Ну ладно, пусть будет еще один сон - сегодняшний. Потому что это, нечестно, в конце концов, почему я одна должна все это наблюдать - чуть ли не еженощно...

Итак, начало самое бодрое: я умерла. Как бы агонизирую - а тем временем надо мной некие врачи или высшие силы решают вопрос - куда бы поместить мое сознание до той поры, пока мне не подберут какое-никакое новое тело - а процесс может затянуться надолго. На века, например.
И напоследок мне быстро дают ЦУ - итак, имеется некая стеклянная сфера,которая временно и будет моей Вселенной. А уж что там будет внутри - это лишь от меня зависит. Мне только стоит максимально вдохнуть полной грудью и открыть свое сознание творческим силам сферы - из глубины моей сущности будут извлечены самые заветные чаяния, самые яркие образы, само представление о красоте и счастье - а программа по этим приметам и создаст для меня идеальный мир-иллюзию...

Ну, я изо всех сил раскрываюсь, отпускаю контроль над мыслями, широко распахиваю свой мозг. Типа - нате, берите.... Все берите - песчаные пляжи, сумрачные замки, фантастические инопланетные пейзажи, уютный, солнечный мир моей первой детской - воссоздавайте! Раз уж я буду совсем одна в этом мире - то пусть он будет прекрасен и разнообразен...

И вижу я, что, действительно, вокруг начинется мельтешение ярких пятен, какая-то микромолекулярная суета - и опаньки....

У вас во сне когда-нибудь шок был? У меня теперь - был.
Мой мир оказался небольшим. Метров сто пятьдесят квадратных. Состоял он из лужайки с газонной травкой, на которой стоял домик: прямо как из книжки про трех поросят. Такой аккуратный каменный домик Наф-нафа с резными ставенками, омерзительными желтыми черепичинками на крыше и двумя подсолнухами перед входом.

Тут же имелось корытце, вокруг которого сидело несколько очень раскормленных уток, кур и кошек- животные совершенно одинаковыми механистическими движениями клевали что-то из кормушки и было совершенно понятно: только этим они и собираются заниматься веками.

А вокруг лужайки - за невысокой каменной оградкой вокруг моего мира - было море. Ярко-синее, с бурными волнами, пенящимися гребнями и все такое, только метра в два шириной максимум. В море жили акулы - размером с некрупную собаку. На животах у них располагались присоски, при помощи которых рыбки карабкались на ограду и, сидя на ней, плевались друг в друга розовыми желеобразными слюнями.

Дверь в домик не открывалась - так как при ближайшем рассмотрении он оказался просто большим керамическим чайником - с ручкой и носиком - все как положено.

И вот сижу я там на оградке, спихивая назойливых акул обратно в море и кричу яростно:
"Нет, это не МОЙ мир!!! не МОЙ!!!"
А чей-то голос сверху ехидно так отвечает
- Да твой, твой. У нас ошибок не бывает...

http://www.skiminok.ru/FORUM/Default.asp?m=1&Cat_id=356&List=10&ar=0

Я читала его иногда...

Все, ни ОДИН малолетка из моего дома без сопровождения - не выйдет! До 18-ти! Нет, до двадцати пяти!

Вообще-то зря мужчины переживают, подозревая женщин в корыстности. Конечно сакральный ужас "она любит не меня, а мои миллионы" - наверное, штука неприятная, но все дело в том, что женщины по природе своей не очень способны разбираться, где тут ты, а где- те самые миллионы. Она просто видит некий приятный симбиоз...

Поясняю. Судя по всему в нас встроен странный такой механизмик, который заставляет нас багроветь и томиться почти влюбленностью, когда нам делают что-то хорошее совершенно незаслуженно (Как?! ОН купил мне трамвайный билетик! Он оторвал от себя свою порцию компота и поделился со мной!!! Боже - он так прекрасен!).

И даже весьма самостоятельные, привыкшие во всем полагаться ислючительно на саму себя дамы - они, то есть мы... В общем, при виде мужественного клюва с зажатым червячком (пусть даже червячок - аховый, фигня, строго говоря, мелочь) наши инстинкты срабатывают, крылышки начинают трепыхаться, рот - широко раскрывается почти до самых восхищенных глаз, а сердце - сердце плачет от восторга.

