У Верочки Альбертовны случилось горе. С четверга на пятницу перетерлась еще одна страховочная веревочка, держащая душу в теле - скончалась любимая подруга.
Последние дни маленькое сердечко Адочки, размером с перепелиное яйцо, еле-еле трепыхалось полудохлой рыбкой в хрупком теле, с выгрызенными старостью проплешинами, как шерстяной платок, обмусоленный молью. Сложный мышечный хронометр стучал робко тук…тук…с нервными паузами на отдых, он-то замирал, то разгонялся, захлебываясь в собственной несостоятельности и немощности. Адочка не пила и не ела, только изредка открывала подслеповатые, выцветшие глаза и тихо вздыхала. Верочка три дня просидела у постели умирающей, поила с пипеточки, делала уколы, спала нервными эпизодами-абсансами, сидя в кресле. В полночь с четверга на пятницу, устав бороться с усталостью, провалилась в липкий, вязкий, глубокий сон. И снилась ей маленькая смешная Адочка, резво скачущая по зеленой лужайке, яркое весеннее солнце и много-много разноцветных бабочек, порхающий в поднебесье. А в начале второго ночи сердце-рыбка вымоталось, издергалось, устало, да и затихло.
Дождавшись, когда солнце вскарабкается на горизонт, Верочка набрала знакомый номер:
-Ванечка, милый, срочно приезжай… Адочка от нас ушла.


В половине восьмого настойчивый монотонный звонок в дверь затрепыхал сердце Верочки загнанным зайцем, выпустил его из груди, погнал в голову, покружил в висках, потом опустил в живот куском острого колотого льда, подержал немножко, да и отпустил на место жительства. На пороге стоял Ванечка: немолодой, голова посеребрена опытом ошибок, но, все такой же, сухощаво-поджаристый, подтянутый, с легонькой грузностью в районе ремня. Ну, какой же он любимый и родной!
Молча обнялись. Верочка уткнулась в широкую грудь и надрывно заскулила.
В немой тиши скорбно пили чай. Ванечка свой любимый зеленый с лимоном, Верочка-соленый от капающих частым дождем слез. Потом она достала с антресоли черную бархатную коробку, с золотой россыпью бабочек, провела тонкими нервными пальцами по теплой шероховатости. Вынула с коробочки театральные туфли на шпильках. Конечно, они уже были немолоды, все - таки 15 лет, но аккуратность хозяйки вселяла в них вечность. Верочка очень любила и берегла подарок Ванечки.
Холодное, скукоженное тельце Адочки бережно уложила в коробочку, перевязала черной атласной лентой.

Кладбище домашних животных встретило пыльным, застывшим жаром, желтой обезвоженной травой, скрюченными уродцами-листьями, опадающими под ноги. На маленьком клочке пригородной земли, зажатой в тиски урбанизацией, хаотично рассыпались маленькие холмики с простенькими табличками и кусками гранита. Эпитафии…эпитафии… «Лучшему другу Рексу», «Хомячок Степа, я тебя не забуду», «Навеки в наших сердцах» …
Иван, поплевав на руки, начал рыть пристанище для усопшей. Грубая, жесткая, каменистая почва, пронизанная клубком белесо-серых нервов-корней, не хотела поддаваться. Лезвие лопаты натужно поскрипывало, натыкаясь на камни. За полчаса управился. В земляную нишу опустил черную коробочку с золотой россыпью бабочек. "Бух!...бух!.."- глухо отозвались комки земли, падающие на картон.
Холмик. Букетик августовских астр…постояли. Верочка Альбертовна утерла кружевным платочком глаза, последний раз всхлипнула, подавилась солоноватой горечью. Взяла Ванечку под руку, опираясь, поковыляла к машине. Яркое солнце жгло в спины.

-Верочка. Ты переедешь ко мне?
-Ванечка! Ну, как ты можешь в такую минуту думать о нас!?
-Верочка, но все эти годы я ждал, надеялся…
-Да, да, да, Ванечка! Я помню. Я знаю…
-Верочка, моя милая, любимая Верочка, я прошу тебя стать моей женой. Ты согласна?
-Да, да… через год, когда закончится траур по Адочке. Я не могу сейчас никак!..
-Ну, что ж, Верочка Альбертовна, подождем год... целых 15 ждал... а, что такое год, по сравнению с 15?!

Иван Степанович-моложавый мужчина,70 лет, доктор наук, доцент кафедры, уважаемый и любимый коллегами, студентами, просто знакомыми и соседями,15 лет красиво ухаживал за Верочкой. Все эти годы он звал Верочку замуж. Но, было одно "НО" - любимая подруга Верочки Альбертовны Адочка. У Ивана Степановича была жуткая аллергия на собачью шерсть, а у Адочки - истерическая идиосинкразия Ивана Степановича…
Все 15 лет Ванечка надеялся и ждал сегодняшнего момента.
-Ну, что ж, подождем еще годик-были его последние слова


Вечером Верочке позвонила первая жена Ивана Степановича…