Поскольку я исключительно мирная особа, то на каратэ я пошла записываться за компанию с Викулей, потому что ей, как и подобает будущей великой каратистке, идти одной было страшно.
Я, впрочем, тоже целое утро сегодня переживала: несколько раз подносила флакончик с нюхательной солью к лицу мужа, который с перепугу решил, что я иду записываться на каратэ для того, чтобы действительно записываться на каратэ.
Хотела напомадить ногти и напедикюрить губы, но от волнения всё сделала наоборот. Времени переделывать уже не было, поэтому, подхватив подмышку Дениса Антоновича, так и поехала, как черте-что.
- О,- сказал тренер, этот милый и тактичный человек, - такая очаровательная девушка, очевидно, решила заняться каратэ в целях самообороны?
Я сказала, что каратисткой хочу стать, чтобы удивить на Новый Год мужа. Мол, разнесу одним ребром ладони Новогодонюю Ёлочку в щепки, заору нечеловеческим голосом "Ки-я!", муж тут же ужасно обрадуется и купит мне бриллиантовую диадему.
(Зачем тренеру было знать, что каратэ - это жизненная необходимость, когда в твоей жизни есть такие люди как Танька-сучка? Ки-я! Ки-я! Ки-я!)
- А вот она, - я кивнула на Викулю, прячущуюся за моей широкой каратисткой спиной, - она для самообороны.
- О, - сказал тренер, этот лицемерный и подлый мужчина, - такая очаровательная девушка...
Но я его прервала и потребовала рассказать, сколько стоят тренировки, как они проходят и где у них здесь после изнурительних тренировок можно выпить бокальчик водки и рюмочку пива, потому что мы, очаровательные девушки, привыкли совмещать здоровый образ жизни со спортом.
Ки-я!
Он проводил свою незамсыловатую экскурсию на фоне тренирующихся подростков. Пока дети ненавязчиво друг друга калечили и убивали, тренер сообщил

Поскольку победа Хорватии залила глаза российской части Лиру, сообщу-ка на ночь глядя главную мировую новость, которую смакуют сегодня украинские масс-медиа.
Нечего-нечего! Снимайте розовые очки и знайте, чем живет мир.
Так вот, завтра начинает свою работу украинский парламент.
Сегодня в здании Верховной Рады проводился важнейший тренинг для тупых парламентариев, на котором их обучали... как правильно нажимать кнопки!!!
Украинские телеканалы целый день баловали нас кадрами, на которых депутаты от Партии Регионов и коммунисты внимательно слушали лектора и тренировались нажимать кнопки (за-воздержался-против).
К позору других партий было замечено, что их представители не явились на столь важное мероприятие в полном составе, чем, разумеется, поставили будущее страны под угрозу.
Контрастно выглядел кадр, на котором одна из "примерных" депутатш конспектирует в блокнот звучащую с трибуны информацию: "синяя - за, желтая - воздержался, красная - против".
А один слуга народа даже возмутился, когда журналисты попытались взять у него интервью во время тренинга:
- Дайте послушать! - сказал журналистам он и в пятидестятый раз попытался запомнить, какая из трех кнопок, что обозначает.
Так-то! Работа - важнее пиара!
А что хорошего для Отчизны сделали сегодня вы?

На вид ему лет шестьдесят. Ну, может, восемьдесят. Где-то в этом промежутке. В общем, ни как не больше пятидесяти семи.
Брюки засалены, свитер изъеден молью, на лице морщины и неаккуратная щетина. И нос еще.
Сидит этот мачо в ночном киоске недалеко от моего дома. Сидит и смотрит по-детски наивным взглядом в малюсенький черно-белый телевизор.
Запомните описание этого человека, а лучше запишите в блокнот и зубрите наизусть, потому что он - тайна.
Впервые я встретилась с ним месяца четыре назад, когда, возвращаясь домой с очередных посиделок, посмотрела на часы:
- Час ночи! Самое время для приличной девушки устроить шоппинг, - сказал мой внутренний голос, и я направилась к огоньку ночного киоска. Просунула голову в окошко и поинтересовалась у человека-тайны:
- Шанель номер пять есть?
- Пакеты есть?
Он осмысливал мой вопрос минуты две (вы же знаете, я умею шокировать вопросами) и, наконец, кивнул. Я обрадовалась:
- Тогда дайте двухлитровую баклажку пива, две пачки Парламента, чипсы...
Меня понесло.
Очень хотелось закатить импровизированный пир-горой для мужа, который отпустил меня на посиделки, оставшишись с ребенком! Вы же знаете, я - прекрасная жена. Да и сами посиделки как-то не очень удались в алкогольном плане, и мне хотелось продолжить. Вы же знаете, я - ... Неважно!
- Пакетик кальмаров, баночку соленых орешков, и, - я задумалась о будущем, - бутылку минеральной воды.
Он медленно складывал все в пакет:
- Всё?
- Да, пожалуй.
Человек-тайна передал мне через окошко пакет и, сгорбившись над калькулятором, начал неспешно высчитывать мой приговор:
- Тридцать семь гривен.
- Дедушка, - сказала я, отдав ему деньги, - никогда так не делайте! Я же могла уйти, пока вы всё это считали.
- Ха! - ответил он и махнул пухлой ручкой.
Этот человек явно меня недооценивал!