А всякий, кто будет утверждать, что искусство - не рождается по заказу, что его создание - это интимное дело неподкупной души, и прочие красивые романтические вещи, тот пусть вспомнит Шекспира.
Ну, или хотя бы Лопе де Вегу.
Или Марка Твена с Ч. Диккенсом, О. Бальзаком и Ф. Достоевским

Книжка по истории мировой литературы была бы страниц на сто тоньше, если бы у этих господ не было гигантских долгов.

А вот Некрасов - да. У него вся поэзия - не то, что бесплатная, но еще и очень дорогая была: свой "Современник" он, к примеру, из карточных выигрышей оплачивал.

Огромное количество событий произошло в моей жизни потому, что мне не хватало силы воли сказать "отвяжись!" достаточно твердым голосом.

Вот и в тот день, когда в институте после второй пары ко мне подошел Борисов и начал канючить, чтобы я ехала с ним в его родной Тольятти...

Вообще-то я с Борей Борисовым дружила - насколько вообще была способна это делать по свойственному мне тогда угрюмству. Именно в то время я пришла к ряду важных убеждений о том, что все в мире - смертно, я - окружена идиотами, истина - отсутствует, а материализм - несостоятелен. И вообще: жизнь не имеет ровным счетом никакого смысла.

Вот так я и согласилась поехать в Тольятти с важнейшей миссией - изображать там борисовское альтер эго.

Стихи Борисов с моей точки зрения писал жуткие, но иногда все было еще хуже. Иногда он передавал перо некой части своего сознания - девушке по имени Света Рощина. И если сам Борисов еще мог иногда сойти за нормального, пусть и побитого жизнью человека, то мисс Рощина уже отрывалась по полной.

Километры сюрреалистической кровавой чепухи, выходящие из-под ее пера, тем не менеее периодически публиковались в тольяттинских поэтических ежегодных альманахах (газетная бумага, куча опечаток, на блекло-оранжевой обложке - чахлая виньетка вокруг слов "Творчество поэтов Тольятти 1992 год").
По борисовской легенде Света Рощина, приехав из Тольятти в Москву, устроилась на сахарорафинадный завод имени Мантулина - фасовщицей, а в свободное от рафинада время воспаряла духом к высотам постмодернистского концептуализма.

И вот - поэтесса (через Борисова) получила официальное приглашение прибыть на ежегодный форум тольяттинских творцов - и выступить там перед восхищенной аудиторией.

- Ну поедем, - ныл Борисов. - ну давай! Ну представляешь, как это будет клево.
- Не хочу.
Ну пое-е-е-ехали! Из тебя получится замечательная Рощина. Ты на нее, кстати, похожа.
- Это как минимум - не комплимент, Боря.
- Давай, не упрямься.
- Ни за что!

В поезде я большую часть ночи провела за вызубриванием истории и географии Тольятти и рощинских стихов. Даже не знаю, что было хуже. Наверное, все-таки, стихи.

"... И тогда рассказали мне люди,
Что у этих ленивых коал
Выделяется часто из груди
Гепатит исцеляющий кал"

- Нет, говорил Борисов. - ты не так читаешь. Нужно с ударением в конце и так - попротяжнее. Трагичнее.

"Устремляюсь дом-оой,
Сквозь полуночный мра-ак,
И крадется за мно-о-ой
Сексуальный манья-а-ак..."

- Да, вот так - значительно лучше, - Борисов шуршал пакетами с курицей и пирожками, собранными моими заботливыми родителями. - Сгущай атмосферу и держи их в напряжении...

Город Тольятти мне не понравился. Возведенный по принципу древних китайских столиц (с севера на юг - прямые проспекты, с востока на запад - тоже прямые проспекты, а ровные квадраты микрорайонов - разделены столь же прямыми, совершенно одинаковыми улицами) - он представляет из себя идеальный полигон для степных ветров, которые с восторгом молодых животных круглосуточно занимаются тем, что носятся через этот Тольятти туда-сюда. Не город, а сплошной сквозняк.

Примерно через два часа после приезда у меня начался чудовищный насморк и температура подскочила до тридцати восьми. Апрельский Тольятти явно располагал к теплым свитерам, пуховым курткам и ватным подштанникам - ничего из вышеперчисленного у меня с собой не было. И, конечно, ни одна пара штанов тощего Борисова на меня не налезла, а его куртку я смогла застегнуть только на верхнюю пуговицу.
- Пошли в магазин - купим там что-нибудь.

