В субботу приобрел оборудование и контракт Стрим с неограниченным трафиком на скорости доступа 180 кбит/с.
Не ахти, но для начала неплохо.
Жду, когда подключат на телефонной станции.
Обещают в течение двух недель.
Но перед глазами пример знакомого, которому подключали полтора месяца. В любом случае, что значит этот месяц - полтора по сравнению с вечностью. Ожидание тягостно, но, дождавшись, и оно забывается.
Очень надеюсь, что все произойдет достаточно быстро. Надоело входить в Интернет на 15-20 минут, несколько раз в день. Не имея возможности написать лишний комментарий …

Она прекрасна.
Она божественна.
Он узнавал её по шагам, по голосу, по дыханию, запаху.
Он ждал её. Считал часы, минуты.
Мучался, переживал, когда она опаздывала.
Волновался, услышав вдали её быстрые легкие шаги. Они были непохожи ни на одни шагни в мире. Они были неповторимы. Он считал их, и с их приближением сердце его билось все быстрее и быстрее. Оно готово было вырваться навстречу, чтобы распахнуть дверь.
Если она останавливалась поговорить с кем-нибудь в коридоре или, по каким-то своим делам, проходила мимо, он стонал, кусал губы, чтобы не закричать.
И снова ждал.
Он знал, она придет. Придет и склонится над ним с неизменной милой улыбкой. Аромат её духов захлестнет его, вскружит голову, прервет дыхание на вдохе.
Вдохнуть, вдохнуть, её, как можно больше.
Погладит его рукой. Ах, как бы он хотел целовать эти нежные руки.
И спросит, как всегда:
- Ну, что у нас нового?
- Все отлично, - ответит он, глупо улыбаясь.
Она сделает все, не торопясь, но удивительно быстро, до обидного быстро.
Он сдвинет руку к самому краю кровати, чтобы она, наклоняясь напоследок, слегка коснулась её коленом. И все, включая сердце будет ждать этого прикосновения.
И … О-о-о …
Она поправит руку, улыбнется …
- Приду через час, не скучай.
- Буду, буду скучать, - крикнет он хрипло в закрытую дверь. Но она не услышит его слабый крик.
- Опять, опять я сказал не то – будет корить себя он, - нужно было сказать, что … Люблю. Спросить телефон, договорится о встрече. Здесь не место для встреч. Здесь не место для любви. Но там. Там ... Мы обязательно встретимся там. И все …, все будет хорошо.

И опять ждать, ждать, ждать…

И дождавшись наслаждаться мгновением счастья.

А вечером готовится к новому дню.
Аккуратно сползти с кровати и потихоньку сантиметр за сантиметром ползти в душевую, волоча за собой табуретку, для того, чтобы достать до кранов.
Нужно держать себя в форме. Мыться, бриться.
Обязательно нужно ей понравится. Обязательно.

Утром, как всегда, обход.
Профессор, врачи, испуганные, словно воробышки, студенты. Они заходят, толпятся, задают ни чего не значащие вопросы. Зачитывают ни чего не значащие строчки из, так называемой, Истории.
А он будет улыбаться, человек, попавший в Историю.
Выходят. Профессор важно. Врачи уважительно, с достоинством Воробышки торопливо толкаясь и с интересом озираясь.
Плотно закрывают двери.
Встают плотной кучкой и, затаив дыхание, слушают приглушенный голос профессора, практически шепот.
- Очень, очень тяжелый, больной, - едва слышно говорит профессор.
- Недисциплинирован, – добавляет врач, - не соблюдает постельный режим, встает, занимается, черт знает чем!
- А чем занимается? – спрашивает кто-то почти детским голосом.
- Переводит какие-то технические инструкции, даже зарабатывает этим какие-то деньги. Раз в неделю, покупает цветы в ординаторскую и сестрам. Ему бы о лечении думать. Может быть, запретить ему, профессор?
- Пусть, Пусть занимается. Этим то он и интересен. В этом то его и надежда. Я вообще удивляюсь, что он еще жив. Пойдемте дальше.

Он лежал и, превратившись в слух, слушал.
Нет, он слушал не то, что говорят за дверью. Это он уже слышал. Он слушал её шаги в процедурной. Слушал, как она звенит стекляшками. Что-то мило напевает себе под нос.
- Сегодня я обязательно скажу, обязательно, - словно молитву твердил и твердил он, - обязательно скажу, как я её люблю!

Как же давно я его не видел!
Я признал его, каким то шестым чувством. Встретил бы его на улице, прошел бы мимо. Но здесь чужих, случайных быть нет.
Он стоял передо мною маленьким, высохшим старичком, с трясущимися руками, мутно белесыми глазами, редкими волосами. Отчаянное заикание практически лишало его признаков речи. Я ни чего не понимал из того, что он хотел мне сказать.


