждала, что Кант проходу ей не давал. А 23-летняя Мария Шарлотта Якоби писала ему письма с весьма красноречивыми фривольными признаниями. Кант был белокур, высоколоб, не низок не высок – 157 сантиметров всего. К тому же тщедушной конституции. Однако он был несносным щеголем и одевался в пределах своих доходов и тогдашней моды, приговаривая: «Лучше быть дураком по моде, чем дураком не по моде».

4. К убежденным холостякам относится так же великий Исаак Ньютон, целиком, без остатка посвятивший себя науке. Было у него, правда, одно романтическое увлечение в глубокой юности. Влюбился он безусым юнцом в воспитанницу местного аптекаря, мисс Сторей. Трогательная юношеская дружба незаметно перешла в любовь, легкие рукопожатия в робкие поцелуи в щечку, дело шло к браку. Но, едва только на горизонте мелькнула заманчивым хвостом комета университетской карьеры, как Исаак одумался и сказал Гименею свое решительное – «Нет!». По средневековой традиции члены колледжа должны были оставаться холостяками. Мудрое, надо отметить, традиция, а то не знать нам с вами закона всемирного тяготения, «Оптики» и метода флюксий. (особенно, метод флюксий!) Кстати, как и Кант, Ньютон был в детстве весьма хилым мальчуганом. «Не жилец!» хитровато посмеивались кругом. Однако он, настолько увлекся наукой, что прожил без болезней 84 года и тихо ушел в мир иной, с крепким сердцем и железными нервами, всего лишь с какими-то жалкими камнями в мочевом пузыре. (А все, потому что нервы ему никто не трепал: «Где деньги, Да где шлялся, скотина такая!) На смертном одре он признался, (О!Ужас!) что умирает девственником. Может быть, оттого и прожил так долго и безоблачно, Вот и верь после этого, в медицинские сказки о том, что воздержание вредно.


5. У пролетарского поэта Владимира Маяковского был бзик: ему нравились почему-то исключительно замужние, недоступные дамы. Образ запредельной, недостижимой мечты был почему-то всегда притягателен для него. Лиля Юрьевна, эта замужняя «царица Сиона», просто свела его с ума буквально в первый вечер знакомства. Вскоре он переезжает к Брикам на постоянное место жительства. Получается замечательная, дружная семья, Осип, Владимир и Лиля. Владимир, страдает, мечечется, ему то хочется жениться, то колется, то Лиля не дает. А Лиля, в самом деле, имела на него громадное влияние. Когда он захотел жениться на Наташе Брюханенко, лиля написала ему: «Володя, до меня доходят слухи, что ты собираешься жениться. Не делай этого.» И, высокий, черноволосый красавец, сердцеед, мятежный поэт покорно, словно мул, откладывает свадьбу. Он делает предложение и горячо любимой им Веронике Полонской (тоже замужней женщине) и обожаемой им Татьяне Яковлевой. В Америке живет гражданским браком с Элли Джонс, вследствии чего у нее вскоре рождается девочка Элен Патриция Томпсон, – дочь поэта. Возможно, Маяковский, в конце концов, и остепенился бы, и стал бы примерным семьянином, нарожал бы кучу детей, посадил бы сотни деревьев, построил бы десяток-другой домов, а он, вместо этого, взял, и застрелился.

Много можно было бы рассказать о матримониальных приключениях холостяков. Вот, к примеру, философ Дэвид Юм, влюбился, сделал, как водится, предложение, и, как не водится – получил отказ. Но через некоторое время ему передали, что девушка передумала. «Я тоже передумал!» ответил философ. Этож диалектика! Мысль-то находится в постоянном развитии! Иначе он не был бы философом. Гениальный дирижер Артуро Тосканини принципиально не брал в свой оркестр женщин, говоря, что красавицы будут отвлекать музыкантов, и страшные будут мешать работать лично ему. У Ленина и Гитлера фиктивные жены были лишь для маскировки. Тургенев жил у Полины Виардо в качестве приживала и, к тому же, содержал еще и ее мужа. Великий бабник, жизнелюб, гениальный трудяга, Оноре де Бальзак, перелюбил, перелапал пол-Парижа, а за полгода до свадьбы занемог и через два месяца после венчания окончательно покинул этот мир. Собственно, остался холостяком! (Ха-ха-ха! А эта, баба-то его – губу раскатала!!!! На-кося! Выкуси!)

Мораль: Эх! Хорошо, конечно, мужики, проснуться утром от солнечного лучика, упавшего на лицо, свободным от супружеских уз, в объятиях прекрасной незнакомки. Потом, пробежаться в спортивных портках по лесу. А после работы, попивая пивко в пабе, с друзьями, лениво перебирать в уме: кого бы из наиболее удобных дам пригласить на следующий уикэнд. Но ведь можно так же проснуться среди промозглой ненастной ночи, в холодной одинокой постели, с больной башкой, и, под траурный марш дождя, заплакать от пустоты, досады и одиночества.
«Пуризм циника и умерщвление плоти отшельником ничего не дают общественному благу, это искаженные формы добродетели, для нее непривлекательны: отвергнутые грациями, они не могут притязать на гуманность». Так говорил великий философ, Иммануил Кант, оставшись на закате жизни одиноким, печальным, беспомощным старикашкой.

А это я решил на выставке миллионеров купить себе небольшой вертолет. без вертолета сейчас просто беда. На работу два часа добираюсь. Посмотрел так, штурвал вроде крутится, тормоза нормальные, сиденья кожаные, полный привод, объем 3,5, дворники нормально ходют туда-сюда. Хорошая машина для наших голубых просторов. Правда у него налет 250 тясыч. И дверцы не закрываются. Подожду пока...

Перечитывая Роберта Музиля.
Когда в «Человеке без свойств» героиня Агата цитирует Шлегеля, Новалиса, Меттерлинка - это воспринимается, как органичная ирония автора, он играясь, резвясь, манипулирует философскими категориями, цитатами, птому что он – профессионал. Он образовеннийший челове своей страны и своего времени. А когда я читаю у Астафьева (какой-то дурацкий роман, про благородного, и честного милиционера) как илиционер думает про себя: «Как там у екклизиаста?» и потом на четверти страницах он (милиционер) выкладывает читателю цитату из Екклизиаста! Напоминает апельсин в борще.
Тут я вижу лукавство Астафьева: Вот смотрите, это я! Это Я знаю Екклизиаста! А сам, поди, тщательно выписывал в тетрадку эту цитату, ни к селу, ни к городу, чтобы впиндюрить ее в какое-то произведение. А тут стал писать про мента честного. Фэнтези! Едрена вошь! Дай-ка ему ставлю, уж больно цитаткика хороша!! Скучно, братцы читать эпигонскую литературу. Хотя у Астафьева есть военные вещи очень хорошие. Но, опять же : это мое личное отношение. Кто-то может сказать: говно твой Музиль, А Астафьев молодца! И будет по своему прав! По своему!
Но в нынешней реальности есть одна удивительная вещь: герой Музиля – Ульрих, сегодня мне дороже всех реальных людей, окружающих меня. Я переживаю вместе с Ульрихом, я живу его жизнью, влюбляюсь, плачу, раздражаюсь на тупость окружения. Роберт Музиль через время и пространство, через другие неясные измерения, протягивает мне свою руку, и оказывает на меня влияние более сильное чем сама реальность!!!
И я чувствую и знаю, что где-то там, в других мирах, в эти минуты Музиль испытывает радость не меньшую чем я. Он общается в эту минуту со мной, с тем, в ком отозвалась резонансом какая-то струна его души.