Главный универсальный магазин Тольятти потряс меня до глубины души. Как выяснилось, рыночная экономика опасливо обходила этот регион стороной. В отделе "Белье", к примеру, имелся лишь один вид товаров: большие трикотажные женские розовые панталоны с вышивкой в виде... в виде загогулин неясного происхождения на причинном месте. Над этим изделием была криво прикноплено уведомление "Только для работников ТАМЗ"

Что меня и не удивило - к тому времени я уже узнала, что любые соцальные блага тут достаются только людям, имеющим отношение к выпуску "Жигулей" - только труженики автогиганта могли рассчитывать на места в детском саду, на продуктовые заказы, на распродажи... крепостное право тут было похлеще, чем при Анне Иоанновне.

Так что на торжественное мероприятие я прибыла в двух имевшихся в багаже парах джинсов сразу - а сверху для тепла я еще и натянула гофрированную тянущуюся мини-юбку красивого фиолетого цвета. Борисов не возражал, так как в принципе не разбирался в дамских туалетах, а на всех остальных мне было глубоко плевать - мизантроп я сахарорафинадный или кто?

Провыв со сцены десяток жизнеутверждающих опусов типа
"И разложится под солнцем
Существо на вещество
И прищурится японцем
Непонятно для чего"

мы с Рощиной сорвали робенький шквалик хилых аплодисментов - после чего нас торжественно препроводили на поэтический ужин.
По легенде я была существом самобытным и малограмотным, так что последующие восемь часов стали кошмаром. Маститые тольяттинские классики, укушавшись водочки, хором принялись за мое просвещение - тыкая в меня соленым огурцом на вилке, они произносили головокружительные истины вроде "Поэт в России - больше чем поэт!", а я могла только хлопать глазами, сморкаться и восклицать "Ну надо же! Дык как хорошо сказано!"
Когда дело дошло до отеческих прихватываний за выступающие части тела, я совсем заскучала - и, отловив Борисова в коридоре, подцепила его за кадык и выдвинула ультиматум: "Либо мы немедленно отсюда исчезаем, либо я сейчас начну бить морды, громко цитируя Кальдерона и Эзру Паунда"

Ну разумеется, осенью я категорически отказалась повторить это заунывное турне. И даже информация о том, что Рощина выдвинута в какие-то там лауреаты и есть шанс срубить некий грант - ни на микрон не сократила мою бесчувственную сердечную мышцу.

- Ладно, - вздохнул Борисов. - А мне-то что делать? Все срочно требуют Рощину,в нее там все влюбились. Мистификации мне просто не простят, а мне после института туда, между прочим, возвращаться... Ну, если ты за меня замуж не выйдешь... Нет? Ну, я так и думал. Как выкручиваться-то?
- Как хочешь.

Через три недели он, гнусно хихикая, положил передо мной какую-то тольяттинскую многотиражку.

"От нас уходят лучшие" гласил заголовок.
В статейке бравурным образом описывалась короткая, но творческая жизнь "нашей соотечественницы, звездочки, ненадолго, но ярко мелькнувшей на небосклоне российской словесности" непвоторимой и всеми любимой Светланы Рощиной, трагически погибшей в далекой, жестокой Москве в результате несчастного случая, вызванного поломкой фасовочного конвейера. Статью украшало мое изображение - я стою на сцене, растопырив ноги и сжав кулаки - в бугристой, сильно задравшейся миниюбке.
Смяв газету в комок, я швырнула ее в Борисова, который, хохоча, упрыгал от меня по аудитории.

Сейчас он, кстати, вовсю занимается политическим пиаром - мы встречалиь где-то год назад. Ни на йоту не изменился...

К вопросу о нерукотворных памятниках:

http://www.eros-expo.ru/content.php?file=bust

Сию коллекцию собрал некогда мой приятель. А теперь вот - распродает.

Проездом из минского госпиталя нас на пару дней навестила тетя Люся. Святая, строго говоря, женщина.

У бабушки моей было три сестры и один брат (родившегося в 1934 году мальчика старшие сестры хотели назвать каким-нибудь красивым,редким именем. Больше всем им нравились "Адольф" и "Генрих". Семейству повезло - девочки остановились на Генрихе).

Семью поразметало основательно: кого кидало вверх, кто-то укатился под дальний уголок шкафа в пропасти безвестности и несостоятельности, кто-то и вовсе сгинул: ну да подобное, наверное, у всех было в тот век в этой стране.

Веточка, протянувшаяся от второй сестры, Марии, была пересажена в неплодородную холодную почву города Вологды и хотя и дала обильные побеги, но...