Я помнил его другим.
Самодовольным и уверенным, насмешливым и жестоким.
Он ни когда мне не нравился, никогда не вызывал жалость. Все, что угодно, злость, обиду, ненависть, но не жалость.
Вспомнилось село Красное, что в Рязанской области, куда, давным-давно, когда мы были еще пацанами, а если точнее, я учился в классе во втором, а Игорь, тот еще и в школу то не ходил, привезла нас моя родная тетка. Нас – это мужа своего Ивана, что сейчас стоит передо мною, сына Игоря, да меня – родного племянника. Привезла, передала многочисленным родственникам и, через пару дней, укатила по своим делам в Москву. Иван за нами особо не следил, занимался своими делами. А мы поступили под опеку нашей троюродной сестры и её подруг. Научились целоваться, тискаться и лазить девочкам в трусики. Новые развлечения затягивались далеко за полночь. Утомленные мы вставали поздно. Игорь, тот вообще мог проспать до обеда. Я же просыпался часов в 9-ть и бежал купаться на пруд. Купание состояло из барахтанья у берега. Плавать тогда я не умел, несмотря на то, что родился на берегу моря. И это меня сильно расстраивало. Поставил себе цель – научится плавать. Отходил на несколько шагов от берега и, оттолкнувшись от дна, старался добраться до берега. Как-то раз, за этим занятием и застал меня Иван. Он пришел, с какими то рыбацкими снастями, вытолкал с берега в воду лодку, с присущей ему хитрецой глянул на меня и спросил:
- Что делаешь? Чем занимаешься?
- Учусь плавать, - сказал я, с наслаждением отфыркиваясь.
- Что? Не можешь?
… На обидный вопрос я не ответил
- Ладно, научишься. … Иди сюда, помоги. … Хочешь покататься? Садись в лодку.
У меня бешено забилось сердце от восторга. Надо же, покататься на лодке. Какая удача. Одним нам не разрешали, а кататься было не с кем. Все заняты.
- Вот здорово! – пронеслось в голове, - Будет, что этому соне - Игорю рассказать.
Дрожа от возбуждения я помог оттолкнуть лодку от берега и перевалившись, через край, шлепнулся на дно. Лодка покачнулась, едва не зачерпнув воду. Я испугался, что Иван сейчас раздумает и высадит меня. Но он только хохотнул, взявшись поухватистей за весла, развернул нос и несколькими мощными гребками ушел довольно далеко от берега.
Я сидел на корме, брызги от весел летели в лицо, душа пела от восторга.
Иван перестал грести:
- А хочешь на нос?
- Ух, ты! Конечно, хочу.
Я представлял себя лежащим на носу, с опущенными в воду руками, рассекающими вместе с лодкой водную гладь.
- Иди, аккуратней.
Держась за борт, стал перемещаться к носу. Добрался уже до Ивана.
- Давай руку, помогу. … Плавать учишься?
- Ага.
- А хочешь, я тебя научу, - и, не дожидаясь ответа, сказав, - Плыви, - выбросил меня за борт.
Когда вынырнул, лодка была далеко, и берег далеко.
Ни чего, не понимая, стал отчаянно бить руками и ногами. Не помню, как выбрался на берег. Меня трясло, рвало. Весь день мне было плохо, весь день повалялся в сарае, ни чего не ел, ни чего ни пил, кашлял и пытался восстановить дыхание. Какая то древняя бабушка, одна из моих дальних родственниц, колдовала вокруг меня.
- Что случилось? - спрашивали меня.
Я молчал.
Вечером пришел Иван, глянул на меня, ухмыльнулся и сказал, обращаясь к суетящейся родне:
- Наверное, съел, что-нибудь?! Пройдет. Завтра все пройдет.

Я его ненавидел. Но … плавать я научился.


Как же давно я его не видел!
И вот этот маленький, трясущийся, заикающийся старичок мог выбросить меня???
Я подошел к нему, обнял его сверху, ростом он был ниже моего плеча.
Он мелко, беспомощно дрожал.
- А ведь он совсем не старый, - стукнуло где-то в голове.
- Не плачь, дядя Вань, не плачь. Соболезную. Я привез деньги, … поздно …, но привез. Все сделаем по-человечески.
…
- А я жена Игоря. Вы меня не знаете, мы никогда не были расписаны. А это его сын. Сын Игоря.
Я посмотрел в глаза пацану.
Да, это был Игорь, маленький Игорь. И еще немножко, совсем чуть-чуть, это был Иван.

А тот, что лежит, совсем не похож на Игоря, и тот, что стоит, не похож на Ивана.
Такая, жизнь.

- Алло, привет! Как дела? Что нового? Не болеете?
- Привет Ты вначале назовись, а потом я тебе про дела расскажу, последние новости прокомментирую. Болезни, опять же, Мож даже симптомы обсудим.
- Это Ира.
- Ах, Ира!
…
- Это меня, это меня. Дай трубку. Не заигрывай с моими подругами. Алло.

***

- Алло, привет! Как дела? Что нового? Не болеете? Это опять я. Дубль номер два.
- Ага, спасибо! Меня в первом дубле чуть не убили. Каскадеров нет. Так что, опасные трюки отменяются. Передаю трубку. … Дорогая, это опять тебя.

- Дорогая, ... нужна твоя помощь.
…
- Посмотри, пожалуйста, у меня тут, то ли мозги, то ли кровь вытекла.
- Мне некогда.
- Ладно тебе, глянь, мне не сподручно.
- Ну, что там у тебя?
- Вот здесь, с левой стороны, в волосах.
- Ой, да у тебя вся голова в крови.
- Точно в крови? … Замечательно! А я то думал то мозги.
- И что мне делать?
- Я все приготовил. Перекисью кровь собрать, а потом йодом прижечь. Там ерунда, скользячка.
- Ой, как же тебя угораздило? Где это ты? Кто тебя?
- Ты делай, а я тебе расскажу. Ну, так вот, иду я, значит, по кривой улочке одного южного города, наступаю на арбузную корку, падаю и, … Черт возьми!“, теряю сознание. Прихожу в себя смотрю, бриллианты …
- Слушай, хватит мне мозги полоскать. Ты можешь мне сказать, что случилось?
- Тебе будет легче, если ты узнаешь причину.
-Ну, говори наконец–то.
- Правду?
- Правду!
- Чистую.
- Вот, достал ты меня, сейчас, как полью йодом, по-другому запоешь.
- Понял, сознаюсь. … Пальцем сковырнул.
- Что?
- Ну, дорогая, ты хотела правду? Вот я тебе всю правду и выкладываю. Без утайки. Сковырнул пальцем.
- Как это пальцем?
- Как, как? Если пальцем в носу ковырять? Может пойти кровь, правильно?
- Ну.
- А я голову поковырял. Задумался, да так задумался, что до крови расковырял.
- Ну, что ты мне ерунду говоришь.
- Какую ерунду? Ты глянь, какие у меня ногти. … Во! … Я ими шурупы могу завинчивать.
- А ногти, между прочим, стричь нужно. … Держи ножницы.
….
- Нет, ну где это тебя так угораздило. Ведь не пьешь. А вечно в истории попадаешь.
- Послушай, дорогая, если ты меня будешь отвлекать, я себе пару фаланг отстригу, вместо ногтей.
…

Теперь хожу, как женщина, шапку в помещении не снимаю.
Потому, что непричесан.

“… Так… и наконец:
7. Я собираюсь заняться сексом с…”

- Папа, ты скоро отдашь мне мою книжку?
- Да, доча. Я уже на 87-ой странице, еще 15-ть минут, и она будет твоя.
- У тебя уже два часа эти 15-ть минут.
- Да, но тогда я был на 9-ой.
- Я ни чего не знаю, мне пора делать первую запись в своем дневнике. Даю тебе последние 15-ть минут. Вот, смотри, ставлю будильник.

