Тяжело дыша, иду в сторону леса. Там, на берегу замерзшей реки, столовая для охотников и рыболовов. Я охотник. У меня ружье и талоны на усиленное питание. Трехлитровый бидончик доверху наполнен парным молоком. Запивать оленину. Клюквенный кисель никогда не любил. А это у них фирменное. Они знают меня. И потому не против.
Сигара намокла и плохо тянется. Тянется время. Стемнело. Метет. Ветви хлещут по замершему лицу, оставляя глубокие кровавые полосы. Не расплескать бы молоко. Меняю руки. Тактику. Уже ползком. Низко-низко. Медленно передвигая бидон вперед, и подтягивая громоздкое тело вслед. Красавица жена рядом. По-моему Лена. Улыбается моему мужскому умению. Я не возражаю. Скорее всего она меня любит.
Гирлянда оказалась длиннее чем предполагалось. Придется на стену слегка заступить.
В квартире густо пахнет холодцом. Прочь ошейники и поводки. Каюсь, сегодня налакаюсь. И Вам желаю. Если услышите неожиданный звонок в дверь, немедленно открывайте. Это я пришел. Покачиваясь.
Девушке, словно родной – лисичке.
Хорошему и правильному сисадмину.
ДругуГе и ДругуГо.
Не моей, увы, далекойСо
Ай да хар! Молодец! Присоединился. Рад.
Кто на самом деле сдЛето, а не мороз вовсе.
Кто в новое тело обула неожиданно…и с восхищением видимо полагаю…
А как будет “васильки” по-испански?
Ван Гог бы плакал, как я рвал уши, когда увидел. Так отдыхатьь… Слышу запах и чую вкус. Я здоров, Доктор?