В общем, на долю вологодской ветки выпал, наверное, весь спектр несчастий, свойственных человеческому роду.

Энцефалит с последующим двадцатилетним параличом, туберкулез, алкоголизм, раннее сиротство, разбитые судьбы, порушенные надежды, безденежье, неправосудие, многочисленные врачебные ошибки и несчастные случаи - любые новости из городы Вологды родные в других регионах привыкли встречать с потемневшими от нехороших предчувствий лицами.

Нет. Конечно, помогали ВСЕ. Но толку бы от этой помощи не было - если бы не старшая дочь бабушки Муси - тетя Люся. Казалось, что ей одной отпущено жизненной силы (и, что куда даже важнее - здравомыслия) - на весь чахлый выводок.

Она опекала сирот, доставала лекарства, крутилась на трех работах, распределяла присланную помощь, выдавала замуж, выводила из запоев, выхаживала больных,обустраивала дачу-кормилицу, варила варенье и солила грибы на двадцать ртов - и вообще имитировала жизнедеятельность семейства практически в одиночестве.

И когда три года назад тетя Люся опасно заболела - нет,ну хуже этого ничего не могло случиться. Лично я тогда выгребла из карманцев все имеющиеся и неимеющиеся средства (да и остальная родня так же отчаянно кинулась на помощь) - и тетю Люсю принялись активно лечить...

Операций было, кажется шесть. Шансов на выживание - что-то вроде ноля, но тем не менее тетя Люся выкарабкалась (тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить). Она уверена что ей помог в этом ("ну тот актер, француз, который убийцу с девочкой играл". " Жан Рено, что ли? "Ну да, он самый"). Каждый раз, когда тетю Люсю вывозили из операционной в реанимацию, туда приходил Жан Рено, садился верхом на деревянный обшарпанный стул и, свесив скрещенные руки со спинки, пристально глядел в тетилюсины глаза. А тетя Люся отчаянно пыталась вспомнить хоть что-нибудь по-французски.

"Бонжур!" - говорила она. Жан Рено одобрительно кивал. "О-о...оревуяр!". И Жан медленно крутил головой, словно говоря "нет, не время еще".

- Теть Люсь, хотите мы ему про это напишем? Адрес я достану - а ему приятно будет.
- Да нет, неловко как-то. Эти ведь даже простынку накинуть не додумались - я же перед ним голая совсем лежала!

Через пару месяцев после всех этих кругов ада похудевшая в три раза, восковолицая тетя Люся уже снова не только работала, но и бегала по вологодским квартирам с судками и воспомоществованиями. Пару раз в день сама делая себе перевязки - прячась для этого в большой шкаф у них в конторе.

В минском госпитале на плановом обследовании хирурги сочли, что выздоровление идет отлично и вот, на обратном пути тетя Люся завернула к нам.


Захожу вчера в свою комнату - тетя Люся неподвижно лежит на диване с просветленным выражением.

- Таточка, - негромко говорит она. - Это ты? Подойди ко мне детка и послушай, что я скажу. Я сейчас, наверное, умру

У меня в области затылка возникло такое ощущение, словно меня изо-всех сил шмякнули большой, скрученной в узел подушкой

- К..к как это?
- Спокойно, не нервничай, слушай. Значит так - передай, чтобы квартиру на Цеткина не продавали. Пусть и дальше сдают, там жильцы хорошие, а деньги чтобы делили между старшими Сладковыми и Сережкой - если он в институт надумает поступать. А если в армию пойдет - то пусть откладывают, а он пусть не дурит и обязательно пойдет учиться после службы...

- Теть Люсь, что с вами? Что случилось?
- Малышам я везу витамины - они в серой сумке, и еще там же лежат квитанции...
- Тетя Люся!!! Я звоню в скорую... что с вами, как вы себя чувствуете?
- Таточка, я не знаю. Меня вроде как парализовало... по-моему сломался позвоночник.
- Что?
- Позвоночник треснул - там где шея -я головой повернуть не могу. Кости после операции...

- Фу ты господи! Такой громкий треск, а потом у вас голова вниз упала? Давайте, вставайте, теть Люсь. Это все в порядке, это у меня диван такой. У него углы на пружинах наверх задираются - вместо подлокотников, но пружины хреновые и все время срываются. Видите? Конечно, любой нормальный человек с непривычки испугается. Пойдемте лучше чай пить.