Ну, до чего ж хитрая эта Тата.
Выпустила свою первую книжку так, что с одной стороны обложка красненькая с заголовком: “Моя сладкая Эм”; с другой желтинькая: “Мой дневник”.
Купил её в Доме книги у Красных Ворот.
Думал: - “Почитаю не торопясь, а потом потребую у Почти НГ размашистую надпись: “Моему По Читателю” с подписью “Сладкая ТатЭмка”.
Но у неё все продумано, книжка её дома изымается.
Не успел я, раздеться, зайдя домой, домашняя таможня обнаружила книжку с надписью Мой дневник.
- Ой, папа мне дневник купил! – подпрыгивая, хлопая в ладоши, прокричала на всю квартиру дочка: - Спасибо, папа!
- Гхе, гхе. – растеряно прокашлял я, - вообще-то это конечно дневник … и ты можешь им пользоваться, но это еще и книжка. Посмотри с другой стороны. Видишь, тут дневник другой девочки. Я его прочитаю и сразу отдам тебе.
- Вообще-то, папа, чужие дневники читать нельзя.
- Ну, это не совсем дневник, это книжка.
- Ой, папа, у тебя всегда отговорки.
…
- Но, запомни, когда я буду писать, - выглянула она из своей комнаты, - ты читать не будешь, - решительно топнула ножкой и захлопнула дверь.

А потом начались мучения. Каждые четверть часа.

Вот, попал! … Спасибо тебе, Тата! ... Удружила.

/Пост размещаю повторно. Предыдущий в результате какого-то глюка на Ли.РУ испарился/

Звонил родителям.

Они так и не смогли купить бесплатное лекарство, выписанное им по льготным рецептам.
Чтобы не быть голословным, напишу, речь идет о двух упаковках “Кардиган”.
Я уже писал, каким трудом им досталось рецепты.
И вот еще, почти неделя мотания пожилых больных людей по всем аптекам города.
И везде одно и то же:
- Лекарства есть, но не по льготным рецептам. Хотите - ждите, хотите - покупайте, 150 рублей упаковка.

А по телевизору сообщают, что лекарств достаточно, проблем нет. В этом году выписано рецептов и выдано лекарств в несколько раз больше, чем в прошлом.

Я кричу в трубку:
- Мама, мама, плюньте на все, возьмите деньги и купите.
- Да, наверное, мы так и сделаем. Еще два дня походим к открытию. Не будет, купим.
…
Меня трясет.
Я могу многое.
Могу легко удвоить им пенсию.
Могу оплатить операции, которые они не могут позволить, даже сложив свои пенсии за год.
Если их, кто-то обидит или обманет, я могу и найду его и вытрясу из него душу.

Но я не могу сделать так, чтобы их не обманывало государство.
… не могу их изменить,
… не могу заставить жить по-другому, так, как живу я, наплевав на это государство.

… наплевал, а они достали с другой стороны. Там, где беззащитен.

Отец писал мне письма.
Практически сразу, после того, как я покинул дом.
Вначале одно - два в неделю, потом больше.
Ему было, что мне сказать. Почти каждый день приходило новое письмо, на трех – пяти страницах, мелким трудночитаемым подчерком.
Друзья удивлялись, немного завидовали, просили зачитать то, что можно, чем я могу поделиться. Иногда я зачитывал кое-что вслух. Отец писал интересно.
Но, я все равно не мог тогда понять, зачем и к чему он так много пишет. Ведь у меня не всегда было время их читать. Конечно же, большинство писем я читал, но, были конверты, которые даже не вскрывал.
Они (письма) складывались в стопки, сваливались в чемоданы и … уничтожались.
Их было жаль рвать, они были словно живыми, но я просто не мог их возить с собой.
И, почему-то, тогда, я уверял себя, что все это можно поправить, восстановить.
Ах, как я ошибался.

Как-то брат мне сказал, что у него сохранился целый чемодан отцовых писем. Неужели это правда?

Несколько лет назад мне захотелось написать, поделится своими мыслями, чувствами.
Но кому писать, с кем делиться?
Я зашел на сайт знакомств выбрал с десяток электронных адресов и послал письма. Большинство не ответило. Другие, написав несколько писем, прекратили переписку.
Были такие, кто называли меня …., мне наплевать, как они меня называли.
Главное, были те, их было мало, очень мало, кто читал мои письма.
И я им очень благодарен.
Большинство тех писем утеряно.
Кое-что сохранилось. Но, опять пишу, главное, что сохранилось чувства благодарности и необъяснимой душевной близости к ним.
Сегодня я имею эти электронные страницы и, о Чудо, не одного и не двух читателей.
Понимаю, как трудно читать чужое, потому, что оно - чужое становится твоим, когда ты его пускаешь и пропускаешь через себя.
Эти написанные слова, начинают жить собственной жизнью, всякий раз непохожей на предыдущую, у каждого нового читателя.
Я не люблю читать свои записи.
Не всегда откликаюсь на комментарии. Если читатель прокомментировал их так, что ж, значит, так. У каждого своя жизнь. Каждый примеривает к себе.
Но, я люблю Вас … и … очень Вам благодарен.

Звонил родителям.

Они так и не смогли купить бесплатное лекарство, выписанное им по льготным рецептам.
Чтобы не быть голословным, напишу, речь идет о двух упаковках “Кардиган”.
Я уже писал, каким трудом им досталось рецепты.
И вот еще, почти неделя мотания пожилых больных людей по всем аптекам города.
И везде одно и то же:
- Лекарства есть, но не по льготным рецептам. Хотите - ждите, хотите - покупайте, 150 рублей упаковка.

А по телевизору сообщают, что лекарств достаточно, проблем нет. В этом году выписано рецептов и выдано лекарств в несколько раз больше, чем в прошлом.

Я кричу в трубку:
- Мама, мама, плюньте на все, возьмите деньги и купите.
- Да, наверное, мы так и сделаем. Еще два дня походим к открытию. Не будет, купим.
…
Меня трясет.
Я могу многое.
Могу легко удвоить им пенсию.
Могу оплатить операции, которые они не могут позволить, даже сложив свои пенсии за год.
Если их, кто-то обидит или обманет, я могу и найду его и вытрясу из него душу.

Но я не могу сделать так, чтобы их не обманывало государство.
… не могу их изменить,
… не могу заставить жить по-другому, так, как живу я, наплевав на это государство.

… наплевал, а они достали с другой стороны. Там, где беззащитен.

Ну, к примеру:
- Для чего нужен мобильный телефон?
Ответов может быть множество. Зависеть они будут от возраста, рода деятельности опрашиваемого, телефона, что в его руках, от оператора и, порой, даже от программы, что по телеку вечером идет.
Среди множества может быть и такой:
- Для спокойствия.

Именно этим я руководствовался три года назад, когда решил купить телефон родителям.
Чтобы всегда знать, как там они, как дети и все ли в порядке, нужно ли чего.
- Во, тогда попал, - скажу я Вам. – Нервов себе намотал, арендовать можно соседям для сушки белья.

