отпуститься в пятницу за два часа до конца рабочего дня.
уйти в разнос.
накупить трусов себе и ему (дефлорация, братцы, дефлорация мужскими трусами)
в лабе слизать шершавым языком эмоции прошлого двухнедельного позитива.
вынести с собой сухим остатком.
разноцветные фрукты-овощи по дороге, мясо-рыба, сыр трех видов, трав побольше пряных.
прийти домой обессиленной.
забросить все.
фотографии, цветные продукты, босоножки, платье, чулки, трусы...

сухое вино. с минералкой.
сделать два звонка, принять пять.
примерить трусы.
свои. потом его. поржать. поебаться.
опять поржать. допить сухое.
неплохо бы еще поебаться.
вынести мозг.
занести мозг.

*вот, кстати, моя любимая форма в архитектуре.*

До приезда патриарха К. еще 3 недели, но вокруг уже огонь споров разгорается. Смешные такие дураки. Плюются. Скоро рубашки на груди будут рвать друг другу.
Ай малАдцы!

Пока мир трясет и лихорадит «свиным гриппом» (кстати, милые мои, нынче упоминать свинью всуе – моветон, эту дрянную инфлюЭнцию в приличном доме стоит именовать не иначе, как паном атаманом Грицианом Таврическим высокопатогенным вирусом гриппа А/Калифорния/04/2009 или А/H1N1 - если вы фанат нумерологии. Ой, нефиговые деньги отмоет ВОЗ на этой истерике. А вы запаслись респираторами-масками, озельтамивиром, бумажными носовыми платками, памятками для населения всемирной организации? Нет? Ну, что же вы так?! А вкусным алкоголем, музыкой и лубрикантами? Тоже нет? Неужели вы собрались умирать пресно? Ну, вы даете!)

Так вот, пока мир лихорадит, в нашем маленьком, развеселом коллективе случился падеж скота. Простите. Работников. Конечно, масштабы поменьше, но это только первые горелые блины из «жаркой печи». Все довольно серьезно. У нас, не иначе, как вспышка нового высококонтагиозного восходящего паралича Ландри. Первым пациентом была Юлька. Это у нее все началось на выходных с указательного пальца левой стопы. Натуральный перелом ногтевой фаланги, подтвержденный, если что для науки, рентгеном в районном травмпункте. Теперь парализована не только левая стопа Юльки, но и половина мужского коллектива. Никакой работы, уж, поверьте мне на слово! Половина мужской половины двигают Юлькой, как шахматной королевой, не дают им, видать, покоя детские мечты о вельтмейстерстве, а вторая половина (жалкие вуайеристы!) – замирают кроликами перед вихляющими люлькиными бедрами.

Ха! Они – мужики – даже и не догадываются, что их ожидает завтра. А завтра у них буду я - пациент с отягощенной формой запутывания правого каблука в левой коленке. Очень даже классически - патогномоничный симптом прогрессирования восходящего паралича Ландри.

Кстати, даже боюсь представить, что случится завтра-послезавтра. Поверьте, у нас в коллективе есть бабы с длинным языком.


*развитие вялых параличей мышц, которые, начавшись с ног, распространяются вверх, постепенно захватывая мускулатуру туловища, рук, мышцы лица, глотки, гортани, ЯЗЫКА.

шестнадцать лет назад, я, как есть - юная, страстная, пьяная, почти второкурсница меда, станцевала на подоконнике восьмого этажа стриптиз под полной луной после сдачи анатомии.
Уж простите за такие подробности чувств. Нынче-то на такое не то, что не сподоблюсь, просто носок так не потяну, живот - не втяну, грудь - не подыму. Лень, братцы, лень. Да и пью уж не так – не пьянею до столь глубоких порывов физиологии.

Надо сказать, что был выбор тогда, был. Что уж сейчас терзаться!
Ужас, товарищи, ужас!

Но, вот сегодня шестнадцать лет, как мы друг в друга вжимаемся и пенентрируем всякими гнусными подробностями.

Поздравляйте меня, что ли, за терпимость и стойкость внутренних реакций организма.
Шестнадцать лет - это до хуя для таких холериков. В хорошем кино одного бы из нас давно пристрелили, чтобы зрители вздохнули и пустили слезу. Каждому Додику свое, как говорится.

