Subject: Я еду домой-III. Конкорс.
Name: Джаггернаут
:

(музыка, под которую написано: трэки из Enclave; "Nightwish" - "Sleeping Sun", "Nightquest", "Crimson Tide, Deep Blue Sea", "Moondance"; трэки из HeliHeroes)
"На задах, в зарослях могучей крапивы, имела место кабина Нуль-Т, искусно выполненная в виде деревянного нужника"©

Умственная нынче погода установилась. Солнце, рельефные тучи, дождь - всё на выбор. Стою это я в Подлипках-Дачных, думаю. Настроение - то самое, при котором небезызвестный поручик вышел на балкон и закричал "Красота-то какая!" Воистину, накатил приступ счастья, но подходящих балконов поблизости нет, да и вообще, народ на перроне, так что молчу.

Из неподалёкого музыкального киоска играет какая-то бум-ля-ля, ум-ца-ца, но даже она радует, как будто специально предназначена для этой погоды, этого неумеренного солнца, которое высаживает калории и джоули на почву, стараясь за пару часов выполнить дневную норму, ибо синоптики предрекли туч в пропорции.

Думается о всяком. Скажем, при взгляде на пАры думается, что можно бы построить корелляционное облако, где по оси икс отложить вес дамы в граммах, а по игреку - прочность взаимоотношений в уничтоженных нервных клетках. Попутно мысли перескакивают на моду, устоявшуюся года три последних - дамы брюки носят. Даже те дамы, которым надо бы кринолины... Такое ощущение, что попал на открытый чемпионат по собачьей борьбе под ковром.

Пушкин ещё жаловался, что нельзя, дескать, найти в России две пары стройных женских ног (две-то ему зачем?). Я про чемпионат по брюкам тоже могу в рифму, но формулировки... Воспитание не позволяет.

Возвращаясь к ногам. Есть и стройные. В полярной системе координат.

Правда, мне в самом деле хорошо, и гадости думаются не со зла, а по привычке. В сумке лежат "Послезавтра" и "Шрек-2", плюс новая книжка Дмитрия Володихина, никаких особых неприятностей со мной уже не случится... не обстоятельства, а сплошное приглашение к философии, благо до электрички ещё минут десять.

Философствую. Вон, скажем, архитектура турникетного зала... Какое-то всё гофрированное, какое-то всё составленное из плоскостей, скреплённых болтами. Иллюзия объёма, причём иллюзия неудачная. И неуютное впечатление бренности.

На одноколейной фрязинской ветке есть мост. Ранешней постройки. Там рядом стоит будка, из которой за мостом присматривали, дабы супостат не предал поруганию. Будка сейчас необитаема и полуразрушена, причём виден срез стены кирпича в три толщиной... Это из танка, наверное, стреляли, всяким урук-хаям с шимозой тут делать нечего; строилось на тысячелетия.

А сейчас - люмень. Даже если железо, краска, стойки, болты - всё равно: люмень. Вон, переход , построенный наверняка при Ильиче Втором. Неказисто: сразу видно, строили так, чтобы археологи откопали в неизменившемся виде. А рядом ярко окрашенный люмень и балшущий транспарант с названием населённого пункта, усеянный звёздами над терминатором. Сами понимаете, РКК "Энергия". У нас тут Земля в иллюминаторе видна.

Рядом с платформой, сразу за зоопарковской оградой от безбилетников, в ряд стоят деревья. Деревья, которые привели в соответствие железнодорожной эстетике, то есть обрубили по вышине ограды, а остаток обвели по контуру отравленным напильником. Однако пришла весна, и всё вновь зазеленело. Получился этакий рашен бонсай, не лишённый очарования пополам с категоричностью.

Однако, еду и, однако, в Мытищах. А в Мытищах есть конкорс.