Наверное, в этом-то и есть смысл жизни человека: прожить ее так, чтобы через много-много лет, где-то на другом краю планеты, человек прикоснулся к тому, что ты создал и заплакал от счастья!!!
Роберт Музиль по жизни пахал, ка папа Карло. Он писал. Писал и писал. Он угадал свое предназначение на земле. И выполнил его. Ему предлагали пост министра иностранных дел австро-венгрии. Но он отказался. Роман был еще не дописан. Главный роман его жизни. Вообще, он бы мог ничего больше не писать, кроме «Человека без свойств». Он был рожден для этой книги. Правда он не успел ее дописать. Она вышла после его смерти. Но я воспринимаю ее как законченное произведение. Осталась недосказанность, загадка. Остальное я додумаю сам, в меру моей отравленной левым алкоголем фантазии.

ИСПОВЕДЬ

Сходил в воскресенье на исповедь. Чтобы немного облегчить свою душу, отягощенную дружной семьей всевозможных пороков и грехов.
К батюшке очередь. Старушки в основном. Господи! Да какие у старушки могут быть пороки? Сушку в магазине сперла? Пукнула в очереди за разливным молоком и не призналась? Кушала скоромное в пост? Мне бы ее заботы.

Старушки исповедуются основательно, не спеша, заглядывая в бумажки, что бы не забыть все грехи, не упустить ни одного. Они кладут на поднос деньги, в основном десятками. Сотни не кладут за грехи. Значит грехи небольшие. За убийство и штуки не пожалеешь.
Я не думаю выливать сразу весь зловонный ушат воих грехов на бедного батюшку, чтобы ему дурно не стало. Буду по одному греху каждое воскресенье замаливать. Куда торопиться? Впереди еще томительная тоскливая осень жизни. Подходит моя очередь: кладу несколько десяток на сребрянный поднос. Батюшка ревностно проследил за моей рукой. Вообще, думаю, что отпускать грехи за деньги, уже немалый грех. Но есть оправдание: церковь эта бедненькая, обшарпанные стенки, бесконечный ремонт. Я бы лучше просто дал на восстановление Храма, но не за отпущение грехов. Опустив убийства, насилие, и богохульство, перехожу к главному:

- Любят меня три хорошие, добрые женщины, а я боюсь обидеть какую-либо из них живу со всеми понемногу.
(Интересно, как выкрутится Батюшка?)
- Женись на одной, - говорит не задумываясь, он, блеснув золотыми коронками. Пахнуло в лицо мне постной пищей.
- На какой из них?
- На той, что тебя любит крепче!
- Да как же это угадать?
- Та, которая заботится о тебе больше, трудится в твоем доме, стирает, готовит, не бранится, не гневается, и ничего не просит взамен, та и любит больше.
- Да все они равны, - прикидываю я.
- Ты, прямо, как султан. Та нельзя. Определись, - улыбается батюшка. – Какая-то хуже все-таки есть.
- Допустим, решусь, женюсь, а как же другие две? – спрашиваю, - они ничем не хуже. К ним я, получается, буду, жесток, принесу им зло.
- Ты уже и так им зло принес. Я вот в Таджикистане служил, так там у некоторых по две, три жены. – глаза батюшки затянуло на мгновение поволокой воспоминаний. Я вдруг представил его в военной форме с автоматом, и с бычком в зубах, - Но они – мусульмане. У них свой закон. Ты же – христианин и должен жить по нашим законам. Давай, женись, и не задерживай очередь!
- Как звать тебя?
- Александром!

Он накрыл мою буйную головушку расшитой тряпочкий, что-то пробормотал, и я пошел прочь, прощенный и напутственный. Стало ли мне легче? Наверное. Хотя бы потому, что я понял, что мне на самом деле пока еще не безразлично, что будет с окружающими меня людьми после какого-то моего поступка.
Исповедь, это визит к психоаналитику. Но такой спешный, потому что очередь. Батюшка отпускает грехи второпях, недослушав. Ему тоже хочется побыстрее домой. Для него это ежедневный труд, утомительный и однообразный. На следующий год все повторится. Те же службы: Пасха, Успение, Воздвижение, Сретенье… Отпевание, крестины, венчание… Приход у нас небольшой. Только на Главные праздники в церкви не протолкнуться: сходятся, те которые только на Пасху в церковь ходят.
Исповедуются в основном те, которым не с кем поделиться своими грехами, дурными помыслами. Одиночки. Я в их числе. Друзья мои остались в славном прошлом. Сейчас есть только сослуживцы.
Можно беседовать с Богом и дома, дома попросить прощения, пообещать так больше не делать, поставить свечку, глотнуть святойц водицы, (зимой так и делаю) но в старой, полупустой, маленькой церквушке уютнее. Это доброе место. После каждого похода в эту маленькую скромную церквушку, хочется сделать что-то хорошее. Правда, через какое-то время эта мысль погибает под напором других, приземленных, суетливых, меркантильных, озлобленных, раздраженных, психованных, и любострастных!!!!

Но если разобраться: что есть нравственность? Законы навязанные нам обществом. Но всегда дли эти законы правилбьны? Ведь их придумали такие же люди, как и мы, способные ошибаться! Отшельник нравственен? Уйдя от земных тревог и предавшись молитвам, не принося пользу обществу, думая только о том, как бы прийти в царствие Божье безгрешным! Да, он не грешит, но и добра не делает. Он просто никому не нужный сторож, охраняющий пустой склад. Кому нужна его нравственность?


Неуемное стремление к блуду – это реальное проявление Силы жизни! Если Бог создал нас с гениталиями и подарил высокое чувство любви надо пльзоваться этим даром. А запрет церкви на торжество свободы плоти – это подавление жажды жизни, признак угасания и скорби! Но мы пришли на эту Землю чтобы радоваться жизни! Быть счастливыми, и совокупляться с радостью! Иисус нас призывал радоваться жизни и быть беззаботными словно птицы!
Ведь силы, отпущенные нам Создателем, можно расточать не только на созидание духовных и материальных ценностей, на продолжение рода, но и на радость обоюдного достижения оргазма! Вот такая у меня сегодня проповедь!! Будьте счастливы, Дети мои! Это говорю вам я – счастливый человек.

Друг всегда уступить готов…
или
Может ли женщина быть другом?

Очень даже может быть! Пусть будет другом. Но только в том случае, если сохранятся и половые отношения. Я в своей жизни больше дружился с девченками, потому что это удобно: она и друг, и в то же время ее можно и пользовать (как пользователь и как программист)! На примере своей жизни убедился, что с женщиной можно дружить и даже поверять ей свои некоторые тайны. Можно с ней болтать как с подружкой и кувыркаться на природе. Ну, а потом – в койку, как логичное завершение дружеского дня.