Начиналось все, как всегда с мысли, пришедшей в голову вдруг и показавшейся трезвой.
- Хе,- говоришь ты себе, - а почему бы и нет.

- Мне попроще, но чтоб кнопочки были побольше, - озадачиваешь продавца, - чтобы пожилым людям легко было набирать номер.

И везешь его в выходные на дачу.
- Вот Вам, чудо техники. И не отмахивайтесь. Вещь нужная. Теперь Вы … Да стоит только Вам …. Давайте тренироваться …. Все понятно? Повторяем еще раз. …. А теперь сами ….
- А здесь, крупными буквами со схемой, …нарисовал на листке и подписал в уголке …. Все, что необходимо делать.
- Читаем. Все понятно?

И следующий понедельник, становится самым тяжелым понедельником года. Мало того, что разрывают на работе, ты еще не можешь получить оплаченное тобой спокойствие. На все звонки: “…находится вне зоны действия сети”.
В девять вечера спешно разбросав дела, ты жмешь на газ, мечтая добраться до темноты. В начале одиннадцатого, вместе с сумерками врываешься в дом.
- Смотрите, кто приехал, - встречают тебя, - какая радость!
- У Вас все нормально?
- Да.
- А где телефон?
- А где ему быть?! Куда ты положил, там и лежит.
- … Кто его выключил?
- Никто не выключал.
…
- Хорошо, хорошо. Давайте договоримся. Очень Вас прошу, подходите и, время от времени, нажимайте сюда и смотрите, чтобы загорался дисплей. Если … то …. Хорошо?
- Хорошо.
- Все я поехал.
- Ой, ты, что же, даже чай не попьешь?
- Мама, какой чай?! На дворе полночь, мне завтра на работу. А я еще дома не был.

Во вторник продолжается понедельник. Но теперь четко слышны длинные гудки.
Бесконечные гудки…
…
- Смотрите, кто приехал!
- У Вас все нормально?
- Да.
- А где телефон?
- Здесь лежит.
- Мама, посмотри, двадцать три непринятых вызова.
…
- Мама, давай договоримся ….

В среду приезжаешь, чтобы воткнуть в розетку зарядное устройство.

В четверг … в четверг, плюешь и не едешь. Просто падаешь и засыпаешь, как убитый.

Не расслабляйтесь, на следующей неделе ждите повтора сериала.

***

Через месяц жизнь налаживается.
Наконец-то можно успокоиться.
Но тут, как всегда в голову приходит трезвая мысль:
- А не купить ли им новый пылесос?
Поверьте мне, слово “пылесос” можно заменить еще двумя десятками столь же проверенных слов, коими называются предметы очень необходимые в домашнем хозяйстве.

***

- Алло, Мама, как слышишь меня?
- Слышу, хорошо слышу.
- Слава Богу!
- У Вас все нормально?
- Да, все хорошо.
- Ну, как там пылесос.
- Ой, жду тебя.
- Что так, мама?
- Не знаю, как его открыть.
- Мама, там же все написано.
- Написано, написано, а открыть не могу.
- Хорошо, мама, я приеду.

***

У Вас еще есть трезвые мысли?

В старших классах я мечтал добиться многого.

Тогда с друзьями в редкие минуты политических откровений, когда вдруг накатывало и очень, очень хотелось высказаться, друг другу мы:
- Как только подойдет возраст, сразу вступлю в Партию. И работать, работать только по партийной линии. Нет, мы не дураки, ни рабочими, ни инженерами, ни учеными… Вверх, вверх, вверх, к почестям и славе. Мы это сможем. Нам это дано …, управлять этой серой массой никчемных людишек.

А про себя еще добавлял:
- Никогда не буду таким, как отец.
Стыдно было мне говорить это вслух. Да и не хотелось. В конце концов, это только наше семейное дело.
- Никогда. Ну, что он добился своей принципиальностью? Только то, что вечно на вторых ролях. Не может стать начальником. Потому, что …фррр … беспартийный. Его потолок – главный инженер.
А появится товарищ понадежней, или из горкома, облисполкома позвонят да спросят:
- “А что это у Вас на такой должности беспартийный делает? Мы же его даже вызвать к себе не можем. Ни на бюро, ни на собрание. Ни каких способов воздействия …”
И отца вызывал директор.
- Извини, - говорил, - Аркадий Иванович, но, тут такое дело … В общем человек ты опытный, все понимаешь, специалист грамотный, претензий к тебе нет. … Предлагаю тебе стать замом. Не согласишься, препятствия чинить не буду, пиши по собственному, хоть и жаль терять такого спеца. Ну, … ты и сам все понимаешь.
И писал отец по собственному, и шел в другую строительную организацию главным инженером, куда его брали с огромной радостью. Нужно было налаживать работу, выправлять извечное невыполнение плана. И работа налаживалась, план шел, организация выходила на лидирующие позиции в районе, в области.
И … в кабинете у директора раздавался звонок из обкома:
- А что это у Вас на такой должности беспартийный делает?...
И… опять отец писал по собственному.
И … уезжал в другой город. А через некоторое время сообщал, что получил квартиру или дом. Семья собиралась и …
Говорят, что два переезда равносильно пожару.
Наша семья переезжала раз десять. Я могу назвать поселок, в котором родился, города, в которых учился. Но я всегда теряюсь, когда меня спрашивают: - Где твоя родина?

- Никогда не буду таким, как отец, – твердил я мысленно. Но и осуждать отца не мог, наверное, потому что любил.

А потом мне исполнилось 18-ть и я, почему-то, не стал писать заявление о приеме.
Мне предлагали, я отмалчивался.
В Протвино, мой сосед по общаге кричал мне в лицо:
- Ты, ты антисоветчик, я не могу с тобой жить, я не хочу с тобой жить.
Собрал вещи и ушел просить дирекцию, чтобы его отселили.
- Странно, - подумал я, - ну сказал пару раз человеку правду, нельзя же так из-за этого убиваться.

