Меня интересуют судьбы людей. Интересуют своей завершенностью. Как отлитые статуи, слепки. Как корни могучего дерева, оплетшие металл и бетон, разрывшие асфальт, они неповторимы и единичны. Когда-то мой дедушка отказался писать мемуары, потому что считал, что "у многих была такая жизнь". Как же он ошибался...

Вот взять, например, Джона Ноубла, который побывал практически во всех адских местах своего времени. Начиналось для него все довольно благополучно. Его американская семья жила в Дрездене. Отец владел преуспевающей фабрикой по производству фотоаппаратов. Жили они в прекрасной неоготической вилле рядом с канатной дорогой в Лошвице, и даже грянувшая война лишь под занавес ограничила их быт. Фабрика фотоаппаратов была слишком лакомым куском, и пришедшая советская администрация после нескольких неуклюжих попыток все-таки накладывает на нее свою волосатую лапу. А чтобы два раза не вставать заодно обвиняет Нобла-старшего, да младшего во всех смертных грехах. Тут и классический шпионаж, и даже то, что якобы Ноублы из своей дрезденской виллы направляли союзнические бомбардировщики на город в роковой февраль 1945 года. Джон, еще совсем молодой человек, попадает в знаменитую дрезденскую тюрьму на Мюнхенской площади - мрачное здание, которое невежественные студенты, называют сегодня Хогвартсом, после войны перешло университету. Я сам слушал в нем лекции об истории искусства, а затем узнал, что при Третьем Рейхе там располагался суд, точнее "суд", где наскоро расправлялись с неугодными , без продыху лязгала гильотина, где вешали, пытали, выбивали показания... Многие тысячи прошли через это жуткое место и лишь немногие увидели после мрачных казематов Мюнхнерплац свет божий. Советская администрация не могла пройти мимо такой отлаженной системы - ограничились лишь заменой флага на флагштоке. Часть здания сильно пострадала от бомбежки, но часть вполне сохранилась - достаточно, чтобы держать в ней узников, а особо борзых, строптивых или иным образом прошрафившихся подвергать умерщвлению. Вот в такое место угодил Джон! И это было только начало...

После недолгого разбирательства, его отправили в лагерь Мюльберг - правильно, тоже унаследованный МГБ у гитлеровских палачей бывший шталаг, полный теперь гниющим заживо сбродом, среди которых были и настоящие наци, бывшие партийные функционеры и полицейские, а также просто те, кто перешел дорогу новым хозяевам жизни или решил "качать права". Ноубл вспоминает изнурительные курсы коммунизма в лагере, замечая, что молодежь проявляла интерес к единственному "изму" - гомосексуализму. После Мюлберга Ноубла занесло в тоже уже ставший советским Бухенвальд (знали ли вы, что был такой советский лагерь?) К этому времени Джон уже выучил несколько важных русских слов, таких как amerikanetz. Наконец, оказавшись в ГУЛАГе, в далеком воркутинском лагере Ноубл выучит и другие важные слова, такие как блат. Солагерник, поляк, живший до войны пару лет в Нью-Йорке, говорил: "Джонни, в Воркуте всё зависит от твоих знакомств!" Другое слово будет. Согласно Ноублу это главное гипнотизирующее слово, характеризующее коммунистическую идею и жизнь в СССР. Хорошая жизнь обязательно будет.  Стукач - тоже словечко, подхваченное автором, и даже черножопые, которое Ноубл пишет почему-то раздельно. Одно из сильнейших впечатлений от ГУЛАГа, постоянный мат - и надзирателей, и начальства, и заключенных обоего полу, который, по его словам совершенно вытеснил стандартный русский язык. 

Чудом, а точнее благодаря заступничеству Эйзенхауэра, "американцу" удалось добиться освобождения и возвращения на родину, где он, наконец, воссоединился с семьей. Опубликовав свои воспоминания в самый разгар холодной войны, он, как бы сейчас сказали, подкинул годноты антикоммунистической пропаганде тех лет. Его книгу зачитывали в библиотеках до дыр. Когда вновь появилась возможность, Ноубл вернулся в Дрезден и дожил здесь до 2007 года. До последних лет он устраивал вечера встреч и воспоминаний. Очень жаль, что я с ним на два года разминулся. Столь о многом хотелось бы спросить человека знавшего повадки тоталитарных систем, их инструментарий, лагерное кайло не из ютубовских видео или постов в Фейсбуке, а на своей собственной шкуре.

Еще один крутой маршрут...

За отсутствием существенных новостей о диссере, кроме жалких отписок, и ответов на мои резюме, засучив рукава принялся переводить, не без помощи ИИ, свои экскурсии на языки, которыми владею настолько, чтобы на них докладать: подготовил пока французскую версию. Написал за три дня скрипт своей экскурсии - никогда до этого не делал так. Десять лет экскурсия существовала только в моей голове - , а потом этот скрипт перевел автоматически на фр. Параллельно чат исправил некоторые неточности, которые у меня были , Чаще всего именно неточности и приблизительные цифры, которые постепенно вымывало из памяти. Я рад, что у терминатора не возникло претензий по существу. Текст на французском мне нужен не для того, чтобы его вызубрить - всего двадцать страниц, тяжко... А чтобы иметь перед глазами текст для рассказа, с некоторыми оборотами, которые я в своей французской речи с друзьями и знакомыми не использую. На следующей неделе хочу сам организовать первый прогон, без зрителей. Потом проведу знакомых французов. Учту их замечания. Потом отшлифую немецкий вариант. Он почти готов, потому что я уже даже водил пару раз экскурсию на немецком или переводил участникам, не говорящим по русски частями. И последнее добавить английский. Тут у меня меньше всего практики и больше всего придется попотеть. Потом бомбический сайт и аккурат после летней паузы попробую перезапустить бизнес на четырех движках. Если пойдет успешно добавлю итальянский. Я на нем уже делал доклады. Хотя конечно два с половиной часа это не то, что полчаса.