В университете, будучи студентом вольных нравов, волочился как-то я, господа, за одной девицею с факультета иностранных языков. Страдал об ней, ночей не спал. Сколько слез в подушку было пролито, сколько бутылок портвейна выпито, сколько плавленных сырков съедено, и сигарет «Шипка» выкурено по 20 копеек за пачку! А надо сказать, что в это самое время со мной иногда делила ложе другая дама с того же факультета. Менее красивая, угреватая, очкастая, нескладная, плоскогрудая с тяжелой поступью командора (размер ноги – 41) В общем – друг, да и только. И вот одной прекрасной ночью, за бутылочкой портвейна поведал я ей как-то свою боль.
- Без проблем, Санек! – сказала мне моя подружка. – Я все устрою! Я проведу психологическую обработку!


И что вы думаете – через пару дней та самая, неприступная Богиня, сама вызвала меня с лекции, приказала бросать учебу и позвала окунуться в пучину любви! Мой друг напела ей такие легенды обо мне: и что я сгораю от любви к ней, и что я в постели ураган (сама пробовала!) В общем, все, что я бы постеснялся сказать даме своего сердца. После этого случая, она стала постоянно исполнять роль эдакой персональной сводницы. Не у каждого студента была своя персональная сводница, а у меня была. Я указывал ей на понравившийся объект, и Ленок начинала действовать. Ей уже и самой было это интересно, она чувствовала себя разведчицей засланной в тыл врага со специальным заданием – расколоть врага, завербовать его в наши ряды, поклонников веселых оргазмов. Это же была наша честная и чистая игра. Мы никого не обманывали, мы дарили всем радость любви и горечь расставаний. Какая же студенческая юность без этих прекрасных компонентов?!!!

Разумеется, я и ее поощрял в силу своих гормональных возможностей. У меня же не каждый день были прекрасные неприступные девы.
Но иногда и я ей делал подобные подарки. Я спрашивал ее: Хочешь сказочного принца сегодня?» « О! Да! И завтра хочу, и послезавтра!» отвечала она. Тогда я шел к кому-то из друзей и спрашивал: «Хочешь сегодня даму на ночь почти бесплатно?»
У друга загорались глаза: «Конечно, хочу! А что значит ПОЧТИ бесплатно?»
- Это значит, - отвечал я, - что с тебя бутылка коньяка!
Все стороны были довольны.
Такая вот была у нас дружба. Нас было водой не разлить. С Ленкой можно было и выпить и пыхнуть, и в постели она была очень проворна и старательна. Разве мужчина могут подарить себе такую дружбу? Хотя, конечно, некоторые дарят. Но это не совсем мужчины.
Была другая дружба. Одна девочка повадилась ходит ко мне в гости: придет, посидит, чайку с бубликами попьет, и уходит.
- Что же ты тогда ходишь? – спрашиваю я.
- Да мне, в общем-то, ничего и не надо! – отвечает. – Фригидная я. Нет у меня интереса к этому делу! Мне просто интересно с тобой поболтать.

Тогда я сказал, что поскольку я не фригидный, мне жаль тратить время на бессмысленные посиделки. Этот аргумент убедил ее в пользу некоторых уступок, которые меня устроили. И мы стали теперь проводить время в беседах, которые заканчивались, как и положено в смешанных компаниях, поостелью. Страсти меж нами никакой не было, но появилась привычка. Ко мне приходили другие дамы, но эту, фригидную, такое положение дел нисколько не удручало. Мы стали с ней просто друзьями. Делились наболевшим, нагноившим, радости особенной у нас не было, поэтому радостью не делились. Ни в какие театры, в концерты, никуда с ней мы не ходили. Она ничего не требовала, никаких ресторанов. Друг в общем! Вот это друг! Мы с ней дружили лет пять и сейчас дружим. И будем дружить, потому что наши отношения чисты, ровны, и бескорыстны, каковой и должна быть настоящая дружба между мужиком и бабою.

- Бескорыстны? - возвопят женские читательские массы, - Да ты же ее, гад, пользуешь!
- Да, - соглашусь я, отчасти – ноя делаю это из медицинской целесообразности, поскольку это необходимо и для моего и для ее здоровья, пусть она даже и фригидная. Я гоняю таким образом кровь из ее малого таза, в большой таз и обратно.
В данном случае, дружба стоит еще и на страже нашего здоровья!

Да здравствует дружба между мужчиной и женщиной, между девушкой и парнем, между старичком и старушкой, между старичком и девочкой, между двумя старушками! Ура!

Профессия нового века


Я в последнее время часто брожу по присутственным местам, и интересную штуку наблюдаю. Появилась такая новая популяция: старички-охраннички (сторожевички). Это такие еще бодрые старички, которые работают охранниками всяких заведений. Они стоят на охране входов в эти заведения: собесы разные, да поликлиники. Сейчас везде стоят старички, охраняя наш покой, нашу жизнь. Старичок уже отработал свое на производстве, наточил шпенделей, нарубил угля, намолол муки, отдал свой долг на военной службе, дети выросли, пенсия идет, но старичок сторожевичок не угомонится! Не сидится ему дома возле телевизора: тянет его что-нибудь охранять от мирового терроризма. Старичку выдают форму, военного образца. В этой форме старичок становится стройнее, моложе, у него появляется властный блеск в мутных глазках.

Старичок гордо носит форму. Выглядит на все сто, становится похож на старенького американского копа. Он смотрит на тебя строго, потому что ты пришлый, а значит – почти что террорист. Кажется, еще минут и он кинется на тебя, обрушив град крепких тумаков, броском через жопу повергнет тебя на землю, и ребром ладони лишит тебя остатков сознания. На самом деле толку от старичка сторожевичка не больше, чем от козла молока. Робкие спрашивают разрешения пройти, дерзкие смело проходят мимо, оттерев крепким плечом старичка сторожевичка. Любой террорист, легоньким ударом уложит такого секьюрити. Но, увы, мы живем в военном государстве. мы должны создать хотя бы видимость наешй защищенности.

Полстраны у нас работают охранниками и сторожами, а полстраны содержат эту армию. Вряд ли сейчас точно можно сказать, сколько у нас охранников в стране. Но наверное больше чем в любой другой. И уж наверняка больше чем население многих стран. Хорошо, если это бесполезный болезный старичок, но ведь чаще всего в магазинах-супермаркетах, обменных пунктах, в банках, казино, стоят громадные мордовороты-бездельники, надменные, сытые, и сверлят тебя пристальным наглым взглядом. Они ничего не производят и никогда ничего не произведут. Работа охранника затягивает как друман, как наркотик, для них это легитимный рай. Они вроде бы работают, и в тоже время ни хрена не делают. Они ничего не умеют делать. Для них в обществе нет другого применения.

Магазины все равно грабят, обменники тоже, в казино работают свои, на них ворюга не рыпнется. Одна банда. Страна погрязла в бзделье. Безделье, как зараза, как помесь чумы со свинкой и холерой распространяется по всей территории, не щадя ни стариков ни женщин, ни детей. Все хотят жить на халяву, как Абрамович. Страна неудавшихся Абрамовичей? Но халявы на всех не хватит! Абрамовичам нужны лохи: отбирать вклады, продавать фальшивые акции и просроченные продукты, и контрафактную продукцию. Но где мы найдем тогда лохов для такого количества абрамовичей? Никто не хочет считать себя лохами, все хотят считать себя Абрамовичами. Вот он, Абрамович устроился охранником и хвастает соседу-бульдозеристу, пришедшему со второй смены.