С утра особенно тянет на афоризмы

- Тата, вставай, время!
- Время - это змея, пожирающая свой хвост и давно мечтающая сесть на диету...

топ-топ-топ... прошло десять минут

- Ты вставать будешь?
- Я встала
- Какое "встала", ты же лежишь!
- Я встала в метафизическом смысле

Скок-скок- скок - еще минус десять минут окаянного времени

- На, на тебе
-Эй, что это?!
- Кофе! Пей, открой глаза!.. Ну что ты делаешь!,
- Эй, он горячий! И мокрый!
- Не маши руками!.... Зачем ты его на себя вылила?
- Я не ... что ЭТО?

- Это было мороженое. Персиковое мороженое. Я блин, бужу тебя кофе и вазочкой мороженого, да!А ты!...

Ну ничего... собака сейчас все подлижет. А простыни засунем в стирку... Нет, ну правда, спасибо тебе огромное! Это... это было замечательно!

Ну, наконец-то. Пришла новая домработница (потому что от старой, по ее собственным словам "уж вот ни столечко не осталось!")

Вчера у Айнур был первый день трудов праведных.

- Что мне делать? - спросила она после чашки кофе с плюшками.
- Ну... а вы просто представьте, что это Ваша квартира и ваше семейство. И делайте, что считаете нужным...

Через четыре часа я вытащила Айнур за шкирман из-под ванны,где она, с яростью фокстерьера преследовала комки вековой пыли.

Квартира к тому времени представляла из себя поле боевых действий - все шкафы распахнуты, на полу в ряд стоят тазики с плавающими в них тряпками, шлепанцами и детскими игрушками, окна, подоконники и батареи залиты жидкостью, растворяющей пятна, со стеллажей в библиотеке стащены на пол стопки книг, холодильник размораживается, на плите булькают кастрюльки.

- Айнур, так нельзя. Потому что вы так умрете. Двайте-ка умерим энтузиазм, вы пообедаете , вот эту гору полотенец мы временно засунем обратно в кладовку, а эти самовары запихаем на полку...
- Они же грязные!
- Ну да. Но вы доберетесь до них как-нибудь так... потихонечку... не спеша. Вот выдастся у вас незагруженный день, вы заранее подготовитесь - и проведете его за неспешной, вдумчивой чисткой самоваров...
- А сейчас мне что делать?
- Отдохните. Посмотрите телевизор, не знаю...посидите просто...
- Как это "просто посидите"? Но я же не могу НИЧЕГО не делать!
- А... вы же не курите, ну понятно. Погуляйте тогда с собакой что-ли. Не торопясь, прогулочным шагом - до Болотной площади и там: пару-тройку кругов по скверику....

С прогулки Айнур со Шведом вернулись через пятнадать минут.
- Да, ха...все как вы... хха, сказали - до площади, и три круга по хха...скверику - отрапортовала запыхавшаяся Айнур.

И помчалась оттирать окна. Швед с воем зевнул и распластался посреди прихожей, вывалив язык на пол и всем своим видом демонстрируя, что до вечера с места он больше не сдвинется.

Ладно, надеюсь, что это - временный энтузиазм.

Нет-нет-нет-нет...

Поверьте, ни в коем случае свобода слова и печати не должна защищать человека, который под покровом ночи пишет "Мразь!" на дверях отказавшей ему барышни.

Самое главный признак отличия ""Идеи" от "Пакости" это - честная подпись автора в конце.

А анонимные пачкуны имеют к свободе слова не больше отношения, чем лошадиная перхоть - к процессу выигрывания скачек.

Дорогие администраторы Ли.ру!

Ну вот это - действительно безобразие:
http://www.liveinternet.ru/users/levkonoe/post1940138/

Может быть, можно как-то предотвратить такие вещи?

Все детство я прощеголяла в дырявых колготках, линялых шортах и растянутых майках с одноглазыми и бесхвостыми от частых стирок зверюшками. Ибо мои родители принадлежали к тому весьма распространенному типу родителей, которые искренне уверены, что Приличные Детские Вещи созданы для того, чтобы лежать аккуратными стопками в самом дальнем углу шкафа до тех пор, пока не придет время пойти куда-нибудь... э-э-э ну, например в гости. К Папе римскому или там Председателю Олимпийского комитета. Во всяком случае только события такого масштаба могут оправдать необходимость надеть на ребенка новые, всего-то год назад купленные тетей Дашей брюки. Ах, они уже стали коротки? Ну ничего, мы заправим их в носочки...