Нет, это не переход, это конкОрс. Это дас ист местами фантастиш. Переход дальше в сторону Москвы, стандартный бетонный мост, продуваемый всеми ветрами. А конкорс - труба длиной шагов восемьдесят, в поперечном сечении - эллипс, горизонтальная ось длиной с вагон электрички. Голубой пластик крыши, турникеты на платформы, лифты для инвалидов (ни разу не видел, чтоб работали), электронные табло. Future is now.

Одним концом труба упирается в старое здание вокзала, сходы на платформу обтекают его, проёмы между конкорсом и вокзалом трогательно закрыты пластиком, вырезанным по контуру. Другой конец трубы вполне цивильно и легально спускается к асфальтированной площадке.

Внутри трубы стеклянные магазины - даже бытовой химии и ювелирный. Ну, и что обычно - аудио-видео, salonы сотовой связи и куры, умученные гриль.

Пить пиво в конкорсе удобно в привокзальном его торце. Но бдительные ж.-д. работники это просекли и установили там бадьи с какими-то хвойными саженцами, чтобы устращивать частные задницы от истирания казённых перил. Если я хоть что-то волоку в человеческой натуре, скоро бадьи переполнятся окурками и бутылочными пробками.

Многие выплюнутые электричкой в конкорсе шоппингуют. Ходят и смотрят, ходят и смотрят. С учётом того, что я их видел совсем недавно в тех же Подлипках, возникает какая-то матрицефобия - типа, вокруг все одни и те же, словно агент Смит на скинах экономит.

Другое любопытное явление представляет собою толпа в конкорсе. Видите ли, в Мытищах поезда по ярославской ветке могут идти с разных платформ. Мало того, могут переобъявляться на разные платформы в реальном времени. Турникеты придают процессу особую пикантность, там один и тот же билет может сработать только с интервалом в полчаса.

Эрго - человек идёт на платформу, указанную в расписании, пробилечивается сквозь турникет, но уже на платформе его настигает важное правительственное сообщение, что поезд, собсна, придёт не сюда. Человек стремится вверх по лестнице - ступеньки стали ниже высотой и больше числом по сравнению со старым мостом - ругается с хранительницей турникета, ибо билет не срабатывает, затем идёт на нужную платформу, ещё раз ругается с хранительницей другого турникета, и, возможно, успевает на поезд.

Результат: внутри конкорса возникает векторная толпа. Стоят человек сорок, абсолютно разных, и смотрят, внимательно смотрят, не отрываясь, на табло, где должен появиться номер пути, куда придёт поезд. Со стороны эта толпа представляет собой зрелище завораживающее, особенно если наблюдать за ней минут шесть-семь. Естественно, с пивом. На Ярославском вокзале в Москве такое тоже можно увидеть, но там впечатление скрадывается окружающим броуновским движением по асфальтированным просторам.

Когда спускаешься на платформу, можно посмотреть вверх и узреть яркую вольтову дугу, в которую превратилось солнце, размазанное ребристым пластиком крыши. Можно не смотреть вверх, можно смотреть, как эротично пригарцовывают девушки, спускающиеся по ступенькам - благослови, господи, проектировщиков, выбравших ступеньки именно такой высоты... Вверх-вниз, вверх-вниз... Более зрелые женщины тоже гарцуют, но миделем и в стороны. Кошмар Бальзака.

На платформе некуда деться от собственных отражений - в стеклах предлифтника, в чёрных стёклах вагонов экспресса "Спутник", в окнах вокзала, навечно затенённых выпуклым брюхом конкорса - всюду я. Вспоминается Лукин: "Да нехай себе шпионит! - решил Порфирий. - Зато рыло, рыло какое!..."

Подъехала электричка, и пора уезжать. По сторонам смотреть особо не на что. Зелень, зелень, зелень... не доллары. Живое. Заборы с начертанными фаллосами, скелет какой-то недостройки, коттеджи и пост-сельские развалюхи, переезды... Три пополудни, двадцать первый век, и конкорс меня переживёт. Над ухом пронзительно визжит гармошка, светит солнце, а я всё ещё счастлив, что для меня, в общем-то, не редкость.

Вам того же.