Лето-это лень. Хорошо-то как, мама!
Ребенок у бабушки, цветы на балконе, в холодильнике квас.
Поедем с Мартой сейчас в Пирогово. Там чехи пиво и колбаски предлагают, и польке учат всех желающих.

Рыбы хочу, и белого вина, и, чтобы целовали в пульс на шее с нежностью. Страсть давно опостыла.

Лето, как колдовское варево, - густое, вязкое, мокрое, томное, сладкое, хлюпающее, травяное, щекочущее, распаренный гудрон с блестящим изломом, холодный чай, что глотать больно, мята на губах, жажда, ненасытность, прорва, кусать, лизать, глотать, шептать, мять, кричать, млеть.
И все это перемешивается, перемешивается, перемешивается, перемешивается…

Завтра в ночь уеду туда, где речка Прут, где до Румынии рукой подать.

Июнь. Почти апогей лета.
Тополиный пух такой, что зимой - снег.
Липой пахнет, как в деревне, и совсем немного городом.
Скоро ночи осторожно, почти на цыпочках, начнут пенентрироваться в день.
А мы с ней сбежали с официоза, как две студенточки с невкусных лекций.
Сидим на летней веранде, сербаем чай, лениво болтаем обо всем и немножко - ножками. Голуби местные, орнитозом напичканные, ходят вразвалочку, не взлететь, протяни
крошечки – не отворачиваются, едят с рук. Дураки ручные.
А в это время в опере давали два акта. Первый гарантом, второй – псевдоцыганами. Канун проф. праздника. Люди в белых халатах.
Тошно. Мы не голуби!
Ну их! А ту!
Лучше липа, чай, болтать, ножками болтать, улыбаться и надеяться.
«Да-да, алло-алло…»- в трубку тревожно.
И расслабиться: «А мы родили мальчика. Три пятьсот. Пятьдесят два см-э!»

чем пахнет ваше, именно ваше, лето?

Монохромия. Опухоль притихла, свернулась клубочком, молчит, не жжет, сидит себе балластом внутри, ждет своего часа мета-стаза. Стаз чувств. То лекарство, что ты мне принес в четверг после полуночи – волшебное. Я принимаю его по капли на год жизни три раза в день наружно. Давненько мне не было так спокойно.

мальчика увезли, от отдыха остался ошметок в два дня, я выясняю отношения с собой, все остальное-такая фиг-ня!..

Поедем покатаемся по летнему вечеру в больничку к глазикам. У нас теперь у старшенького чего-то там. Застряло, не выковыривается. Младшенький, правда, предложил пинцетиком, но старшенький ему пока что не очень того... дается.

А в Городе лето, под сорок, асфальт плавится, ночи томные, чай зеленый, кубики льда на губах нежностью, послевкусие мяты, ничего не делать, на берегу вечером, вроде и не маленькая уже, но как хорошо! Я тактильный облоогромностозево, я бы этот город проглотила целиком, чтобы зимой жить.

Вечер поздний. Почти ночь. Гроза.
-Мам, посиди со мной, пожалуйста.
-Гроза!
-Да... мне страшно...
-Вот ты уже большой, знакомишься с девочками в интернете, а грозы боишься...как вот дальше-то?
-А мы будем бояться вместе!

***
-Вот Саша К. был в меня влюблен.
-Как так? У тебя за спиной?

О боже мой!

В день рождения Александра Сергеевича выезжали за город. Там речка, травы-муравы, лето в начале, дача и родственные генералы.
Вообщем, мыльная опера вульгарис.
Но, я испытала катарсис – теперь я знаю, где репетировать закат жизни.
Куда вы? За город конечно,
Зефиром утренним дышать

Очень охуенный день, очень.
Это твоя жизнь, детка!
И, если с утра кажется, что выключили горизонт, то к вечеру - открываются такие перспективы, господа, что мять и плакать.
Завтра, ближе к вечеру, в связи с подходящим моментом - отпуском в неделю - мой внутренний фон заиграет спектром доселе запрещенных эмоций.
Нет ли желающих выпить на летней веранде под гул пятничного города?
Кстати, в субботу я ангажирована дачей, черешней-клубникой, Десной и трепетным общением с теткой и ее мужем-генералом. Если не вернусь, прошу меня считать лейтенантом запаса.