- А я фули, устроился секьюрети, нах, в магазин, мля, и нифуя не делаю. Да ишшо печенья просроченные мне бесплатно дают Вот на – угощайся!
И тогда бульдозерист пропахший соляркой, матерясь на бесцельно прожитые годы, начинает просматривать газеты «работа для вас» в поисках должности охранника. А такой работы, как говна. Завтра он пнет на прощание старенький бульдозер, и напевая: «Ох, рано встает охрана!» пойдет фуем баклуши околачивать.
Никогда еще в стране не было так много охранников. Более бесполезной работы сегодня не придумаешь. Миллионы здоровых мужиков предпочитают бить балду на входе заведений. И получают они порой побольше учителей и врачей, друзья мои!
Воровать и грабить стали больше и наглее.
Работать уже никто не хочет. На заводе трудится считается позором. Работать в банке гладко причесанным клерком, или сияющим официантом (половым) в кабаке – считается престижным! Обидно за державу.
Но больше всего обидно то: что я тоже работать не хочу! Вот ведь беда какая! Где-то все же подцепил эту болезнь охранную!

Жестокий, как Бог!

Мы спрашиваем себя порой: откуда в нас жестокость. Но ведь мы созданы по образцу и подобию Господа. А Бог жесток. Почитайте на досуге промозглым осенним вечерком, Библию, сидя у камина, в теплых шерстяных носках, закутавшись в плед. И у вас волосы дыбом встанут.
Например Книга пророка Иезекиля. Суть такова:
Бог явился Иезекилю и поставил его смотрящим на земле Израиля. Но прежде Он заставил его съесть книжный свиток. Иезекиль покорно съел этот свиток, а куда денешься! (Глава 3) И ему эта вешь понравилась.
«И сказал мне: сын человеческий! Съешь, что перед тобой, съешь этот свиток, и иди, говори дому Израилеву.»
Но это пол-беды! Дальше он вот что обещает:
«Когда я скажу беззаконнику: «смертью умрешь!», - а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтобы он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих»

Нет! Это не гуманный Бог Христианства, призывающий возлюбить врагов своих, и подставить правую щеку, если тебя ударили по левой. Если не с Богом Иудеев, то тогда тебе – Смерть! Другого выхода нет!
С другой стороны, мне такой Бог люб.
Он ведь всвоих заповедях ничего сверхъестественного не требует (жрать книгу он заставляет не всех! Только избранных! ). Будь хорошим и добрым, не убивай никого и не трогая жены ближнего и осла его не трогай! Своего осла трогай сколько хочешь а чужого – оставь. Взяли моду – чужого осла трогать! И если ты все-таки тронул осла – то получи за это в пятак от Бога! В виде простуды, триппмера, геморроя, свинки, морской свинки, мороского петушка!!!
Если ты сегодня тронул осла моего и тебе ничего за это не було, то ты ведь будешь всегда моего осла трогать! За что ты его трогаешь, гад! Хватит трогать моего осла! Буду говориттьь я. Но ты не поймешь, потому что ты не был наказан. А когда у тебя пояивлась молочница, ты подумаешь сразу, за что это меня Бог покарал? Проанализируешь, и поймешь: Это тебе за моего осла досталось по заслугам! И перестанешь трогать моего осла. Навеки.

А если внимательно вчитаться в главу 4, то начинает слегка подташнивать.


Глава 4. 12.
И ешь, как ячменные лепешки, и пеки их при глазах их на человеческом кале. (это Бог так Иезекилю говорит )
14. Тогда сказал я (Иезекиль): о, Господи Боже! Душа моя никогда не осквернялась, и мертвечины, и растерзанного зверем я не ел от юности моей доныне: и никакое нечистое мясо не входило в уста мои.
15. И сказал Он мне: вот Я дозволю тебе, вместо человеческого кала, коровий помет, и на нем приготовляй хлеб свой.
Кстати, Франциск Асизский тоже заставлял своих учеников, уличенных в употреблении ненормативной лексики жрать говно!
Взяли моду, говном кормить грешников! Так вот привыкнут и будут все жрать какашки. Собаки ведь едят, и ничего! Нравится! И блевотину они свою едят! За милую душу! Братья наши меньшие.

Но все-таки: Заставлять пророка есть говно, это не есть акт гуманизма.

А за то, что сыны Израилевы не исполняли закон Божий, Господь пообещал произвести над ними суд:
Глава 5. 10.
За то отцы будут, есть сыновей среди тебя, и сыновья будут есть отцов своих… (ничего себе пирушка. авт!)
13: И совершится гнев Мой и утолю ярость мою и удовлетворюсь: и узнают, что я Господь, говорил в ревности моей, когда свершится над ними ярость моя.

И еще обещал покарать всех вероотступников и их потомков до седьмого колена. Простите: но я-то в чем виноват, если какой-то мой пра-пра-пра- прадед хулил Бога или поклонялся идолам? (А икона, кстати, – не есть ли тот же идол?) Но я тоже буду наказан! И дети мои буду наказаны! За дедушкину промашку! Страх-то какой! Где тут справедливость? А в сущности, мы все наказаны! Потому что человек изначально создан грешником. Святыми становятся только в старости и в затворничестве, когда не с кем грешить.
Апостол Павел – был страшным грешником, мытарем, до преображения.
Да и Франциск погулял не слабо. Люди не сразу приходят к Богу.

Лев Толстой, великий богоискатель, и тот в молодости деволк шшупал всласть, в охотку! А потом стал уже искать истину!!! Для этого надо пережить и страдания, и падения, и болезни, и пропасть порока, чтобы осознать, что есть другая жизнь, чистая и безгрешная. Она не лучше и не хуже той, безрассудной и порочной, она просто другая. И в ней тоже есть свой кайф! Я уж попробовал жить безгрешной жизнью. Мне понравилось. Но меня хватило года на три. Я уже видел нимб над своею головой. А потом вновь бросился в пучину порока. Там тоже классно!

После такого безобидного богохульства хочется добавить в бочку дегтя немного меду. За свою жизнь я убедился в том, что все что Бог ни делает: все к лучшему!
Мое детство прошло без семьи в казенный заведениях. Но зато никто не оказал на меня никакого влияния и я развивался сам по себе. Папа мой, царство ему небесное – человек военный и оттого недалекий. Если бы он оказал на меня влияние, результат мог оказаться плачевным.

Мама моя – женщина. Следовательно, я бы мог стать женственным под ее влиянием. Но этого не произошло. Я рос сам по себе.
Сам выбирал свою дорогу в жизни. Сам поступил в мореходное училище. Сам закончил. Никто не помогал.
Потом меня выгнали из университета. Я переживал. А тех отличников и комсомольцев-активистов, кого не выгнали, распределили по окончанию университета в районные и многотиражные газеты! Там они осели, обзавелись хозяйством, коровами, женами. детьми, да так там и живут.
А я, чувствуя себя исключенным из социальной жизни, решил доказать самому себе, и особенно, тем преподавателям, доцентам, коммунистам, которые исключили меня из университета, что я что я еще чего-то стою. Стал им мстить таким образром: И засел за книги. В те далекие времена меня можно было найти толко в двух местах: в пивной и в библиотеке!
Экстерном сдал за два курса. Но главное: почувствовал свою силу, и неизлечимо заболел литературой. Тяжелой формой.