В Москве, меня вызвал начальник отдела:
- Заходи, садись. Обращаюсь к тебе, потому, что у тебя мозги, у тебя диплом красный и, вообще, я чувствую, мы с тобой можем ого-го сколько сделать. Так вот задание от Самого … Дело касается ядерной безопасности державы … Деньги будут выделены. … Ты понял?!
Еще бы не понять.
- Так вот, слушай идею. Сам, Сам идею дал, просил рассчитать. … Ты понял?!
- Вот, вот ОНО - ТО, что ждал, - стучало в голове, - Бери. Хватай.
А вместо этого сказал:
- Херня Ваша идея. Дайте ка карту. Вот, - нарисовал кружок на нашей Средней Азии чуть больше Аральского моря – примерно столько нужно будет затопить. Расчеты могу представить завтра. А сегодня могу сказать:
- Херня идея. И Самому могу это сказать.
Начальник наш был классным мужиком. В свое время он был замом у Самого, но не удержался, в отделе поговаривали из-за любви к женщине. Видать хотелось ему вернуть утраченные позиции и влияние в министерстве.
Тогда он, конечно, обиделся, хоть и виду не подал, эмоции сдержал, только набычился. Велел мне не торопиться с выводами. Пойти и все просчитать.
Потом выяснилось, что идея и вправду была бредовой. Но миллионов 10 тех застойных рублей, все ж в неё вбухали.

Через пару лет подошел, ко мне наш комсорг.
- Послушай, - говорит, - я ухожу в горком. Пойдешь комсоргом? Перспективы громадные, я помогу.
- Так я ж не партийный
- Как не партийный?
- А вот, так.
- Да …. А если я организую? … Примем быстро. …. Поручусь.
- Нет, спасибо.
- Почему?
- Потому, что я Инженер.

Вот так. Мечтаешь, мечтаешь …
А в результате Инженер.

В билете значилось: “Места указывает проводник”.
Что делать, промежуточная станция.
Проводница при посадке сразу называла места. Мы, трое незнакомых мужчин, с грохотом завалились в указанное купе. На нижней полке, отвернувшись к стене спала женщина.
Забросили багаж. Поезд тронулся. Проводница проверила билеты, собрала деньги, принесла комплекты белья, потом заказанный чай. Через полтора часа, далеко за полночь мы угомонились.
Я понимал, что все это время женщина не спала, не могла спать, стойко все вытерпела, ни словом не обмолвившись о неудобствах.
Утром, за полтора часа до прибытия поезда в Москву, проводница? шествуя по коридору, коротко стучала и открывала двери купе, при необходимости своим ключом, и радостным криком сообщала:
- “Просыпаемся, через пол часа закрываем туалеты”.
Шла от купе к купе и кричала.
Наше купе было восьмым. Мы успели встать, включить свет, приоткрыть дверь …
Но процедура была незыблемой: короткий стук, еще чуть-чуть пошире дверь и громко:
- “Просыпаемся, через пол часа закрываем туалеты”.
Через пол часа оставалось одно, сидеть, глядя друг на друга и ждать прибытия.
Один из попутчиков схватив, играющий мобильный, выскочил в коридор и завис в эфире.
Второй, мужичек хваткого деревенского вида, чуть покачиваясь вперед-назад, что-то бубнил про себя.
Маленькая женщина в возрасте, очень интеллигентного вида, сидела со строгим и одновременно приятным выражением лица.
- Говорят, у Вас будут создавать технопарки, - прервал я молчание, обратившись к ней.
- А, - махнула она рукой, - мы уже давно в это не верим.
Начался разговор.
Мы коснулись проблем закрытых городов, краем прошлись по политике, экономике.
Время от времени в наш разговор по-хозяйски встревал мужичок, всякий раз, пренебрежительно бросая, примерно следующее:
- Хм, наука. Да кому она нужна, Ваша наука. Торговать нужно. … Хе, Наука … Хе, компьютеры …
Особого внимания мы его одинаковым репликам не уделяли
- К кому едете? – спросил я.
- К дочери, - ответила женщина.
- Учится?
- Закончила. Она у меня Физфак МГУ закончила.
- Хе, - вклинился, как всегда, мужичок, - физфак … Хе … И кем она будет? Училкой?
- Зачем же училкой, Банкиром – сказал я чуть закатывая глаза от значимости, - половина банкиров в России закончили Физфак МГУ.
- Да, у неё есть предложение из банка, - с благодарностью ответила женщина,
- Но она собирается поступать в аспирантуру, - добавила гордо.
- Большой конкурс?
- Четыре человека на место.
- Да-а-а, - протянул я, скосил взгляд на мужика. Он сидел не шевелясь.
- Молодец, - продолжил я, и моргнув женщине, - после аспирантуры ей прямая дорога в Бэнк оф Нью-Йорк или в ДойчеБанк или …
Больше мужик в разговор не встревал.
Поезд прибыл по расписанию. Тепло попрощавшись с попутчиками, я, взявшись помочь поднести вещи, пропустил женщину вперед, следуя за ней с сумками, выйдя из купе услышал за спиной шипение,
- “Сволочи, интеллигенты вшивые. ...”
Быстро развернулся, заглянул в купе.
Мужика сковало.
Хозяйским взглядом обшарив полки, сказал: - “Ни чего не оставил”. – и, не моргая глянув мужику в глаза, добавил, - “Ну, не тужи”.

Гарантирую, ругаться матом и моргать он начал одновременно минуты через три после того, как стихли мои шаги.

- Алло, привет.
- Привет! Кто говорит?
- Игорь.
- А-а, слушаю тебя
- Мне нужна твоя помощь ...
- Говори дальше.
- Давай встретимся …
- Что это вдруг?
- Мне нужно.
- Я сегодня не могу, позвони завтра. Пока.
- Пока.

- Алло, Роман, привет
- Привет.
- Послушай, только что звонил Игорь.
- Ни фига себе, чё эт он?
- Просил помочь.
- Блин, опять ему деньги нужны.
- Да нет, вроде бы не деньги.
- Ну, не смеши меня. Ему никто и ничто, только деньги.
- Послушай. … Погоди. … Голос мне его не понравился. Не такой какой-то. Давай, все же встретимся.
- А где он был, когда тебе была нужна помощь, брат? Я спрашиваю, Где он был?
- Ладно, Роман. Не кипятись. Что было, то прошло. Помнишь, говорил тебе: “Зло убивает. Убивает изнутри. Зло нужно забыть. Выбросить”. … А встретится надо.
- Ладно, если ты так считаешь, давай, но не раньше следующего понедельника.
- Договорились.

Игорь – мой двоюродный брат.
Он младше меня на два года.
Когда мы были пацанами, он всегда меня бесил.
Потом мы общались редко, очень редко. Пока жива была бабушка, объединяющая большую семью, он с неохотой приезжал на общие торжества, потом вообще пропал.

Ромка тоже мой двоюродный брат, младше меня на десять лет, но, несмотря на разницу в возрасте, он и ближе и роднее. На Ромку можно положится. Он всегда придет на помощь. Он человек.

