Согласно Уголовному Кодексу Украины (от 5 апреля 2001 года)
женщина может быть осуждена за изнасилование мужчины (ст. 152).
По старому УК такие действия расценивались, как хулиганство.)))

(С) Шпилька

На Украине началась очередная предвыборная кампания

Одесса через 100 лет

У моря, на фоне заката,
где пальмы зловеще шумят,
убил молодого мулата
седеющий старый мулат.

Кровавой струей обагрился
оранжевый тёплый песок.
"Зря, Костя, в меня ты влюбился", -
раздался вдали голосок.

Мулатка по имени Соня,
у стройного стоя ствола,
в цветочном венке, как в короне,
стояла и слёзы лила.

Простая девчонка, рыбачка,
оплакала смерть рыбака.
В закат удалялась рубашка
седого её жениха.

Собрались на пирсе мулаты,
смолёные все рыбаки,
убийце по имени Дато
повыбили на фиг клыки.

Примчался шериф дядя Стёпа,
толпу рыбаков разогнал,
но Дато промолвил лишь: "жопа..."
и Стёпу уже не узнал.

Шли люди с Днестра и с Ингула
проститься с Костяном навек.
А Дато скормили акулам -
недобрый он был человек!

Повесилась гордая Соня,
из моря исчезла кефаль,
сгорело кафе "У Фанкони",
закрылся "Гамбринус", а жаль.

Одесса вернулась к Рассее,
мулаты уехали вон,
а с ними - хохлы и евреи -
на судне "Иосиф Кобзон".

Но судно тотчас утонуло,
одни лишь евреи спаслись.
И с ними Россия скакнула
в веков запредельную высь.

(С) В. Степанцов

Юлия Тимошенко. Откровенное фото

Женщина-робот Valerie готова обслуживать мужчин

"Дорогая, свари мне кофе, вымой посуду, застели кровать, вытри везде пыль и газеты из ящика достать не забудь". Какая хозяйка терпеливо выслушает это и скромно ответит: "Уже иду"? Только женщина-андроид. Как думаете, когда появятся машины внешне по навыкам и речи почти не отличимые от человека?

Держитесь! В декабре 2004 года. Американский робототехник Крис Уиллис (Chris Willis) "заткнул за пояс" Honda, Fujitsu, Sony, Toyota, Takara, Omron и прочая, прочая.

Во всяком случае, если верить обещаниям техасского инженера, уже в конце 2004 года в продаже появится первая "домохозяйка-роботесса", превосходящая по своим физическим и интеллектуальным возможностям Asimo и Qrio вместе взятых.

Да, и внешне куда больше приближенная к человеческому облику.

Конечно, всю сложную начинку инженер не делает "на коленке". Чудес не бывает.

Автор машины говорит, что собирает всё самое лучшее из доступного на рынке: микросхемы и цифровые камеры, сервоприводы и так далее.

Многое Крис заказывает сторонним фирмам, которые делают оригинальные детали по чертежам техасца.

Итак, познакомимся. Робота-домохозяйку зовут Валери (Valerie)... Читать далее...

Будет музыка...


«Сначала была музыка, и музыка была у Бога, и музыка была Бог» - так можно перефразировать слова, с которых начинается Евангелие от Иоанна. Музыка, основанная на гармонии, возникла значительно раньше, чем на Земле появился человек. Более того, само строение Солнечной системы основано на гармонии.

Музыкальная Вселенная

Об этом знали еще создатели Вед в Древней Индии. «Много тысяч лет назад в Индии великие мудрецы, - пишет исследователь древней философии Махариши Махеш, - познали в своем собственном сознании тончайшие ритмы и просветляющие мелодии Веды, чистого знания, лежащего в основе мироздания. Вся Вселенная совершенно гармонична, бесконечное разнообразие развивается с бесконечным динамизмом, во всех эволюционных процессах Вселенной присутствует ритмичность и упорядоченность».

Гармония Вселенной, по мнению древних йогов, определяла и смены сезонов года, и смену дня ночью: «В течение суток мелодия Природы изменяется. Музыка Веды учитывает эти изменения, сонастраивая свои звуки с ритмами Природы. Так создаются очень естественные мелодии, которые согласуются с процессом эволюции. Это приносит мощное влияние гармонии в атмосфере, что восстанавливает баланс в Природе... Ночь подходит к концу и наступает рассвет. На рассвете, когда уходят темнота и унылость ночи, появляется свежесть, изменяя вибрации в атмосфере. В полдень снова происходят изменения частоты вибраций; то же происходит вечером и ночью. Эти циклы повторяются бесконечно, и поскольку всё есть вибрация, каждому циклу соответствует свой звук.
Читать далее...