И много чего еще плохого было в жизни, которое оказалось впоследствии необходимым, для достижения состояния осознания счастья.
А недавно у меня украли деньги. Чтобы восполнить потерю я вынужден теперь работать в два раза интенсивнее. И еще по выходным подрабатывать. Это хороший стимул для повышения производительности и продуктивности труда. А так ведь, хрен заставишь себя писать! Спасибо тебе Гоподи, что ты позволил какому-то идиоту заставить меня работать!

НАШЕ СЧАСТЬЕ - ЕСТЬ БАНАНЫ

Почему мы самая счастливая нация? Потому что мы всегда думаем, что мы во всем первые и самые умные. А как человек думает, так оно и есть. Мы самая счастливая нация потому что мы любим и дорожим нашим национальным богатством и отдаем для этого богатство последнее. Мы счастливы оттого, что в нашей культуре есть Буйнов, Шура, «Руки вверх» и песня «Девченки, девченки, короткие юбченки»! Мы счастливы, что мы единственная нация, которая балдеет от группы «Корни» и считает ее гениальной. Нам много не надо: нам достаточно ее трех аккордов. Это пусть там западные загнивающие уроды забивают себе голову Стингами да всякими Квинами. Мы счастливы оттого, что можем себе позволить нагадить в парках и садах, в скверах и площадях, мы можем бухать в любом уголке нашей необъятной родины, бросать бутылки и банки на травку и тушить окурки о памятники архитектуры и нам ничего за это не будет! Мы можем блевать в электричках, и мочиться на вокзалах и полустаночках. Нам все можно! Мы действительно свободны от всяких условностей, навязываемых обществом. Мы можем громко материться, рыгать и пукать в присутствии дам, и дамы ничего не скажут нам, чтобы не обидеть и не нарваться на удар в челюсть.

А наши дамы тоже могут спокойно, не опасаясь за репутацию делать минет в общественных местах и запивать пивом из горлышка. Американцы считают себя гражданами свободной страны. Наивные. Они даже не могут бухнуть на улице. Их оштрафуют на 500 баксов. Где она ваша хваленая свобода. Оттого они и рвутся к нам, имигрируют постоянно, кто как может. Стараются заключить браки с нами, чтобы навеки с нами поселитсья и побухать на славу. А мы не всех пускаем в нашу свободную страну. А только тех, кто действительно может принести пользу нашей родине. Нам халявщики не нужны! У нас своих навалом. Полстраны ждут от правитиельства халявных подачек. А тут еще и иммигрантов из зашоренной и зажатой америки кормить! Дудки! Руки прочь от нашей Родины! И ноги тоже прочь! Американцы еще что делают: приедут с понтом в туристическую поездку, а потом раз – и убегают в глубинку, чтобы там осесть. Документы подделают и живут там нелегальными иммигрантами. Сколько их по матушке россии зщатерялось на бескрайних просторах, Не сосчитать! Да и не надо считать! Они смешались с нашими людьми, мимикрировадли: стали неотемлимой нашей частью. Тоже ходят по улицам, семечки лузгают, сплевывая шелуху прямо под ноги, пиво сосут прямо из горла, матерятся (благо у нас мат простой и доступный!) Вряд ли их сейчас отличишь от наших. Если только негр, разве что. Да у нас своих негров ( их называют афро-русскими) как говна.

И еды для них у нгас навалом: бананы не переводятся ни зимой ни летом. Они сейчас дешевле огурцов. А вот смог бы я в Африке найти на базаре соленых огурчиков? Да под водочку? А поесть в Африканской забегаловке окрошечки? Вряд ли. А вот японец у нас найдет свое суши на каждом углу. А в Японии пелемешек днем с огнем не сыщещь. Я в Америке пытался найти кефирчику спохмелья. Шиша! Не производят у них кефирчику – так необходимого простому россиянину спохмелоья! И черного бородинского хлебушка не сыщещь в ихнем мире чистогана! А у нас и фейхоа, и сакэ, и ананас и шампанское, и выхухоль и скунс, и панда, и божоле, и всекруглые сутьки! Для примера: в хваленой Америке водка до 2 часов ночи продается. А после сиди: чай пей! Как хочешь так и крутись после двух!

Вот и прут все сюда, в Россию-матушку, в царство реального изобилия и счастья. Тока мы ведь не безразмерные – всех принять не можем! Нашим братьям таджикам работы не хватает, а тут еще надо япошек трудоустраивать с америкашками. Да, я озабочен демографической судьбой своей страны. Скоро ткнешь пальцем и угодишь в глаз если не эфиопу, то уж американцу точно.А своему, русскому не угодишь, потому что наши русские будут сидеть по своим виллам и жрать суши, посасывать хайбол и жевать маисовые лепешки, распевая индийские мантры. А хрена еще делать, если столько дармовой рабочей силы понаехало?!


ЗАБАВЫ МОЛОДЫХ

Сейчас у молодых российских девченок мода такая пошла: соблазнять стареньких журналистов. Типа соревнования: кто больше стареньких журналистов соблазнит – тот и выиграл. Соблазнит такая вот прелестница старичка члена Союза журналистов, заслуженного ветерана журналистики, наставника молодежи и радуется: крестик ставит у себя на боку. Встречаются такие: у которых весь бок в крестиках испещчерен.
Ночью они выходят на охоту (им по ночам особенно охота!) Старенький, навиный, невинный, сонный, да еще и пьяненький слегка, журналист представляет легкую добычу, для молоденьких девчат. Они берут его тепленьким и топчут, и покрывают, и наслаждаются его старческим ледащим тельцем, попирая его профессиональное журналистское достоинство, изнуренное длительными командировками и ночными бдениями.
Обычно, они закидывают наживку так: якобы умиляются творчеством старенького журналиста. Вспескивают ручками, ахают от восхищения. Старичок-журналистик от такой неприкрытой лести расслабляется, уши развешивает, а тут молодуха и подсекает его за жабру и тащит в койку, срывая с него одежды. Трепещет в ее руках старичок журналист, пытается вырваться, да не тут-то было! Крепко держит девица своими ручищами его за дряблые чресла.
А потом, насладившись всласть старческой плотью, старческим стручком, вкусив впрок сладких наслаждений, обессиленного старичка журналиста выбрасывают на обочину жизни, в холодную грязь осеннегог одиночества и удручающей тишины. Старичок журналист остается один на один со своими нуждами и чаяниями:
Некому ему, горемыке, посуду помыти!
Некому ему угвазданные исподники постирати!
Некому ему, сердешному, парашу вынести!
Некому ему, болезному, за водочкой сгоняти!
Некому его с гуляночки под ручку поддержати!
Некому ему в кроватке промеж ножек почухонить!
Некому под утро ключевой водички накрутити с варением!
Некому его под утро на рассвете разбудити!
Некому ему яиченку с помидорками сварганити!
Некому ему бутылочку открыти!
Некому ему чарочку подати!
Некому носоченьки одинаковые подобрати!
Некому спинку почесати!
Никто ему феллацио не забубонит!
Некому рубашечку погладить!
Все сам теперича старичок журналистик робит!
Врубит старичок журналист на полную мощность АС/ДС и подперев ручкой буйну головушку, подпевает Брайану Джонсону хрипловатым фальцетом.