***

В детстве Игорь жил с родителями на Камчатке.
В то время наша семья жила в небольшом провинциальном городке и с удовольствием принимала к себе на лето всех родных и близких. Кто-то приезжал на неделю, кто-то на месяц, Игорь и Роман, как правило, на все лето.
Игорь был настоящим франтом. В импортных шмотках с невиданными тогда американскими жвачками. По этим жвачкам сходил с ума весь двор, все пацаны.
Игорь понял это сразу и воспользовался этим. Это было, говоря языком современных понятий, что-то типа - отложенной пирамиды.
Игорь мгновенно окружил себя многочисленной гвардией услужливых адъютантов, мелких подхалимов и откровенных взяточников. Каюсь, я не сразу врубился в его хитроумную схему, но, поняв, попытался образумить обезумевших. Куда там. Каждый уже вел свой список, внимательно следил за чужими, стараясь вырваться вперед и угодить хозяину. Роль хозяина, как Вы понимаете, взял на себя Игорь. Мне оставалось лишь ужасаться, слыша:
- У меня сто пятьдесят четыре жвачки, а у Коляна всего сто восемь. Слышь, а Колян то, просто фуфло. Ха-ха-ха.
- Стоп, - кричал я, - неужели вы верите, что Вам привезут такую кучу жвачек.
- Верим.
- Дураки, - продолжал я, - Идиоты. Тупицы.
- Коляну, за мороженное и билет в кино, еще пятнадцать жвачек. – Тут же. Не обращая на меня ни малейшего внимания, усиливал свои позиции Игорь, и добавлял торжественно. – А то, конечно привезу.
- Ура, - восторженно кричал Колян, - у меня уже сто двадцать пять!!
- Сто двадцать три, – поправлял Игорь, сплевывая сквозь зубы, одновременно рассматривая предложенные ему на выбор подарки. Толпящиеся вокруг пацаны, затаив дыхание, ждали своей удачи. Скучающий взгляд останавливался на каком-либо предмете, скажем, на зажигалке:
- Работает? – спросил, растягивая слова, Игорь, сплюнув очередной раз.
- Нет, но если…
- Семь, - выносил приговор Игорь
- А может …
- Семь, или проваливай.
- Да, да, согласен.
Игорь снова безошибочно называл цифру.
Тогда это меня бесило.
Потом удивляло, как он мог держать в голове столько постоянно меняющихся цифр. Пацанов вокруг него крутилось много, и малышня, и мои ровесники, и даже кое-кто из старших ребят.

- Игорь, разве так можно. Они же тебя наваляют.
- Завидуешь? – скалился Игорь, - Не дрейфь, уладим.

***

На следующее лето Игорь приехал таким же франтом, но … без жвачек. Весть о его приезде распространилась мгновенно. На следующий день квартира была в осаде. Уговоры не помогали. Пользуясь удобством положения и неорганизованностью осаждавших, выжидая удобные моменты, за пару дней мне удалось очистить подъезд силой.
Пацаны отступили, но долг не простили. Я понимал, что они правы. Но, я был старший брат, а Игорь … нуждался в защите.
“Тем более, - говорил я себе, - я всех предупреждал”.

На третий день мы вышли во двор.
Игорь играл с младшими братьями в песочнице, я сидел рядом и наблюдал, как у дальнего подъезда скапливаются его кредиторы, оживленно размахивая руками, что-то обсуждая, кося на нас недобрые взгляды.
Наконец, они вытолкнули из своих рядов Володьку, парня года на два постарше меня, примерно равной со мной комплекции.
Подбадриваемый он сделал несколько быстрых шагов. Я встал. Он слегка растерялся.
Не дойдя шагов 5, остановился, поднял с земли камень и бросил его в спину Игорю. Игорь картинно упал на песок и начал грамотно извиваться и отчаянно стонать.
Внимание дворовых бабушек - посиделок и мужиков, вечно ждущих третьего с деньгами, было привлечено. Спектакль начался.
Я подошел к Володьке:
- Ну, что все? А теперь вали отсюда.
Для драки во дворе нужен повод, камень прошел незамеченным, лишь стенания Игоря привлекли внимание. Володька тоже не мог уйти просто так. Мы стояли и смотрели в глаза друг друга. Это важно, смотреть друг другу в глаза. В большинстве случаев уже в этих смотрелках ясно, кто одержит вверх. Он дрейфил, отвел взгляд, оглянулся. Пацаны изо всех сил подбадривали его, жестами демонстрируя удары. Он вернул взгляд, неуверенно шагнул вперед и ударил первым…
Шаг в сторону, два удара, первая кровь, крики мужиков: - “Давай еще” и бабушек: “Правильно, нечего маленьких обижать!”
И … двор стал наш. Двор стал безопасным.

И все бы хорошо.
Но было еще мусорное ведро, и выносить его нужно было каждый день за пределы двора, через пустырь, и было это моей обязанностью.
И это была уже совсем другая, не веселая история, которая длилась все лето, пока гостил у нас Игорь, всю осень, всю зиму и часть весны, когда Игорь уже спокойно учился где-то у себя на Камчатке, а я все улаживал и улаживал кулаками и кровью его долги.

Игорь меня бесил.

***

- Алло, привет.
- Игорь, ты?
- Да, я.
- Скажи, тебе нужны деньги?
- Нет, мне нужно встретится.
- Ясно, Слушай, я звонил Роману. Давай встретимся вместе. Как тебе следующий понедельник.
- …
- Ты что не слышишь?
- Слышу.
- А я не слышу ответа?
- Хорошо.
- Место и время определим в воскресенье. Созвонимся. Все. Пока.
- Все. Пока.

- Алло, Роман.
- Да.
- В понедельник.
- Понял.
- Где-нибудь в центре, чтоб не переться к нему в Отрадное.
- Да, так будет лучше.
- До связи.
- Давай.

****

Игорь бесил меня всегда.
Когда я учился в институте, а он работал помощником машиниста электровоза, мы часто встречались у бабушки.
Частенько, я заваливался к бабушке с ватагой однокурсников. Естественно, в её отсутствие, дабы не шокировать. Игорь жил там же. И всегда принимал участие в наших пирушках. И всегда я знал, за ним нужен глаз, он мог подкинуть подлянку, слопать мясо купленное на всех …
Как-то раз, он так меня довел, что я замахнулся, дать ему затрещину. Он, не дожидаясь, упал на пол и пополз, по-детски надрывно крича.
Я в бешенстве сбросил тапок и стал его месить ногой. Это было не больно, это было унизительно водить ногой по лицу. … Я был в бешенстве.
Потом его мать, моя родная тетка, кричала на меня: - “Нельзя, нельзя бить ребенка ногами. Это варварство, дикость ...”

