ВСЕ РАБОТЫ ХУДОЖНИКА здесь


Александр Волков/Alexander Volkov

(Russia/America, 1960)

ГиперреализмСветоТени (часть-3)



Вечер на город ложится,
Следом бредёт тишина,
Часиков стрелка кружится-
Время покоя и сна.

Сумрак дворы одевает
В тёмный приглушеный цвет,
В окнах домов загорает
Добрый и ласковый свет.

Он бесконечно манящий,
Милый и очень родной,
Тёплый уют нам дарящий,
В доме вечерней порой.

Вместе нам проще решиться,
Выполнить всё и свершить,
Радостью дня поделиться,
Что-то подчас пережить.

Много мест разных на свете-
Милых и чудных порой,
Но манит и взрослых, и деток
Свет окон вечерних домой.

Они далеко нас заметят,
И мягкий подарят привет,
С огромною радостью встретят,
Нам жизнь обещая без бед.
© Copyright: Наталья Юртова, 2017




Русско-американский художник Александр Волков родился в Санкт-Петербурге в 1960 году.
Учился в школе с углублённым изучением английского языка.

В1986 году окончил физический факультет Ленинградского государственного университета.

После окончания Вуза Александр работал аниматором на Ленинградской киностудии, а затем художником-постановщиком в маленьком ленинградском театре.

Рисовать маслом начал ещё в старших классах.


В 1981 году он начал выставлять свои оригинальные картины с «Братством экспериментального искусства», коллективом «подпольных» художественных групп, действовавших в то время в Ленинграде.

Позже присоединился к отколовшейся группе под названием «Остров», которая объединила 30 художников, считавших, что их творчество не является ни социалистическим реализмом, ни крайним авангардом.



«Мы действительно учимся сами. Если вы хотите учиться, вы всегда найдете кого-то, у кого можно поучиться, будь они мертвы или живы, великие или неизвестные. Вы будете учиться на всём, что видите и слышите вокруг себя, если готовы обращать на это внимание. Возможно, в годы моего становления я сделал много ненужных ошибок, но в то же время у меня было огромное преимущество в том, что я сам выбирал себе учителей».

И такими учителями были: Тернер, Вермеер, Франц Хальс, Рембрандт и многие другие из предыдущих веков, а также Эдвард Хоппер, Максфилд Пэрриш и Эндрю Уайет из 20-го века. Ими же были Бетховен и Сати, Набоков и Стейнбек, Эйнштейн и Тарковский. А также школьные и университетские друзья, профессора физики и начинающие художники.



«Все они меня чему-то научили — как видеть, слышать, понимать вещи и, самое главное, как понимать себя. Я не могу отделить ни один из их голосов от голоса, который я слышу внутри себя и который стал моим собственным голосом».

Сочетая пожизненное увлечение архитектурой, пейзажем и натюрмортами, Александр привносит драму и поэтическое выражение в свои работы. Благодаря своему уникальному видению он объединяет настроение и атмосферу, вызывая сильные эмоции, которые создают гармонию.



«Для меня нет большей тайны, чем конфликт света и тьмы. В том, как они сталкиваются и проникают друг в друга, есть источник всего. Пишу ли я пейзаж, натюрморт или портрет, в них всегда есть история света, путешествующего сквозь тьму».

Александр создает пейзажи и жанровые картины маслом, рисует углём и работает в смешанной технике, принимает заказы. Он — художник-самоиздатель. Через ООО «Александр Волков Файн Арт» он предлагает обширное портфолио лимитированных и коллекционных изданий на холсте, основанных на его оригинальных работах. Общество это печатает и лакирует все изделия, а Александр украшает, подписывает и нумерует каждую работу.

Он живет со своей женой, композитором и деловым партнером Хайди Брейер, во Френчтауне, у них пятеро детей.



То свет, то тень, То ночь в моем окне.
Я каждый день Встаю в чужой стране.
В чужую близь, В чужую даль гляжу,
В чужую жизнь По лестнице схожу.

Как светлый лик, Влекут в свои врата
Чужой язык, Чужая доброта.
Я к ним спешу. Но, полон прошлым всем,
Не дохожу И остаюсь ни с чем…

…Но нет во мне Тоски,— наследья книг,—
По той стране, Где я вставать привык.
Где слит был я Со всем, где всё — нельзя.
Где жизнь моя — Была да вышла вся.



Она свое Твердит мне, лезет в сны.
Но нет ее, Как нет и той страны.
Их нет — давно. Они, как сон души,
Ушли на дно, Накрылись морем лжи.

И с тех широт Сюда,— смердя, клубясь,
Водоворот Несет все ту же грязь.
Я знаю сам: Здесь тоже небо есть.
Но умер там И не воскресну здесь.

Зовет труба: Здесь воля всем к лицу.
Но там судьба Моя — пришла к концу.
Легла в подзол. Вокруг — одни гробы.
…И я ушел. На волю — от судьбы.

То свет, то тень. Я не гнию на дне.
Я каждый день Встаю в чужой стране.
(Наум Коржавин)