(C) Сергей Лукьяненко

Алекс считал себя хорошим капитаном.
Они пролетели-проползли между лепестками серебряного цветка. Скользнули к центральному ядру. Пилотажное пространство менялось, подстраиваясь под желание пилота. Исчез боевой корабль с завышенной самооценкой. Исчезла старая верная посудина – «Зеркало-2». Исчез космос, планета, далекие звезды. В сверкающей белой мгле Алекс шагнул навстречу женщине – красивой высокой женщине со строгим неподвижным лицом. Мгновение Алекс медлил – в реальном времени и реальном мире два корабля застыли в неподвижности. Потом Алекс протянул руку и коснулся ладони незнакомки. Стыковочные шлюзы соприкоснулись. Алекс помедлил еще долю секунды, склонился, поднес ладонь к губам и поцеловал холодные пальцы. Биокерамика шлюзов вскипела, меняя агрегатное состояние, взаиморастворилась, спаяла корабли.
Алекс выпрямился. Калейдоскоп образов пронесся перед глазами и остановился на черном космосе и двух застывших кораблях.
– Изящная стыковка, – прошептал алый шар.
Никто не знал, что видит и испытывает пилот, совершая те или иные маневры в пространстве. Стыковка могла стать соитием, мигом оглушительного оргазма, могла превратиться в кровавую схватку, а могла быть всего лишь механическим прикосновением двух механизмов.
Но хороший пилот не считает свой корабль всего лишь механизмом.
Выскальзывая из пилотажного пространства, отдавая команды на остановку двигателей и переходе на режим швартовки, Алекс еще успел почувствовать отголосок эмоций своего корабля. Тоска и ревность. Жалобная обида собаки, чей хозяин ласкает чужого пса.
Космические корабли никогда не снабжали полноценным искусственным интеллектом. Слишком много трагедий случилось из-за кораблей, по-настоящему любивших своих пилотов и свой экипаж. Слишком много возникало любовных треугольников и четырехугольников, слишком много безумной ревности, ссор, обид, скандалов и истерик. Все это было бы очень смешно, если бы не приводило к смерти – к пилотам, палящим друг в друга из табельных пистолетов, к кораблям, ныряющим в фотосферу звезды из-за неразделенной любви.
Но даже тот урезанный искусственный интеллект, которым обладало «Зеркало-2», был способен любить и страдать. Говоря откровенно, разум, не способный любить и страдать, разумом не является.

Памяти Александра Галича

Былое нельзя воротить, а грядущее катится
Два бога над нами, два бога - покой и комфорт...
А все-таки жаль, что нельзя Александра Аркадьевича
Нечаянно встретить у станции "Аэропорт"

А он о своем не болеет, он все об общественном.
Метелям мести, а капелям всегда моросить...
А все-таки жаль, что хотя бы о самом существенном
Его самолично нельзя наконец распросить.

Мы выйдем на воздух, пройдемся и сядем на лавочку,
И будет бежать и спешить Ленинградский проспект.
Возьмется за сердце и скажет спокойно и ласково:
Какой же в истории вас интересует аспект?

Вот майская веточка, белая будто на выданье,
Давно позабыла уже о минувшей зиме.
Простите мне, деточка, - скажет он, - все-то я выдумал,
Куда как прекрасно живется на нашей земле.

Мы с лавочки встанем, на этом беседа закончится.
Я тихо пойду, и покой воцарится в душе.
Мне больше спросить у него ни о чем не захочется,
А если захочется, то не успею уже.

Былое нельзя воротить, а грядущее катится
Два бога над нами, два бога - покой и комфорт...
А все-таки жаль, что нельзя Александра Аркадьевича
Нечаянно встретить у станции "Аэропорт"

(С) В.Третьяков

Тихо бродит над домами
Зимняя ночь.
Мне преграды между нами
Не превозмочь.

Дом твой — белой колесницей
Весь замело.
Окольцованною птицей
Бьюсь о стекло.

Читать далее...

Слушаю песни Виктора Третьякова

Мы с тобою не знакомы пока,
Ты не знаешь даже песен моих.
Протекает между нами река,
Разделяя грусть, одну на двоих.