Игорь бесил меня.

***

- Алло, при-при-при-вет.
- Это кто?
- И-И-Иван, от-тец И-И-Иго-ря.
- Дядь Вань, Ты что ли?! Не узнал.
- И-И-И-го-ря …
- Что ты говоришь? Не понял.
- И-И-Иго-ря … больше нет.


Игоря убили. Кто? За что? Никто не знает.
Мы с Романом несли его.
Несли и молчали.
О чем думал Роман, не знаю.
Я думал о том, что …
… он просил у меня помощи - защиты.
… и, наверное, я мог бы его защитить.
… но, не защитил.
… как многих других в этой жизни … не защитил…
Он был на два года младше меня, сегодня – на пять ...
Игорь …, он так бесил меня ...

Уважаемые читатели, постоянные и зашедшие случайно, Друзья!!!

Хочу Вас всех поздравить с Татьяниным Днем - днем студенчества!
Почему-то я уверен, что Вы все, так или иначе, связанны с этим днем в прошедшем, настоящем или будущем.

Студенчество – бесшабашное веселое время.
Время любви, свиданий, смеха и хорошей погоды.
Время, когда деньги водятся в кармане три дня после стипендии … и девочкам цветы, такси, подарки, бары … и три недели жидкий супчик в столовке по льготным талонам.
И, никакого уныния, никакой хандры, только любовь, только блеск глаз, запах волос, нежность рук. Стипендия – цветы, торты, театры … и … жидкий суп, двойной гарнир, компот.

И пусть у Вас не так. И все равно…
Желаю Вам …
Желаю Всем … Удачи, Любви и Счастья и никакого уныния.
Временные трудности делают удачу слаще, любовь крепче, счастье долгожданней.

Записная книжка постепенно переходит в память мобильного телефона и в кармашки с картонными визитками. Теряется та сопричастность, которая читается в каждой записи.

Старые записные книжки, перетянутые резинкой, чтоб не рассыпались, пылятся в дальнем ящике стола.
Иногда я их открываю, чтобы окунуться в то мир, где каждая запись связана с событием, с человеком.
Вот аккуратный, четкий подчерк школьника и студента. Вот милые круглые буквы девочки, ради которой, готов был на все. Вот смешные каракули друзей, с пожеланиями, не всегда приличными, простенькими тостами и грубыми намеками.
Дальше ломанные быстрые слова и цифры делового человека, изобилующие сокращениями, датами, временем и местами встреч.
Дальше грязные полустертые короткие имена, записанные обгрызенным карандашом, неровным, крупным подчерком без опоры, не все полностью.
И черные рамки, тщательно закрашенные записи, вырванные страницы.
Только из памяти не вырвать ни чего.
Здесь все, и первая любовь, и первое свиданье, первый поцелуй, женщина, собственный страх, глупость и подлость, разочарование и вера, надежда и боль, стон утрат, прощение и возвращение, и новая надежда вперемешку с болью.

Все-таки есть в памяти мобильного телефона своя прелесть, ни каких эмоций, а если вдруг, несколько нажатий и ни каких следов.
И в картонных визитках то же.

Все реже достаю старую записную книжку.

22 января у отца был день рождения. Семья справляла его. В разное время садились за разные столы, разбросанными по стране, разделенными сотнями, тысячами километров. Пили за здоровье именинника, закусывали и звонили с поздравлениями. Брат отца из Благовещенска, его сестра из Междуреченска, я из Москвы, мой брат из Смоленска. Все желали ему здоровья, здоровья, здоровья, счастья и долгих лет жизни. Рассказывали последние новости. Шутили. Смеялись. И был этот день чуточку грустным, из-за того, что не можем мы запросто, как бывало раньше, запрыгнуть в поезд, сесть на самолет и собраться вместе.

Об отце писать можно много. Для меня нет сомнения, что он уникальный человек.
Он сделал все, что положено мужчине. С запасом, огромным запасом. Я этим похвастаться не могу.
Построил дом. Не один дом. Только тех, в которых в разное время проживала наша семья, в различных местах нашей необъятной родины, было четыре.
Вырастил двух сыновей.
Посадил два больших сада. Как-то нам прислали газету, в которой описывали чудо в пустыне, огромный цветущий сад. Статья была богата иллюстрациями и похвалами тогдашнему владельцу. Статья статьей, но люди знали, кто посадил и вырастил этот сад, потому и прислали её отцу, чтобы посмотрел он на свои деревья, свой сад. Отец очень обрадовался тогда. Показывал мне черно-белые фотографии плохого качества:
- “А вот эту грушу мы привезли из…, а вот эту яблоню мы посадили, когда тебе исполнился год…”

Когда я был маленьким, мне казалось, что он меня не любит. Не пришло еще время. Время, когда мальчик начинает понимать мужчин, осознано старается им подражать, чтоб быть таким же.

Помню 70-ые годы. Я уже начал кое-что понимать. Это сейчас те годы называют застоем. Тогда же, Советский союз успешно строил коммунизм. Именно успешно. Это не описка. Мы были в этом абсолютно убеждены. В наших мыслях, наших мечтах, это был вопрос времени. Коммунистическая революция в Европе – вопрос ближайшего будущего, в Америке – то же.
И в это время, отец, вдруг, заявляет:
- “Нужно уезжать из Казахстана. Здесь оставаться нельзя. Рано или поздно Казахстан отделится. Все идет к тому”.
Для меня это было потрясение, я просто не мог тогда это понять. Но, я не был Павликом Морозовым. Все осталось в семье. Кроме того, где-то в глубине души меня радовала предстоящая возможность поездить по стране, пожить в других местах.
Затем на семейных советах обсуждались различные предложения. Калининград, Камчатка, Владивосток.
Камчатка отпала. Там требовался партийный. Отец никогда не был партийным. Даже не знаю почему. Не был и все.
Калининград забраковал отец:
- Кенигсберг наши отдадут, а народ бросят на произвол судьбы.
И это опять было не понятно.
Но я уже не заморачивался, просто решил, что нам мальчишам-кибальчишам все куда яснее и четче видно, чем этим взрослым. Нам делать будущее и уж мы то сделаем его так, как надо.
Логика матери была более понятна. Поближе к родне, поближе к Москве.

Сегодня я удивляюсь тому, как долго я понимал и принимал логику отца.
Но, об этом позже.
А сегодня, хочу еще раз пожелать ему здоровья.