Девченки, мальчишки! Нам всем подружиться пора!

Бритта, стажерка-славистка из дружеской Дании, прославилась на
весь университет тем, что однажды, возвратившись к себе в комнату
после вечеринки, укладываясь в свою девичью кровать с удивлением
обнаружила там прекрасного на ощупь незнакомого юношу. Да так с
ним и осталась. Этим прекрасным юношей был я.

А получилось это так. Как-то ранним осенним утром, проснувшись в
женском общежитии, где я время от времени коротал суровые
студенческие ночи, где столовался и был желанным гостем, я
отправился прямо в трусах и в женских тапочках в туалет. Дело для
студента столь же обычное, сколь и необходимое. Но я как-то
спросонья, а в большей степени спохмелья выпустил из внимания тот
немаловажный факт, что в женском общежитии и туалеты также
женские. И когда я через тонкую перегородку кабинки услышал
тонкое девичье покряхтывание, я поспешил было побыстрее убраться
из чуждого мне места. Однако не успел. Набежали студентки,
разбуженные будильниками в одно и то же время, совпавшее с моим
визитом. Мне пришлось сидеть в кабинке полчаса. Нельзя сказать
чтобы это доставляло мне радость. Девушки от нетерпения колотили
в двери моей кабинки, норовя сорвать ее с петель. Полчаса назад я
бы и сам разбил в щепки дверь на своем пути. Я их понимал! Ох как
понимал! Сидеть более в туалете я не мог, по причине дурного
запаха, и я в отчаянии, широко открыв двери, громко
поприветствовал собравшихся девченок и, напевая Гимн СССР,
последовал к выходу. Это ыбла замечательная картина. Все
лохматые, без верха, некоторые без низа. И я - бодрый, хотя и
слегка одутловатый и помятый! Я стремглав выскочил из туалета,
сопровождаемый визгами и криками проклятий. Несколько кусков мыла
и тапочек догнали меня в спину.

После этого эксцесса за мной чуть
было не закрепилась слава вуайяриста и онаниста, и я был вынужден
интенсивно и методично разрушать этот стереотип, используя все
возможные формы, хотя не скажу, что процесс разрушения был лишен
напрочь приятности. Я не пропускал мимо себя ни одной из
представительниц прекрасного пола. Когда какой-нибудь
страшненькой студентке в компании не хватало мужика, то звали
меня, считая, что передо мной все равны. И они были в чем-то правы. Чертовки! Да! В постели - все девчата равны, если им не больше семидесяти! Меня такая слава
устравала больше, чем слава любителя женских туалетов. Я и сам
эту славу создавал, да так знаете и и привык.

На той вечеринке, просвященной дню рождения итальянца Фабио, я
был приглашен наверное по этой же причине. Страшненьких иностранок было
предостаточно, (всех красивых русских разобрали иностранные мальчишки,) но я просто не знал, для какой именно пригласили
меня и подумал, что для вот этой громадной Брюнхильды в очках. Хотя были и
страшнее. А когда я изрядно залил шары, то она мне стала люба.
Однако приглашения провести вместе ночь не последовало, что меня
крайне огорчило. Видимо ее смутило то обстоятельство, что в
комнате кроме нее жили еще две русские девочки и итальянка
Клаудиа, которую я безуспешно пытался совратить в течении
последнего месяца. Видимо Клаудиа была слишком красива для меня,
а слух о том, что я сплю уже и с красивыми мог повредить моему
имиджу, разрушить сформировавшийся образ.

Тогда я, едва только
первые позывы к сну дали о себе знать, не долго думая, не
дожидаясь окончания вечеринки, поспешил к ней в комнату, которая
по счастливой случайности находилась на том же этаже. Споро
разделся, улегся в кровать Бритты и заснул безмятежным сном
праведника, девчонки уже спали или же притворялись спящими. Свой
приход Бритта обозначила громким стуком. Не вписалась в двери.
Тихонько ругаясь по-датски она стала раздеваться в темноте,
сбрасывая одежды свои прямо на пол: "Завтра соберу!".

Бормоча проклятия в адрес русских дверей и косяков, она грузно бухнулась
рядом на сиротскую студенческую одноместную коечку, больно задев меня частью тела по голове. Пружины
кровати просели до самого пола. Воцарилась неловкая пауза. После минутного молчания она
осторожно провела рукой по моей груди, анализируя ситуацию. Грудь
была волосатая. Рука задержалась, перебирая волосы. Бритта
думала: "Что делать? С чего начать?". Значит так: комната вроде
ее, кровать ее. Тогда кто же это? Так она и спросила по-русски. Кто здесь есть?
Таки правильно выбрала язык. "Это я - Санек!" - успокоил ее я,
полагая, что она помнит это имя. Но имя по-видимому ее мало
успокоило. "Но почему здесь?". "Почему? Почему? Да потому что
больше негде!" - так объяснил я> бестолковой датчанке. Ласково, словно кота,
погладил я ее по прямым мягким волосам и притянул к себе так
легко и непринужденно.

- Но девушки услышат!.. - прошептала она, прижимаясь ко мне своим
крупным датским телом.

- А мы - тихо...

Но тихо получилось только вначале, потом мы как-то вдруг забыли о
том, что мы не одни и устроили такой шум, словно сошлись дюжина пьяных
гусаров в лупанарии. Что-то грохнулось с шумом с тумбочки и
разбилось. Встревоженные девушки заворочались, без труда
определив природу этого невообразимого грохота.

Я старался во всю. Разрушал ошибочное представление обо мне как
об онанисте. Онанисты так не поступают! Покажите мне такого
онаниста! Онанизм нам не помеха, словно бы говорило все мое
поведение. От моего усердия Бритта пришла в необычайное
неистовство, нехарактерное для холодных скандинавок. "кто
сказал, что датчанки холодные?" - словно бы говорило все ее
существо. Она тоже как бы старалась разрушить стереотип холодной
скандинавской женщины. Здесь в далекой РОссии она с достоинством
и честью являла собой достойную представительницу датского
народа. Русские и итальянские представительницы лежали
присмиревшие и просрамленные. Эту ночь они провели вроде бы на
линии фронта. Едва только они проваливались в пучину сладких
сновидений, атаки врага возобновлялись с новой силой. Откуда-то
время от времени подоспевал резерв, свежие силы. Злые,
невыспавшиеся, мысленно кляня всех скандинавских безнравственных
женщин вместе взятых, они молча собирались утром на занятия,
стараясь не глядеть в нашу сторону. Я, сквозь прикрытые ресницы
словно вражеский лазутчик, вел наблюдение за процессом одевания,
поддерживания свой имидж вуайяриста. Клаудиа, видимо это заметила
и устроила специально для меня небольшой стриптиз. Голенькая она
проделала небольшой гимнастический комплекс, бесстыдно тряся
маленькими грудками и вертя задом почти перед моим носом. Я же
хотел ей в отместку возобновить мои упражнения кама-сутры, но
сдержался. Перед уходом Клаудиа подмигнула мне и показала большой
палец: "Молодец!" Я самодовольно хрюкнул ей в ответ не размежив отяжелевших своих заплывших малюсеньких свиных очей.