Майская темень приходит внезапно. Сплошное волшебство, как фокусы Копперфилда. Белый день превращается в чернь - непроглядную, вязкую, липкую. И ты мчишься, мчишься, мчишься...
неведомо куда, зачем, с диким непреодолимым желанием просочиться, проникнуть, пенентрировать, утонуть, раствориться во влажной, томной, сладкой глубине. Не жалеть себя, не чувствовать, только гнать-гнать-гнать, до изнеможения, до последнего вздоха, до последнего всхлипа Grace Jones.

Strange, I ve seen that face before,
Seen him hanging round my door,
Like a hawk stealing for the pray,
Like the night waiting for the day...

От Житомира до Винницы немногим меньше 130 км.

На голову ниже, но на размер ноги больше уже. И очень хорош стал, особенно в диалоге «внезапно строгая мама и сын-подросток». Старшенький заявил давеча, что он бьет меня моими же словами. Какая прелесть-то, скажу я вам! Значит, 12 лет не зря - в едока корм. Конечно, мне - как всякой туда ее матери - хотелось бы, чтобы выше, дальше, сильнее, глубже и хорошее. Он! Лучше, чем я!
Но, если получится подобное говно, то мир выдержит – не впервой, а мне – какой-никакой, но елей, как всякой туда ее матери.
Когда я пришла на этот сайт, в 2003, ему было 6, теперь - уже 12.
Половина жизни. Его. Моей – шестая.
Мы тут с ним много пережили словами вместе с вами. Нынче уже со многими близкими стали за неполных-то шесть лет, а с некоторыми – родными.

Вообщем, как он давеча вчера ударил «моими словами»: если я извинюсь, то это будет неискренне, ма…

Я его люблю. И это не лечится.

Пойду-ка выгуляюсь на 4 октавы Пенкина.
Выходные пролетели, как миг. Я опять вошла в период категоричности, наверное, это все от сырости за окном и этих странных людей.
Младшенький противный стал, что жуть, так и хочется порой нашлепать его по заднице. Но мы же интеллигентные люди.
Сегодня моей любимой бабушке было бы 91. Восемь лет, как нет. Такие дела.
В остальном у меня все хо-ро-шо!

А как вы? Поговорите тут со мной, вернее попишите. Соскучилась по милому трепу.

Пробежавшись по Житомиру галопом, как сумасшедшие туристо, мы двинулись на запад, пообещав себе еще сюда вернуться.
Дорога была привычная – на Староконстантинов, езженая-переезженная.
Дни в мае тем хороши, что долго светлы, буйны пубертатной зеленью и ласковостью надежд. По теплой осени, в четыре после обеда, все, что остается – найти приличную харчевню с открытой верандой и заказать обед. А потом сидеть ревматоидной старухой - до самой темноты - кутать ноги в плед, молчать, курить, пить горький кофе и умирать вместе с холодным солнцем в пляске Святого Витта.
Но у нас по календарю был май, мысли светлы, а в душе зуд.

Житомир. Преображенский кафедральный собор (1864 г.)

Проект будущего Преображенского кафедрального собора был составлен в Петербурге в 1844 г.(некоторые источники утверждают, что никак и не иначе, как по указанию императора Александра Николаевича). В стены были включены остатки Василианской церкви (1771 г.), оставшейся еще со времен унии, когда Житомир был под властью польских магнатов.

Строительство православного собора и колокольни на бывших землях Речи Посполитой начали в 1851 г. В 1853 г., когда строительство подходило к завершению, рухнула колокольня и разрушила под собой храм. На протяжении последующих 10 лет православный собор ютился в простой деревянной хате, а рядом в крае, где и поныне силен дух католицизма, возвышались величественные, как внешне, так и внутренне, католические костелы.



В 1864 г. руины были разобраны

Я черно-белый Штирлиц.
Кто бы сомневался!

Штирлиц отстал от жизни. Жизнь наконец вздохнула свободно.(с)

*Кстати, старшенький оказался Федором Михайловичем.

Их совместная жизнь была одним сплошным преступлением и наказанием.

Вот и вызрел мой мальчик.
Активно входит в пубертат.
Отпустить, не навредить, любить!

