Она любила его, он-любил другую. Но, это не мешало им встречаться раз в неделю, по пятницам, вот уже год. Любви не было, но представить свою жизнь без нее он, уже, не мог, как и не мог представить жизнь вдвоем. За это время она ни разу не предложила попробовать жить вместе, хотя, он чувствовал: сделай он маленький шаг навстречу, протяни мизинец, так и будет.
В начале отношений, нелепых, странных, таких непохожих на отношения двух взрослых людей: мужчины и женщины, он немного боялся, что она заведет разговор о будущем, о будущем, где они вместе. И придумывал фальшивые монологи, одевал их в блестящую иллюзорную мишуру, плел паутину из слов, которые не смогут ее поранить. Потому, что обижать ее очень не хотелось. Но, она молчала, он молчал.
За этот год она ни разу не сказала, что любит. Но, разве для признания в любви нужны слова?

Сколько так еще может продолжаться? Год, два, три?..
А ей уже за 30, и, вроде как, пора заводить семью, рожать детей, печь воскресные пироги и складывать семейные фотографии в альбом. Биологические часы неумолимо тикали, отсчитывая время в режиме обратного отсчета.

Каждую пятницу она приезжала к нему. Безумная ночь навылет. Танец урагана, песня ливня, снега, виноградной лозы...заснеженные улицы, запотевшие стекла, горячие руки, влажные губы, два тела, что слились в одно неделимое...жаркие летние ночи, окна настежь, жар асфальта, что не успевает остыть за ночь, свет фар одиноких машин, заблудившихся в ночи...влажные майские ночи, дурман от зелени, что кружит в неистовство...шепот падающих листьев, что ковром устилает, туманные рассветы, где потеряться так легко... иллюзия нереальности происходящего...
Безумная ночь навылет. Страстно, безудержно, навзрыд, до состояния, когда окружающий мир исчезает, и время сжимается в пружину, энергия черной дыры. Не удержать, не остановить, не...вспышка, взрыв, маленький ядерный реактор...
Под утро они забывались в вязкой суспензии, из усталости и неги, исчезали из мира на миг, умирали, чтобы птицей Фениксом возродиться из пепла.
В субботу валялись полдня в постели, смотрели фильмы, болтали ни о чем и обо всем, только не о будущем, где вместе и рядом.
Такси у подъезда, прощальный поцелуй, с налетом невинности первого раза. Она уезжала на неделю, до следующей пятницы, дабы вновь возратиться.
Между пятницами он жил своей жизнью, где не было места ей. Работа, друзья, знакомые, случайные женщины, мятые простыни. Звонки, цветы той, которую любил, со стойкой надеждой и верой, что когда-то она нагуляется, напрыгается по чужим постелям, и они соединятся, будут вместе, может быть, даже на всю жизнь, чтобы вместе состаритmся в кругу многочисленных детей, внуков и правнуков.
Он ее любил давно и безнадежно, все эти годы. Он ее любил и ждал. Все, что было-это безумная ночь любви под звездами юга, горячий песок в волосах, запах моря, соленые губы. Когда ему казалось, что ничего не было, что это разыгравшееся воображение, иллюзия, фантом, он доставал фотографию-снимок уличного фотографа, запечатлевшего миг счастья на их губах.
О другой он вспоминал ближе к утру пятницы, к вечеру воспоминания наполнялись жаром и приятной тяжестью внизу живота, которую он отдавал ей всю, без остатка, в безумные субботние ночи. Они даже не созванивались, не договаривались о встрече. Он знал, что она придет, ждал, и она приходила.
В эту пятницу она не пришла. Телефон не отвечал.
Он прождал ее до утра, ближе к рассвету напился, забылся в тяжелом, вязком сне. Вечером опять звонил, настырно, безумно, телефонная горячка... «Абонент не доступен»
Он звонил ей целую неделю..."Вне зоны..."
Еще одна пятница, она не пришла. Потом вторая, третья, шестая...
Жизнь продолжалась, все было, как обычно: работа, встречи с друзьями, случайные связи, которые все меньше и меньше доставляли удовольствие. Однажды он взглянул новыми глазами на ту, которую безответно любил все эти годы. И это ему не понравилось. Было ощущение, что все эти время он был близорук, и не ведал, а тут вдруг, случайно, одел очки. Очки сказали, что бляди не могут быть той, с которой хочется состариться в кругу многочисленной родни: детей, внуков и правнуков.
Потом пришла очередная пятница. Заледенелые окна растаяли, зелень прибилась пылью, асфальт полыхал жаром, одинокие заблудившиеся машины резали фарами ночную мглу, время текло медленно и болью распирало сердце.
Она не пришла...
Он сидит и ждет.