Он наступит! Вот увидите! мы нарядим елку и будем кружить вокруг нее хороводы в костюмах снежинок. Эх! Как я люблю Новый год! Всегда это праздник несет радость, новые встречи, новые лобзания, соития (если ты не в армии. на посту!") Вот вспоминаю один далекий Новогодний вечер. Он надолго мне запомнился. Что называется запал в память! В то время все мы еще были курсантами мореходного училища. Юными, романтичными. Чистыми и непорочными. Мы верили в любовь и справедливость, в равенство и братство. Мы наивно полагали, что одеколон это напиток.
Мой друг Сели долгое время любил одну девушку по имени Таня. Месяца
три наверное, если не больше. Хотя вполне возможно, что ее звали и не Таня. Но жизнь шла вперед, требовала все новых и новых впечатлений, и наш Сели незаметно для себя встретил новую девушку, незаметно увлекся и незаметно стал жить у нее. Но чтобы девушка Таня не досталась врагам и не простаивала попусту, с ней стал встречаться я. В то время трудно было встретить девушку с жильем. А для курсанта девушка с жильем, все равно, что... Все равно, что пистолет с патронами! Практически наша Таня ни дня не провела в безутешном горе. Я был ей необходим так ж как и она мне.
Зимой нельзя оставаться одному, ни мужчине, ни женщине. Тем более курсанту, которому просто необходимо место, куда он может пойти в увольнение и насладиться сполна уютом, комфортом, свободой и равенством, женской лаской и чудесной кухней.
К празднованию Нового года мы отнеслись в этот раз несколько легкомысленно,
как впрочем и ко всему остальному, да и не только в этот раз. И, когда
нормальные законопослушные граждане, в том числе и предусмотрительные курсанты страны рассаживались за праздничные
столы, мы с чувством глубокого неудовлетворения и внутренней тревоги
обнаружили, что нам фактически некуда рассаживаться, что нас никто почему-то
не пригласил. То есть мы практически остались без праздничного ужина,
без шумной, веселой, дружеской компании, без нарядных зовущих девушек,
без жратвы, в конце-концов и без денег...

Обзвонив всех знакомых девушек, мы пришли к неутешительному выводу:
жизнь повернулась к нам кормой. И тогда, на худой конец, на крайний случай,
незваный гость хуже татарина, мы решили сделать сюрприз нашей Танюшке.
Пусть в этот праздничный Новогодний вечер у нее, в отличие от других
простых русских девчат, будет не один парень, а целых два! Два! Да не
простых, а прекрасных, сильных, крепких юноши. Умиляясь своему
благородству, чуть не плача от предстоящего радостного созерцания
счастливых, полных слез восторга Танюшкиных глаз, мы, купив на последние
деньги "Агдама", приперлись к ней домой. Однако, несмотря на столь
поздний для отсутствия час, нашей Танюшки не было дома. Мы долго
возмущались вслух, негодовали. Благо, у меня, как у полноправного,
настоящего члена ее семьи был свой ключ. На кухне мы обнаружили
шампанское, торт, кое-что из закуски. Налицо была полная готовность к
встрече Нового года. Это обнадеживало, вселяло уверенность в сегодняшнем дне,
вечере, ночи...

Мы решили порадовать нашу Танюшку и сделать ей сюрприз. Мы разделись
донага, завернулись в простыни и стали с нетерпением ожидать ее
прихода, время от времени прикладываясь к "Агдаму" и вспоминая
особенно трогательные и волнующие события прошедшего года. Наконец мы
услышали в прихожей долгожданный характерный шум - звук открываемой
двери. Я торопливо взобрался на плечи своего мощного друга. Мы закрылись
простынями, и страшное, двухметровое привидение с ревом вышло в прихожую.

То, что открылось моим глазам, конечно несколько отрезвило, ошарашило меня,
и я тут же прекратил орать дурным голосом. У меня просто язык отнялся. В
дверях стояла Танюшкина мама с сумками и баулами. Приехала из далекой
глубинки навестить свою дочурку. Я представляю, что открылось ее глазам,
потому что она, смертельно побледнев, начала медленно сползать по стене.

Я стал дергать за ухо своего друга и хлопать его по темечку, пытаясь
унять его рев, напоминающий крик раненного зрелого динозавра из фильма
Спилберга. Однако благородное стремление моего друга доставить
радость своей (нашей) девушке было настолько велико, что он воспринял мои
сигналы неадекватно, приняв их за знаки ободрения и, поощряемый моими
шлепками, стал кричать пуще прежнего и при этом приплясывать, пытаясь
воспроизвести антраша. (Он же ничего не видел, бедняга, под
простынями.) В конце концов он споткнулся сослепу, и мы, два голых,
обнаженных дурака рухнули, как подкошенные на пол, прямо под ноги
простой деревенской женщине из глубинки, недвижимо лежащей на полу
без чувств. Мы долго потом приводили в себя бедную женщину, впервые в
жизни увидевшую сразу столько голых ревущих мужиков, да еще и
привидение... Так мы и встретили Новый год в хлопотах вокруг
Танюшкиной мамы. К счастью все обошлось.
Наша невинная целомудренная курсантская
шалость была ею милостиво прощена, и мы даже, стушевавшись,
посмеялись слегка по этому поводу...
Потом сели, выпили, и пошглди плясать хоровод. Танюшка заявилась только под утро. Такая знаете ли пройдоха! Обидно! А нам уже в училище надо торопиться. так что мы отдали концы, что называется, в воду!





1

Был на прессухе в женский ночной клуб "Красная шапочка" , перед всероссийским фестивалем травести. Ну, все мы знаем, что травести, это такое амплуа в театре, когда мужик переодевается в бабу и наоборот. Приходим мы туда, и что же мы видим на самом деле? На входе красочный плакат с лозунгом: "Достань мамины чулки, шпильки и бабушкину косу и стань на 1 день трансухой!" На минуту я представил себя в маминых чулках и в бабушкиной косе. Получалось очень живописно. Внутри бара ходят только мужики с ярко накрашенными губами и длинными накладными ресницами, переодетые в дам, и как-то многозначительно нам, журналистам подмигивают. Наряды на них шикарные, по штуке баксов как минимум. Одна "девушка" по имени Эстель, (смесь Лайзы Минелли с Брюсом Уиллисом) спела песню под фонограмму. Пела вообще-то Уитни Хьюстон (фанера), а Эстель, открывала рот и пританцовывала, непристойно крутя узкими бедрами. А другая "дама", наряженная в русский народный костюм, в это время профессионально позировала перед теле и фото камерами. Потом организаторы этого фестиваля отвечали на вопросы журналистов. Журналисты наезжали, утверждая, что этот фестиваль не что иное, как съезд транссексуалов. На что организатор отвечал, что не все участницы конкурса обязательно педейрасты. Есть среди них и натуралы.
    — Вот эта, например, — кивнул он на бабу в русском народном стиле, — Драчун! Может, вообще, морду набить. Я — свидетель!
    — Кто желает, может убедиться! - подтвердила баба, кокетливо поводя могучими плечами качка.
После этих слов прикольно было наблюдать ее (или его?) на сцене, поющей известный шлягер семидесятых "Издалека долго, течет река Волга" голосом народной артистки Людмилы Зыкиной.
    Трансухи вели себя с достоинством. В Москве они прилично зарабатывают в ночных клубах и казино. (до пятисот баксов за вечер!) А в чем заключается их особенный талант, я из фестиваля так и не понял. Все их искусство обольщения заключается в том, что они только открывают накрашенные рты под фонограммы известных звезд, да ласково поглядывают на посетителей. Возможно, это действительно, трудно.