Житомир – город с многовековой историей.
Отдадим историкам право на спор «Когда? Как? Почему и зачем?» - пусть резвятся, они имеют на это право: кто работой, кто дорогим хобби. Я же буду писать о своих впечатлениях простой славянской бабы, бабы-врача неотложных состояний, которая на отдыхе занимается тем, что препарирует родной край, потому, что у нее перманентный (читать - хронический) зуд в одном месте. И это место зовется душой. А в душе, как известно, темно и сыро, почти как в прямой кишке. Вот только диагноз «геморрой души» не внесен в МКБ-10, но это временно – вот тут просто поверьте на слово!
А теперь поехали!

-Бабки-это бабки? Или деньги? Или женщины?

***
Он, по-корейски, обругал меня, написав иероглифами "Артур-дурак!"

Хорошую погоду и выходные включили как-то внезапно. К вечеру первого мая, осознав окончательно, что впереди еще 3 дня выходных, было принято решение ехать, ведь отдых-это смена физической усталости, а не только шашлык на маевку.

галопом по Полесью и Подолью за два дня

Мы вернулись.
Сезон путешествий по родной Украине можно считать открытым.
Эта поездка была не похожа ни на одну из предыдущих, но об этом завтра.
А для затравки загадка-фото

Здравствуй, май!
Я тебя ждала, звала горловым пением.
Я проснулась, ожила, набухла соками.
Все только начинается!

Всего-то каких-то 12 часов сна, и я свежа, хороша, и почти, как новая.
Впереди еще три дня маевки.
А не ударить ли автопробегом по бездорожью?!

В этот раз все спонтанно. Даже маршрут еще не вырисовала. Вообщем, каким-нибудь кругом по Житомирской и Винницкой областям, дня на два с хвостиком.

В преддверии внезапно нагрянувших выходных и Вальпургиевой ночи в голову лезет Веничка Ерофеев с его Гуревичем из трагедии в пяти актах.
"Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: "Лева, тебе этого мало? Может, тебе немножко добавить". - Я бы сказал: "Все хорошо, Родина, отвяжись, у тебя у самой ни хуя нету". (с)

Купили ребенку первую фотокамеру. Он теперь мамарацци. Никуда от него не спрятаться-не скрыться. Собирается завести на этом ресурсе блог. Ой, держите его семеро!

Какие-то чудные перемены во мне происходят этой весной. Невообразимо стрёмно наблюдать себя со стороны собой. И все так прозрачно, почти до горизонта. Не то, чтобы мне милей игра «жизнь на ощупь», но тривиальнее что ли, привычнее. А тут такой катарсис!

Дико хочется много «своих» ярких платьев, они доминантой-язвой сжирают мой мозг. Плачу над теорией Ухтомского. Расцеловала бы того, кто рассказал места их временного пристанища или явки-пароли сговорчивых портных. Я, может быть, и сама-сама, но для этого нужно остановиться. У меня не выходит. Да-да-да, я сумасшедшая идиотка - трудоголичка! Порой очень хочется ту в себе убить, но руки не слушаются мозговых импульсов - такие реалии нетарасовобульбовские.

А София, наша киевская, прекрасна нынче, как никогда. Клянусь! Сходите и остановите свои часы, хоть на мгновение!

Здравствуй, пятница!
Я рассупонилась.

Меня нужно срочно положить где-то на берегу теплого моря и расслаблять-расслаблять.
Нежные мысли лезут в мою дико-весеннюю голову.

Недавно у меня возникла нужда писать вам о насущном, почти французским языком.
Я не знаю, как на французском будет «я еду, я еду, милая, устилай дорогу розами!», но по расположению его слов в вечернем смс это звучало так: «мама я завтра буду в 11 встречай красной дорожкой и бросай розы»

И нет исхода и окончания, потому что всякий раз успеваю понять про себя – и восхититься.
Я столько раз пыталась умереть, как в драме шекспировой – в любом сюжете, на который горазды классики, но не было конца, что и изумляло, и исполняло решимостью проснуться.

В марте ночи сыры, хлипки, шершавы, ищущие и не находящие, лохмотьями слепыми темнота. Прядь за ухо, полуулыбка, лбом в холод стекла. Глотать, глотать, глотать… Монетки в копилке звенят. Ночи на вкус, как прошлогодний снег. Чур, меня, чур! Я продала бы душу, лишь бы в твои уши слышать. Лишь бы твои пальцы. Ногти острые. Кровавые росы. Пасочки из песка. Налови разноцветных рыбок и запусти мне под кожу. Пусть играют! Зайцы из тумана, дохлые спруты из дождя. Мне страшно и сладко. Затолкай в меня свою нежность, обогрей меня холодом, заплети мои косы морским узлом. Выбрось все то, что было и не было. Опустоши меня и выпей все то, что осталось на дне. Задохнись моим страхом, закуси моей горечью - тростниковым сахаром.