Тогда я относилась к этому с царственным пренебрежением, но когда выросла и выяснила, что приличные дорогие вещи - я не умею носить даже теоретически, не говоря уж о практике, я поклялась, что если паче чаяния, мне вдруг доведется обзавестись каким-нибудь ребенком - то это, ввереное моим заботам существо, будет одето безукоризненно 24 часа в сутки.

На гардероб Гая я трачу примерно в два раза больше, чем на свой. Только для школы у него три однобортных костюма (черный, серый и в полоску), несколько пар лакированных ботинок, дюжина белых рубашек, полдюжины синих.... не говоря уже о свитерках, бейсболках, джинсиках, кардиганчиках, комбинезончиках и прочем повседневном шмотье.

А что толку-то? Как только няня отворачивается, гайское обмундирование берут под свой контроль бабушки. Всего лишь за одну эту неделю я трижды заставала ребенка в образе "по чужбинам я с детства скитался" . Да пожалуйста:

Среда утро.
Обедает
Оранжевая старая пижамная курточка с линялыми апельсинами. Сверху - вязаный серый жилетик до пупа с огромной дыркой на спине. На ногах - обрезанные по колено голубые ползунки, которые были куплены Гаю примерно через три месяца после его рождения

Понедельник, вечер.
Приехал с дачи.
Розовые девчачьи леггинсы неизвестного происхождения, в них заправлен коричневый свитер Нины Цезаревны, севший после стирки, на голове - белый и не очень чистый платок, завязанный под подбородком в стиле "аленушка"

Вторник, утро.
Сробирается в школу, отловлен мной на пороге
Черный итальянский дорогой брючный костюм. Вместо рубашки с галстуком - ненавистная мне, подаренная родственниками-маньяками вололазка с плящущим Дональдом Даком. Пиджак заправлен в брюки, в которые вместо ремня вставлен плетеный шнур от занавески....


- А-А-А-а!!!!!!!

- Мам, ну бабушка торопилась...

Права я себе купила. Пять лет назад. Блюстителей порядка на дорогах могу успокоить сразу - за все эти пять лет я ни разу не была в ДТП - мелком либо крупном - только однажды разбила фару. Правда, водить я тоже не люблю - предпочитаю, чтобы это кто-то за меня делал.За рулем на меня сразу наваливается гигантский груз ответственности, я каждую секунду ощущаю, что от движения одного моего пальца тут может зависеть чья-то судьба, жизнь - и такая власть меня пугает.

Поэтому я езжу скучно, строго по правилам, довольно медленно, ни на секунду не отвлекаясь от лицезрения дороги и зеркал -и каждого встречного водителя и пешехода автоматически держу за психопата и самоубийцу - на всякий случай. Так себе удовольствие, вы понимаете.

Ну так вот.На экзамены и школы времени у меня не было в принципе, поэтому права было решено приобрести неправедным путем.Заплатила я за них раза в три больше среднерыночной цены - но меня уверили. что все будет шоколадно, права мне принесут домой, перевязанные розовой ленточкой и долго будут целовать ноги при вручении.

Ага. Сразу скажу - процедура целования ног сильно не заладилась. Через месяц после оплаты мне позвонил Дрозд - директор автоомобильной школы и сказал, что через два дня мне надлежит прибыть на экзамен
- ???
-Ничего страшного, это чистая формальность! Чистая-пречистая! Вы просто придете, постоите на площадке и пойдете получать права!


В назначенный день я честно приехала в то Орехово-Кокосово, где раздавали права всем желающим. И увидела - человек девяносто экзаменующихся, мерзнущих по периметру огороженной железными заграждениями рулежной площадки.

- Наконец-то, - кинулся ко мне Дрозд. А мы как раз вас и ждем! Сейчас вы первая проедете...
- Нет
- Что "нет"?
- Не проеду. Исключено. Я не умею водить механику.
- Но это же так просто!
- Да? Проблема в том, что я никогда даже не садилась за руль машины с механической коробкой передач - у меня всю жизнь - автоматы.
- Да разницы никакой нет. Давайте, Танечка, пойдемте, нехорошо задерживать людей. Вас уже, слышите в мегафон объявляют.

Ай. Ну ладно. Под внимательным взором ста восьмидесяти глаз я залезла в полуразрушенную "шестерку. Пристегнулась. Сказала майору "здрасьте" И начала внимательно изучать предлагаемую конструкцию.