Может быть, это мучительно с нравственной точки зрения, и "девчата" потом не спят долгими зимними ночами, и слезы, незваные гости, хуже татарина, душат их, застилая глаза, рот, уши. Но одно ясно точно: они убеждены в том, что их искусство помогает людям выжить в это нелегкое и противоречивое время.

Не удивлюсь, что со временем, дойдет дело и до того, что окажется, что, благодаря именно им, московским трансухам, мы и выбрались из глубокого экономического кризиса. А еще они сказали, что многие известные политики и депутаты приходят посмотреть на их выступления. Ну, тут я не удивляюсь. Депутат нынче пошел раскованный. Он и сам запросто может трансухой на вечер стать, надев мамины чулки.
   
И вот что я подумал:
Все мы разные. Бывают мгновенья, когда чувстуешь себя сердцем каждого человека. И бывает от этого немного неуютно. Но мы все частички единого непостижимого Вселенского Разума. И каждый раз, встречая любую инаковость, надо пропустить ее через себя и, пусть даже с долей сожаления, напомнить себе, что и это тоже - ты! Просто в другой форме. Кто-то любит выпить. И это тоже — ты. Кто-то любит вырядиться в бабу — иэто, к сожалению, тоже ты. Кто-то любит животных, а кто-то — Природу-мать. И все это — ты! Никто до конца не знает своих возможностей и своего будущего. И поэтому будь снисходителен, Брат или Сестра! Сегодня тебе повезло. Твоя мужская душа попала в мужское тело. А завтра Природа может промахнуться. Душа и тело — субстанции различного происхождения. Будь готов пережить это.

Мы все торгуем понемногу

    Утро. Электричка. Безвольно покачивающиеся одутловатые физиономии сквозь дымчатый туман из щелок полузакрытых глаз. Народ кемарит. В мерный шум поезда неожиданно врывается гортанный женский крик, от которого вздрагивает задремавший крестьянин с лукошком в руках.
    -Доброе утро, дорогие друзья! Разрешите предложить вашему вниманию следующие товары. Зеркальца карманные. Набор ножниц для обработки ногтей. Дешевле, чем в магазине. Шнурки ботиночные. Всех расцветок. Шоколад московский с арахисом. Вафли Восторг. Крем от комаров. Шпингалеты оконные.

    Немолодая, потрепанная жизненной бурей женщина, проходит по вагону, останавливаясь для демонстрации товара. Кто-то купил шоколадку. Уже хорошо! А в дверях стоит уже другой негоциант, аккуратный юноша с горящим взором:
    - Зинаида Гиппиус! Осип Мадельштамм! Гесиод! Анакреон! Бессмертный "Улисс" Джеймса Джойса! Торнтон Уайлдер! Загадочный Рильке! Недорогой Ширванзаде! Меттерлинк в удобной обложке! Книги на любой вкус!
    - Дайте Джойса! Две штуки! - попросила сидящая со мной старушка, доставая деньги из под бурой от времени юбки. - Соседка, Кузьминишна, просила взять! - пояснила она мне, заметив мой недоуменный взгляд.
    - И мне! И мне Джойса! - раздалось со всех сторон. Неправда! Скажет читатель. И будет прав, как всегда. Книгоноша исчезает не солно хлебавши, и в мгновенье ока его место занимает пожилой дядька в очках, с коробом в руках.
    - А вот - Пурген! Стрептоцид! Нитросорбид! Дезоксирибонуклеаза! Новое эффективное средство от выпадения волос! Вагинальные свечи в серебрянных шандалах! Купальники женские и мужские. Эффективный, абсолютно безвредный корм для рыбок. Платки носовые, ротовые, многоразовые.


    И так всю дорогу. Предлагают много. Покупают мало. Но открытого недовольства и агрессии не проявляют. А зачем? Все отлично понимают: не страсть к торговле, не призвание, вынудило этих людей взяться за этот нелегкий, и главное, неблагодарный труд. Конечно, многие из них предпочли бы заниматься политикой, писать книжки, бродить в сверкающих нарядах по подиуму или снимать фильмы. Но, увы! Места в политике уже разобраны, на подиум уже поздно, а фильмы у нас уже есть. Так уж сложилось в нашей экономике, что кроме торговле, нам уже больше и заняться нечем. И стар и млад: всяк торгует понемногу.
Возле метро мне вручают парочку листовок в руки. Приглашают меня помолиться немного на какие-то религиозные чтения. Это "Евреи за Иисуса". А почему - только - евреи? Я что - против Иисуса? Я обеими руками - за. Жаль, времени нет.


    Вагон метро. Рассалабуха. Затворяю глаза, чтобы предаться грезам. И вдруг, словно пыльным мешком по голове, мне является торжественный дикторский голос:
- Добрый вечер, дорогие друзья! Позвольте предложить вам авторучки шариковые и капиллярные, красные и черные! Эпилятор для носа. Бумага для факса. Эффективное средства от тараканов "Комбат", "Комдив" и "Замкомвзвода", Кроме этого в продаже имеется мыло душистое и полотенце пушистое...
Я не ручаюсь за точное воспроизведение текста. Это выше моих сил. Но вечер уже не добрый. Эх! - думаю огорченно, жизнь наша - рынок импортных товаров! Если бы мы вот так же все любили производить! Сидели бы все дома и производили. Один - средства против тараканов, другой - косметику, а третий, кто-нибудь, староста, к примеру, продавал все это где-нибудь, в специально отведенном месте! Подальше от людей. И тихо, как-нибудь, что бы не мешать нам грезить в метро.

    Вечером прихожу домой. Думаю, вот уж сейчас погрежу всласть! Ага! Погрезишь ты! Почтовый ящик до краев набит листовками, призывающими меня посетить магазины, шопы, киоски, палатки и торговые центры. Листовки и проспекты - на цветной глянцевой бумаге: сразу и не выбросишь! Мне на этот раз предлагают: длинную юбку-парео с двойной оборкой по вырезу, и топ из полиэстера цвета индиго. Декоративную тесьму с искусственным жемчугом. Шляпку из соломки из небеленого полотна. Агентство недвижимости предлагает мне выгодно для нас обоих продать и обменять мою квартиру. Да вы задолбали! Не надо мне юбку-парео с двойной оборкой! И бумагу для факса не надо! Мне бы только погрезить немного в тишине...