Тут сейчас один жутко авторитетный мужик в телевизоре сказал, что если муж и жена курят, то существует 80% вероятность того, что "когда у них родится ребенок, он тоже будет курить"
Я тут же позвонила знакомой акушерке, которая сказала, что за двадцать лет своей медицинской практики, она ни разу не видела ребенка, который рождался, попыхивая зажженной сигаретой во рту.
Кто-то из этих двоих явно врет! То ли мужик, то ли акушерка!

Папуля торопил мамулю, она нервничала и деликатно толкала Юльку кулаком в бок, сестренка кричала, что это я - черепаха, улитка и мартышка.
- При чем тут мартышка? - удивилась я и, не желая быть свиньей, схватила с тумбочки баллончик с водооталкивающей пропиткой:
- Последний штрих! - пообещала я папуле, чей внешний вид красноречиво предвещал гибель. Мою.
- Шшшшшшшшш! - зашипел он. (Это я о баллончике, а не о папуле)
Я его встряхнула (снова о баллончике, а не о том, что вы подумали) - безуспешно.
- Пустой! - догадалась я. - Выбросим по дороге.
- Не надо ничего выбрасывать, - возмутился папуля, отбирая у меня сосуд. - Пригодится!
К слову "пригодится" я начала испытывать стойкое отвращение уже через три дня. Пригодиться в родительском доме, оказывается, могло все: пустые баночки из-под лекарств, засохший фломастер, настенный календарь за 2001 год, ключи от старой квартиры, давно сломавшиеся часы, и даже флажок с надписью "Я люблю Юлю", который сестра привезла напамять о последней предвыборной кампании в Украине.
- Чего ты так волнуешься? - успокаивала она меня. - Не так уж много тут барахла! Совсем чуть-чуть! Козлам на смех!
- Неужели! - возмущалась я, выуживая из недр платяного шкафа жилетку с вывязанной буквой "А" на груди, которую я носила в детском саду (это я о жилетке...ну, и о груди тоже). - А это что тут делает?
- Это напамять! - вступала мамуля.
- О ком? Я еще жива, слава Богу!
- Разве

А вы замечали, как трудно писать "возвращенческие" посты?
Напишешь правду - мол, все эти полтора месяца я провела в самой дальней и мрачной комнате Букингемского дворца, где меня держала в заложниках коварная Елизавета II, слезно умоляя унаследовать английский престол, потому что: "Кому же, если не тебе?" - вы скажете, что это банальная отговорка и тут же от меня отпишитесь.
Выдумаешь сказку, вроде: "Была занята мелкими домашними делами и обязанностями", - вы сразу поймете, что это я так искусственно набиваю себе рейтинг.
А запостив какое-нибудь "Ку-ку", я во-первых, захламлю вашу френдленту, во-вторых, поверю в собственную гениальность.
В общем,.. привет, что ли?

В пасмурном расположении духа я стояла в центре гипермаркета и выбирала бутылку коньяка. На взятку.
Расположение духа мне испортил иммиграционный адвокат:
- Ваша справка о несудимости нужна сегодня вечером.
- Издеваетесь? - ахнула я. - Я же вам ее уже отсылала. По факсу! Почтой! Голубями!
Оказалось, что срок годности документа истек и теперь необходимо вновь доказывать шведскому правительству, что все преступления, совершенные мною на Родине, по-прежнему остались Родиной незамеченными.
- Как истек? - нервничала в трубку я. - Всего четыре месяца прошло.
- За четыре месяца многое могло измениться, - ответил он, и я почувствовала, как многозначительно он поднял свои кустистые брови в этот момент.
Я подозревала, что моя фотография на иммиграционных документах не самая удачная, но не на столько же, чтобы подозревать во мне маньяка-убийцу с такой оскорбительной периодичностью.
Поэтому-то я и стояла в гипермаркете, выбирая коньяк, чтобы дать взятку и, совершив это преступление, получить справку о несудимости.
Без особой надежды, впрочем.
- А, может, лучше деньгами? - уныло размышляла я, когда гипермаркет огласился леденящим душу криком

А пойду-ка я, пожалуй, забеременею.

Пока вы там работаете, я тоже всякой фигней занимаюсь.
Отрезала кусок еще горячего черного хлеба, намазала маслом, положила сверху сыр, селедку и малюсенькую помидорку.
Жую бутерброд, запиваю Кока-Колой и читаю кулинарные дневники.
Ах-ох! Гаспаччо, салат-коктейл "Аризона", печенье "Нежность".
Жую, запиваю, читаю и думаю: "Вот же некоторым делать нечего!"

А перед тем, как отправиться пить водку, я расскажу вам о том, как я опозорилась сегодня на весь белый свет, потому что вам, конечно же, очень хочется об этом услышать.
Так вот, началось все с грома. Я-то сначала подумала, что это храпит Антон Юрьевич, но потом прислушалась - нет, что-то тише, чем обычно! Проснулась. Оказалось, гром.
Растолкала муженька и выразила желание напиться. Немедленно. Ну или, в крайнем случае, вечером.
Когда список гостей был составлен и утвержден, я начала всех обзванивать и вести светские телефонные разговоры:
- Богдан Юрьевич, вас беспокоит супруга Вашего брата.
- Слушаю Вас.
- Бухнуть вечерком не хотите?
- С привеликим удовольствием.
Обзвонив остальных приглашенных, я наконец-таки дозвонилась Викуле:
- Приеду, конечно, - сказала подруга, - и соленья привезу!
- Какие соленья?
Викулина мама передала дочке множество баночек-скляночек, называемых в народе "домашними заготовками". Викуля - жертва любви к ресторанному магнату - не очень любит эти заготовки, поэтому пристраивает баночки-скляночки по знакомым.