- Ой, а у вас тут - три педали!
Майор молчал
- А это что? Фары, понятно. Послушайте, вы знаете, что у вас руль сломался? Совсем. Он - не крутится!
- Крутится
- Нет!
- Он без гидроусилителя, его надо крутить сильнее.
- Так, хорошо. Значит, вот этим я переключаю передачи...
- Это ручник.
- Пардон, вот этим. А они... а они не переключаются...
- ...потому что нужно еще выжимать сцепление... Так, послушайте, вы машину когда-нибудь водили?
- Автомат.
- Ну, и что вы собираетесь делать?
- Понятия не имею.

Майор вздохнул и вьежился в сиденье поглубже.
- А, плевать! Езжайте!

Мы зафырчали и прыгнули впред на пару метров. Потом еще на метр. Потом проехали почти десять - с небольшими заминками. Уже достаточно близко к противоположной стороне площадки, чтобы я могла видеть черноту приоткрытых ртов стоящих там граждан.

- Разворачиваемся! - скомандовал майор.
Я усердно вцепилась в непослушный руль и, как и было велено, изо всех сил начала его крутить. Машина неожиданно послушно развернулась и сбила загораживающую железяку. Мой спутник вышел и аккуратно водрузил решетку обратно, после чего с тихой печалью осмотрел наш бампер.

- Так, - сказал он вернувшись в салон. - Ваша задача сейчас: по команде "раз" - мягко жать на газ, по команде "два" его отпускать. Все остальное буду делать я.
- А как же...
- Нет , вы руки на руле оставьте. Только не прикасайтесь к нему.Как бы висите сверху.И позвольте...
Тут он нырнул левой конечностью под мое пальто, устроился локтем на девичьей груди и вцепился лапкой в нижний край руля.

- Мы ехали, мы пели, - мурлыкал гаишник, ловко орудуя ручником, и виртуозно управляясь с рулем. - И...раз!... с песенкой такой... два!, отличненько, раз! ...все вместе, как сумели... и спускаемся с горочки, газ не трогаем,..приехали домой! Нам солнышко... ничего страшного, заводите машину снова... так, лучше я сам заведу... нам солнышко светило, нас ветер обдувал... вот сейчас паркуемся... в пути нескучно было... Так. Вылезаем, приехали!

Но на этом мой позор еще не закончился. Дверь мне распахнул сам Дрозд - толстый, с раскрасневшимся лицом, в развевающемся на февральском ветру пальто.

- Отлично, отлично! Видите, как хорошо! А права ваши - осталось только сфотографироваться и их нам без очереди подпишут! - громогласно вопил он. Зря он это делал...
Дрозд ухватил меня под локоть и потащил к выходу. Туда где мрачным,негодующим коллективом стояли другие экзаменующиеся.

Расступились они перед нами молча - и впервые в жизни я поняла, что это такое: когда сто человек смотрят на тебя - как на вошь.

- Ну и ладно, - думала я, пробираясь по образовавшемуся коридорчику на буксире у директора. - Ну и пожалуйста. Подумаешь, не умею я "жигули" водить... Шумахер, зуб даю, и тот бы сперва растерялся. если бы его туда посадить.
"Сука", - прошипел, склонившись ко мне молодой довольно парень в вязаной шапочке.
Не останавливаясь, я со всей дури вмазала ему каблуком по голени - Дрозд даже не заметил заминки и продолжал влечь меня за собой увлеченно болтая:
"У наше школы лучшие во всем городе отношения с ГАИ.. а что случилось, что за крики?
- А это нас линчевать сейчас будут - успела я сообщить ему, разворачиваясь лицом к преследователям и готовясь дать бой.
Несколько человек действительно, отошли от вертящегося на снегу парня и направились было в нашу сторону, но их движение прекратил знакомый голос майора, многократно усиленный мегафоном

- Попрошу пройти на рулежную площадку всех. ВСЕХ присутствующих. Немедленно!! Кто не пройдет регистрацию - может не рассчитывать на прохождение экзамена... А кто посмеет затевать тут потасовку - тот не получит прав НИКОГДА!

Угроза мгновенно возымела действие и мы с Дроздом благополучно добрались до спасительного подьезда здания администрации.

Мне потом очень хотелось найти этого майора. И хотя бы ему объянить, что я вожу машину - хорошо, и знаю все правила, и что мой учитель, полгода тренировавший меня на автомате, специально не хотел. чтобы я переучивалась на механику, потому что "рефлексы сбиваются", ни к чему это...