- Алло, … Да, да, …. Спасибо, хорошо …. Да, и Вас также … Конечно…. Передаю… Это твоя мама. Хочет продиктовать тебе рецепт.
- Я же ей сегодня уже 4 раза звонил.
- Бери, бери
- Мама, привет. Какой рецепт?
- …и от зеленых соплей…
- Алло, мама, это я. Какие зеленые сопли?
- Я сказала: - И от зеленых соплей.
- Мама, у меня нет ни каких зеленых соплей.
- Я знаю, что ты болеешь, чувствую. Бери бумажку, ручку и записывай.
- О, мама, Господи, как не вовремя. У нас гости. У нас дети. Мы сидим за столом.
- Записывай.
- Хорошо, мама, ты только не волнуйся, записываю, диктуй.
- … и от зеленых соплей. Повтори.
- Мама, поверь, записал.
- Повторяй, я знаю, ты не записываешь. Ты ни когда не записываешь. Но если ты повторишь, знаю точно, запомнишь. Ну, кого ты хочешь обмануть? Повторяй.
- Мама, может быть не сейчас? Я перезвоню тебе минут через двадцать.
- Нет, сейчас.
- Хорошо, повторяю: - … и от зеленых соплей. Диктуй дальше.
…
- Детям обязательно кушать супчик. Сегодня у нас замечательный щавельный супчик с курочкой. Очень полезный. Очень вкусный.
…
- Давай, Детка. Открывай ротик. Это за маму, … это за папу, … это за дядю, …это за тетю.
…
- Умница. Ну, как тебе супчик? Вкусно?
….
- Конечно, вкусно. Ты глотай, глотай, потом скажешь.
…
- Что ты говоришь? Зеленые сопли плохо глотаются. …. А-а-а… О, господи, кто-нибудь, посмотрите за ребенком, мне нужно срочно выйти. А-а-а

- А вот Оливки с анчоусом, пожалуйста, угощайтесь
- А что такое оливки?
- Детка, это такие ягоды, вот, посмотри.
- А анчо..
- Анчоус, это такие малюсенькие рыбки. Из оливок выковыривают косточку и вместо нее, для вкуса засовывают рыбку.
- С головой?
- Ой, милая не знаю, наверное голову все ж срезают.
- Я не буду.
- Хорошо. А хочешь оливки с апельсином. Ты же любишь апельсины.
- Хочу.
- Давай я тебе положу. Поухаживаю за такой прелестной девочкой..
…
- Что не ешь?
- Думаю.
- Что, Детка?
- Как туда засунули апельсины.

- Все, я больше не могу так!
- Что, Дорогая?
- Пользоваться этими огромными бутылками с растительным маслом. Мне надоело, надоело каждый раз переливать его в маленькую бутылочку.
- Хорошо, Дорогая, я немедленно пойду и куплю маленькую бутылочку с ростительным маслом.
- Ты жуткий транжира.
- Да, дорогая, я страшный мот, удивляюсь в кого.
- Вот именно, ты сам посмотри, здесь еще два с половиной литра. Больше ни когда, слышишь, ни когда не покупай таких огромных бутылей.
- Да, Дорогая, больше никогда.
- Ты посмотри, как неудобно переливать.
- Да, дорогая, ужасно неудобно, давай я буду это делать.
- Нет, только не ты. Вечно льешь мимо. У Вас у мужиков вечно последняя капля в … в смысле мимо.
- Да, дорогая, это ужасно, но это так.
- Ты сам посмотри, уже не только бутылочка, уже даже пластмассовая держалка замаслилась.
- Да, дорогая, этот жуткий красный цвет, он и мне все глаза замаслил.
- Какие глаза, держалка покрылась маслом, ты потрогай … Это уже не вымыть.
- Да, дорогая, это уже не отмыть, куплю другую.
- Ты надо мной издеваешься? Что ты все поддакиваешь?
- Нет, Дорогая, не будем покупать новую, я вымою эту.
- Как, как ты её вымоешь?
- Ой, дорогая, сейчас такие замечательные моющие средства. Все отмывают.
- Да здесь неделю отмывать.
- Вот проблема, буду отмывать неделю. Ты сама посмотри какая у держалки интересная формочка! Цилиндрик, весь дырявый, с небольшим сужением на дне, чтобы бутылочка не проскальзывала. Ни крышки, ни дна. И ручки пластиковые гнуться хорошо.
- И что?
- Все очень просто засовываем держалку в слив унитаза, в бачек добавляем грамм 50-т моющего средства, к примеру, крошек Сорти, и через неделю все отмыто.
- Все, я больше не могу. Ты дочистил картошку. Вон из кухни.
- Ухожу, Дорогая, ухожу.

Зимой в России важно правильно питаться.
Чтоб витаминов побольше, жиров и будочек поменьше.
Оптимально - фрукты и овощи.
Мой девиз: Подумал – сделал.
Фруктов в запас не накупишься, они должны быть свежими, а овощи, решил, купить побольше. В оптовом магазине МЕТРО богатый выбор мороженых овощей и упаковки не детские, как раз согласно моей комплекции. Взял самые большие упаковки цветной капусты, брокколи и еще пару овощных смесей.

И, поехал, с понедельника за вычетом коньячка:
- утром - три банана; пять апельсинов,
- на обед - разжаренную на сковородке овощную смесь, немного винограда, абхазских мандарин,
- вечером - тушеные овощи с апельсинами.
В промежутках сушеный кишмиш, чай трех сортов, неограниченное количество кофе и мысли о сочном бифштексе за рюмкой коньячка.

И все бы хорошо, если бы не подозрения.
Они стали меня посещать буквально с первых рюмок, ой, т.е. овощных проб, и постепенно разрастались и крепли, неустанно преследуя меня при готовке, в процессе и в промежутках. Навязчивая мысль, что все эти мороженые овощи ни что иное, как собачья еда. Ну, не возможно это есть, только запихивать внутрь, запивая изрядными порциями. Я уж и производителей сравнил на овощных и собачьих упаковках Педди Гри. Не совпали. Но и это не успокоило. Ведь собачий корм не только Педди выпускает, а еще есть кошачий, рыбачий, в смысле, рыбный. И становилось мне все тоскливей и тоскливей. Но, тут о чудо, Дорогая, решившись разделить со мной муки, изящно поглотив кусочек цветной капустки, спросила:
- Милый, а ты солил?
Я от этой новости просто подавился.
….
А овощи оказались совсем даже ничего, даже вкусные, рекомендую.
…
А еще, если решитесь на здоровый образ жизни, начинайте с Дорогих и Любимых, не будьте эгоистами.