Рыбки кувыркаются под кожей. Им все нипочем.
Черт с ней, этой любовью поперек говорящего сердца.
Когда мы умрем, я успокою тех рыбок.

Учитывая то, что младшенький выдержал пытку джазом на протяжении четырех с хвостиком часов стоически (с двумя антрактами на пописать и выпить чашку кофе с бутербродом, заявленного, как бутерброд с икрой*), можно признать, что вывод ослика в свет состоялся.
Правда, не спрашивайте, что было после третьего антракта! Я сдалась дитятке, как швед под Полтавой, и трио под фамилией В.Горского мне не вложило в уши свою заявленную новую программу. А делать-то что?! Педагогика-наука неточная, на втором месте после богословия. Вот в глубоком детстве мама меня мучила пианиноЙ, а я теперь от пианины нос ворочу, мне бы рояль (тут должна быть заявлена сексуальная фантазия, но я удержусь). Но прибалты были знатные, особенно сподобался нам Кестутис Вайгинис. Возвернувшись домой, дитятко выбрало самое приватное место в этом дурдоме-ванную-и кестутисало целый час себя по вайгинису. Что могу сказать? Ритм у него в геноме, а ген, как знамо, пальцем не вайгинес.
А поутру, проснувшись в районе обеда, мы запросили чашку кофе в постель и саксофон, или откупом-барабанную установку.
Шибко теперь думаю над воспитанием. Может, все-таки, зря я его после третьего антракта домой увезла? Нужно было его того...
в смысле, не выгуляться ли мне с младшеньким на джем-сейшен?

* Хотелось по-доброму дописать: Бутерброд «Здоровье мочи» (хлеб, икра – 2-3 шт. в поле зрения)

-Что ты ржешь, как лошадь?
-Пржевальского?
-А ты знаешь, что их в Киевском зоопарке всего 4, а в мире всего 200 осталось.
Если будешь так ржать, то будешь пятой.
-А в неволе они размножаются?
-Нет, их в зоопарке только держат.

Идет снег. Вот такая абмивалентая penetration.

Я совершенно стала невменяема в быту. Замучила по-крупному два домашних растения (теперь гуманнее их только подвергнуть эвтаназии), разбила любимую чашку деточки и обожгла две ладони, чем заслужила имидж тупой и безрукой. Меня не подпускают к плите, мытью посуды и прочим маленьким бытовым радостям.
Мамадарагая, как же я счастлива!

-Чай будешь?
-Буду!
-С сахаром или с медом?
-С сахаром.
-Одну или две ложки?
-Обойдусь!


Каков аскет!

Забрала последних два билета в кассе.
Пойдем с младшеньким. Буду потихоньку выводить его в люди.
Честно говоря, это мой первый выход с ним на джаз-фестиваль.
Трепещем. Оба.

А те кто пронеглижировал мое приглашение, неглижируйте далее! Конечно, джаз-это не блины  в Пирогово жрать.

Дурья моя башка, совсем дурья. Я из жизни выпала окончательно. Только сейчас спохватилась, что предпоследние выходные марта на носу и ЄДНІСТЬ!
Кто со мной? Завтра побегу за билетами.

http://www.jazzinkiev.com/?page=news_id&news_id=283

Нагуливала радость в любимом магазине «ТканИни». За многое его люблю, а теперь любить еще страстнее буду. У них давеча по торговому залу черепаха резво гуляет – хорошая такая, с десертную тарелку – от пальтовых тканей к шелкам, а потом с разворотом ко льну и ситцу.
А весна таки пришла. Проснувшиеся черепахи и всякие дураки, чем не примета?!

На ее левом запястье было написано «come back», на правом - «take to flight».
Палач поцеловал в мозг и оставил ей только ноги.

Чернигов? Таки да!

Отмечаемся.

Пароль-сука в ботах из конопли.

Еще неделю, какую-то неделю пережить, и откроются очи чакры и прочие места.
Купила три пары чулок и новый шарфик в горох.
Весна будет! Саду цвесть!