Впрочем, я не стал бы спорить с Судьбой:
Всё получится — молись, не молись…
Мы пока что одиноки с тобой,
Потому что ждём друг друга — всю жизнь!

Читать далее...

По улицам разбитых фонарей...
(С) Ю.Валентинова

По улицам разбитых фонарей
И вмерзших в лужи индивелых листьев.
Идут-бредут романтики морей,
Певцы словесности, поэты кисти.

Все поезда идут в депо...
И в этот вечер грустью веет
И длинношерстные кашпо
Приятно обнимают шеи.

Бездомных псов тревожен вой,
Но этим сумеркам так близок.
Идут-бредут, им не впервой
Судьбы благословлять капризы.

А ночью не дадут уснуть
Души отчаянные крики...
Но дождь, предчувствуя весну,
Доносит запах земляники.

Результат проверки на подлинность

Дейстаительно ли эта сметанка из Пятигорска?

(С) Новелла Матвеева

Ах, как долго, долго едем!
Как трудна в горах дорога!
Чуть видны вдали хребты туманной Сьерры.
Ах, как тихо, тихо в мире!
Лишь порою из-под мула,
Прошумев, сорвётся в бездну камень серый.

Тишина. Лишь только песню
О любви поёт погонщик,
Только песню о любви поёт погонщик,
Да порой встряхнётся мул,
И колокольчики на нём,
И колокольчики на нём забьются звонче.

Ну скорей, скорей, мой мул!
Я вижу, ты совсем заснул:
Ну поспешим - застанем дома дорогую...
Ты напьёшься из ручья,
А я мешок сорву с плеча
И потреплю тебя и в морду поцелую.

Ах, как долго, долго едем!
Как трудна в горах дорога!
Чуть видны вдали хребты туманной Сьерры...
Ах, как тихо, тихо в мире!
Лишь порою из-под мула,
Прошумев, сорвётся в бездну камень серый.

(С) Н.Доризо

Моя любовь —
Загадка века,
Как до сих пор
Каналы марсиан,
Как найденная флейта
Человека,
Который жил
До древних египтян.

Как телепатия
Или язык дельфиний,
Что, может, совершеннее,
Чем наш,
Как тот, возникший вдруг
На грани синей
Корабль с других планет
Или мираж.

Я так тоскую по тебе
В разлуке!
И эта непонятная тоска,
Как ген,
Как область новая науки,
Которой нет названия пока.

Что ж, может быть,
В далекий век тридцатый
В растворе человеческой крови
Не лирики,
А физик бородатый
Откроет атом
Вещества любви.

Его прославят
Летописцы века,
О нем молва пойдет
Во все края...
Природа,
Сохрани от человека
Хотя бы эту
Тайну бытия!

На добрую память

После долгих сонных дней
Солнце и письмо любовное,
После стольких дней-теней
Снова время баснословное.

Я, как первый человек,
А она, как Ева, кроткая,
Дразнит выгибами век
И медлительной походкой.

Все другие для меня
Точно звери бессловесные,
Я дарю им имена
Золотые и телесные.

Но, как истиный Адам
(Только зная всё заранее),
Я тоскую по плодам
Сладким — с дерева познания.

ПЕСНЯ О КОНЦЕРТЕ, НА КОТОРОМ Я НЕ БЫЛ

Я замучил себя.
И тебя я замучаю.
И не будет - потом - Новодевичьей гордости.
Всё друзьям на потеху, от случая к случаю,
В ожидании благ и в предчувствии горести.

И врага у нас нет.
И не ищем союзника.
У житейских невзгод - ни размеров, ни мощности.
Но, как птичий полёт, начинается музыка
Ощущеньем внезапного чуда возможности!

Значит - можно!
И это ничуть не придумано,
Это просто вернулось из детства, из прошлости.
И не надо Равеля... А Шумана, Шумана, -
Чтоб не сметь отличить гениальность от пошлости!

Значит - можно - в полёт -
по листве и по наледи,
Только ветра глотнули - и вот уже начато!
И плевать, что актёров не вызовут на люди, -
Эта сцена всегда исполняется начерно!..

Что с того нам, что век в непотребностях множится?!
Вот шагнул он к роялю походкою узника,
И теплеет в руке мандаринная кожица.
И теперь я молчу.
Начинается музыка!

Заклинание

Получил персональную пенсию,
Заглянул на часок в "Поплавок",
Там ракушками пахнет и плесенью,
И в разводах мочи потолок.

