История с миллиардом от президента для Кончаловского и Михалкова просто взорвала информационное поле массой критически- иронических публикаций.
Конечно никто не поверил, что этот миллиард обломится почтенным просителям. Наше государство несмотря на всю свою клановость, подковерную коррупционность, все же остается государством в полном смысле этого слова со всем присущем государству формально-правовой определенностью. Где денежные средства не раздаются с царского плеча придворным фаворитам , по крайней мере откровенно. А если даже и так, то всегда закладывается в определенную формально-правовую процедуру. А если точнее бюджетные средства на цели проведения государственной политики могут у нас раздаваться только в рамках государственных конкурсных программ.

Недовольство же было вызвано ведь не тем, что просили миллиард на цели не очень вразумительные, а если более точно сказать смехотворные своей наивной не оригинальностью и бесперспективностью, завязанной на псевдопатриотическом соусе, который просто уже завяз на зубах прокремлевской общественности, а именно таким явным выражением не соответствия государственного режима заявленным критериям правого государства.

Да и сами просители вряд ли могли подумать, о реальных бизнес перспективах такого проекта в свете заявленной такой неадекватной государственной поддержки.
Зачем же такой откровенный запрос приближенности к президенту.

А только по одной причине. Именно самой приближенности к президенту, которую наши претенденты на звание ваятелей нового общественного сознания самым недвусмысленным образом выразили. Обозначая новую холуйски дворовую парадигму социального содержания отношений прокремлевского окружения. В котором социальная ценность и значимость кремлевского деятеля определяется величиной материальных запросов к государственной системе.

Только вот одно не учли наши новые бояре, что неадекватность их запроса, определяющаяся как нелепость, сразу обозначает и их собственное содержание по критерию той же нелепости, что переводит их не иначе как в разряд шутов, которым учитывая их шутейское предназначение многое позволено, но не многое полагается.