И шашлык отрыгается свечкою,
И сулугуни воняет треской...
И сидеть ему лучше б над речкою,
Чем над этой пучиной морской.

Ой, ты море, море, море, море Черное,
Ты какое-то верченое-крученое!
Ты ведешь себя не по правилам,
То ты Каином, а то ты Авелем!

Помилуй мя, Господи, помилуй мя!

И по пляжу, где б под вечер по-двое,
Брел один он, задумчив и хмур.
Это Черное, вздорное, подлое
Позволяет себе чересчур!

Волны катятся, чертовы бестии,
Не желают режим понимать!
Если б не был он нынче на пенсии,
Показал бы им кузькину мать!

Ой, ты море, море, море, море Черное,
Не подследственное жаль, не заключенное!
На Инту б тебя свел за дело я,
Ты б из Черного стало белое!

Помилуй мя, Господи, помилуй мя!

И в гостинице странную, страшную,
Намечал он спросонья мечту --
Будто Черное море под стражею
По этапу пригнали в Инту.

И блаженней блаженного во-Христе,
Раскурив сигаретку "Маяк",
Он глядит, как ребятушки-вохровцы
Загоняют стихию в бардак.

Ой, ты море, море, море, море Черное,
Ты теперь мне по закону порученное!
А мы обучены бля этой химии --
Обращению со стихиями!

Помилуй мя, Господи, помилуй мя!

И лежал он с блаженной улыбкою,
Даже скулы улыбка свела...
Но, должно быть, последней уликою
Та улыбка для смерти была.

И не встал он ни утром, ни к вечеру,
Коридорный сходил за врачом,
Коридорная Божию свечечку
Над счастливым зажгла палачом...

И шумело море, море, море, море Черное,
Море вольное, никем не прирученное,
И вело себя не по правилам --
И было Каином, и было Авелем!

Помилуй мя, Господи, в последний раз!

ПЛЯСОВАЯ

Чтоб не бредить палачам по ночам,
Ходят в гости палачи к палачам,
И радушно, не жалея харчей,
Угощают палачи палачей.

На столе у них икра, балычок,
Не какой-нибудь -- "КВ"-коньячок,
А впоследствии -- чаек, пастила,
Кекс "Гвардейский" и печенье "Салют",
И сидят заплечных дел мастера
И тихонько, но душевно поют:
" О Сталине мудром, родном и любимом..."

- Был порядок, -- говорят палачи,
- Был достаток, -- говорят палачи,
- Дело сделал, -- говорят палачи, --
И пожалуйста -- сполна получи.

Белый хлеб икрой намазан густо,
Слезы кипяточка горячей,
Палачам бывает тоже грустно,
Пожалейте, люди, палачей!

Очень плохо палачам по ночам,
Если снятся палачи палачам,
И как в жизни, но еще половчей,
Бьют по рылу палачи палачей.

Как когда-то, как в годах молодых --
И с оттяжкой, и ногою в поддых,
И от криков, и от слез палачей
Так и ходят этажи ходуном,
Созывают "неотложных" врачей
И с тоскою вспоминают о Нем,
"О Сталине мудром, родном и любимом..."

- Мы на страже, -- говорят палачи.
- Но когда же? -- говорят палачи.
- Поскорей бы! -- говорят палачи. --
Встань, Отец, и вразуми, поучи!

Дышит, дышит кислородом стража,
Крикнуть бы, но голос как ничей,
Палачам бывает тоже страшно,
Пожалейте, люди, палачей!

Ночной дозор

Когда в городе гаснут праздники,
Когда грешники спят и праведники,
Государственные запасники
Покидают тихонько памятники.
Сотни тысяч - и все похожие! -
Вдоль по лунной идут дорожке,
И случайные прохожие
Кувыркаются в неотложки!

На часах замирает маятник,
Стрелки рвутся бежать обратно:
Одинокий шагает памятник,
Повторенный тысячекратно.
То он в бронзе, а то он в мраморе,
То он с трубкой, а то без трубки,
И за ним, как барашки на море,
Чешут гипсовые обрубки!

Я открою окно, я высунусь,
Дрожь пронзит, будто сто по Цельсию!
Вижу: бронзовый генералиссимус
Шутовскую ведет процессию!
Он выходит на место лобное -
Гений всех времен и народов! -
И, как в старое время доброе,
Принимает парад уродов!

Прет стеной мимо дома нашего
Хлам, забытый в углу уборщицей, -
Вот сапог громыхает маршево,
Вот обломанный ус топорщится!
Им пока - скрипеть да поругиваться,
Да следы оставлять линючие,
Но уверена даже пуговица,
Что сгодится еще при случае!

Утро родины нашей - розово,
Позывные летят, попискивая.
Восвояси уходит бронзовый,
Но лежат, притаившись, гипсовые.
Пусть до времени покалечены,
Но и в прахе хранят обличие.
Им бы, гипсовым, человечины -
Они вновь обретут величие!

Вальс, посвященный уставу караульной службы

Поколение обреченных!
Как недавно - и ох как давно, -
Мы смешили смешливых девчонок,
На протырку ходили в кино.

Но задул сорок первого ветер -
Вот и стали мы взрослыми вдруг.
И вколачивал шкура-ефрейтор
В нас премудрость науки наук.

О, суконная прелесть устава -
И во сне позабыть не моги,
Что любое движенье направо
Начинается с левой ноги.

А потом в разноцветных нашивках
Принесли мы гвардейскую стать,
И женились на разных паршивках,
Чтобы все поскорей наверстать.

И по площади Красной, шалея,
Мы шагали - со славой на "ты", -
Улыбался нам Он с мавзолея,
И охрана бросала цветы.

Ах, как шаг мы печатали браво,
Как легко мы прощали долги!..
Позабыв, что движенье направо
Начинается с левой ноги.

Что же вы присмирели, задиры?!
Не такой нам мечтался удел.
Как пошли нас судит дезертиры,
Только пух, так сказать, полетел.

- Отвечай, солдат, как есть на духу!
Отвечай, солдат, как есть на духу!
Отвечай, солдат, как есть на духу!
Ты кончай, солдат, нести чепуху:

Что от Волги, мол, дошел до Белграда,
Не искал, мол, ни чинов, ни разживу...
Так чего же ты не помер, как надо,
Как положено тебе по ранжиру?

Еле слышно отвечает солдат,
Еле слышно отвечает солдат,
Еле слышно отвечает солдат:
- Ну, не вышло помереть, виноват.

Виноват, что не загнулся от пули,
Пуля-дура не в того угодила.
Это вроде как с наградами в ПУРе,
Вот и пули на меня не хватило!

- Все морочишь нас, солдат, стариной?!
Все морочишь нас, солдат, стариной!
Все морочишь нас, солдат, стариной -
Бьешь на жалость, гражданин строевой!

Ни деньжат, мол, ни квартирки отдельной,
Ничего, мол, нет такого в заводе,
И один ты, значит, вроде идейный,
А другие, значит, вроде Володи!

Ох, лютует прокурор-дезертир!
Ох, лютует прокурор-дезертир!
Ох, лютует прокурор-дезертир! -
Припечатает годкам к десяти!

Ах, друзья ж вы мои, дуралеи, -
Снова в грязь непроезжих дорог!
Заколюченные парарллели
Преподали нам славный урок -

Не делить с подонками хлеба,
Перед лестью не падать ниц
И не верить ни в чистое небо,
Ни в улыбку сиятельных лиц.

Пусть опять нас тетешкает слава,
Пусть друзьями назвались враги, -
Помним мы, что равненье направо
Начинается с левой ноги!

Ошибка

Мы похоронены где-то под Нарвой,
Под Нарвой, под Нарвой,
Мы похоронены где-то под Нарвой,
Мы были - и нет.
Так и лежим, как шагали, попарно,
Попарно, попарно,
Так и лежим, как шагали, попарно,
И общий привет!

И не тревожит ни враг, ни побудка,
Побудка, побудка,
И не тревожит ни враг, ни побудка
Померзших ребят.
Только однажды мы слышим, как будто,
Как будто, как будто,
Только однажды мы слышим, как будто
Вновь трубы трубят.

Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Такие-сякие,
Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Ведь кровь - не вода!
Если зовет своих мертвых Россия,
Россия, Россия,
Если зовет своих мертвых Россия,
Так значит - беда!

Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В нашивках, в нашивках,
Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В снежном дыму.
Смотрит и видим, что вышла ошибка,
Ошибка, ошибка,
Смотрит и видим, что вышла ошибка
И мы - ни к чему!

Где полегла в сорок третьем пехота,
Пехота, пехота,
Где полегла в сорок третьем пехота
Без толку, зазря,
Там по пороше гуляет охота,
Охота, охота,
Там по пороше гуляет охота,
Трубят егеря!