Эх, такой хороший дядька - а, наверное, запомнил меня - законченной кретинкой...

Эта игрушка - http://postnuclear.ru/?1341722746 - уже превратила мою жизнь в черт знает что.
Блин, в пять утра сидеть и махать виртуальными бейсбольными битами, пытаясь заехать по печени пятнадцатилетнему юноше, прожигающему карманные деньги в томском интернет-клубе....
В конце концов, это просто несолидно, да! Это бесмысленное уничтожение времени. А ведь время не любит, когда его уничтожают. Оно тут же трусливо исчезает.
А так как двадцать первого еще Мальта (ну да, разумеется, я согласилась туда поехать - кто бы сомневался)... так, посчитаем. Ага. Выходит, что на создание июльского номера журнала МАХIM у меня остается ровным счетом десять дней.

Ну ничего. И за неделю, бывало, делали. Аврал, знаете ли освежает творческие способности. А вот с цветом лица этот номер не проходит - но да, к счастью, волшебная крем-пудра от Шисейдо "Слоновая кость номер 3" - это даже лучше чем много гулять и высыпаться.

Ну, и как всегда по выходным - "Поиск в сообщениях" опять накрылся, что и лишает меня возможности полноценно наблюдать за одним восхитительнейшим скандалом, разгорающимся сейчас на Ли.Ру...

Что за скандал - никому не скажу - к чему быть разносчиком заразы, но мне он уже доставил немало тихой радости...

Ну тогда еще раз о возвышенном искусстве пения.

Несколько лет назад мы с сестрой периодически захаживали в гости в программу Лаэртского "Монморанси", которую тот вел на "Эхе Москвы" по воскресеньям с двух до трех часов пополуночи.

Программа была концептуальная - суть концепции: "Сюрреализм в действии".
Три-четыре человека, собравшихся в студии, начинали бредить на заданную тему, которая и сама по себе осмысленностью не отличалась.

Вот кое-какие из запомнившихся сюжетов.

"Вся отечественная журналистика создается роботами"

"У большинства из ведущих лиц шоу-бизнеса есть по три-четыре клона, созданных из высокотехнологичного вазелина"

"Появилось несколько новых опасных психически-инфекционных заболеваний"...

"Два карликовых пуделя из Житомира освоили человеческую речь! Мы пригласили ученых собачек в студию..."

В общем, все все поняли.


Передача поднимала настроение и нам (как-никак, прямой эфир, некоторый адреналин, возможность неограниченной словотворческой импровизации), и аудитории (это были опытные, лояльные слушатели - три-четыре тысячи интеллигентов-полуночников, которые привыкли к этому безумию и скучали по нему в оставшиеся дни недели). Над всем происходящим парил мощный, ширококрылый гриф "Только для своих" - и все были счастливы.


- А давайте, давайте откроем новый вокальный дуэт! Девичий!- предложил однажды Лаэртский. - Вы споете...
- Знаешь, это ведь даже для "Монморанси" чересчур будет.
- Да ну, прикол! А то я уже не знаю, чем ИХ еще шокировать. Ко всему, стервецы, привыкли. Прошлый раз вон даже прямой репортаж с фабрики по производству вегетососудистой дистонии имени Афанасия Фрунзе давал - хоть бы кто позвонил, возмутился...

Как говорится, если приключение подошло к твоей двери и встало перед ней на хвосте, глупо делать вид, будто никого дома нету.


Наша группа, разумеется была провинциальной (потому что только сильная, широкобедрая провиниция еще способна родить что-то кричаще-свеже и эпохальное)

Две вологодские барышни, сироты, подобранные и воспитанные с младенчества бригадой строителей-сезонников Тата Шустер и Ксюша Шпрыгова, открыли в себе тревожный музыкальный дар, создали группу под названием "Вологодские зорьки" и вполне по-чеховски ломанулись завоевывать Москву, где и были найдены музыкальными критиками А. Лаэртским и Аристархом Петровым (роль последнего исполнял известный журналист и наш постоянный напарник по этому свинству Юра Трофимов)

Кстати, мы даже подготовились. Разучили несколько старых романсов, припомнили кое-что из дворового блатняка нашего детства и даже создали оригинальную песню в честь названия нашего коллектива.

Исполнялась она на мотив "Беловежской Пущи" , а в томительно-длинных ее припевах "вологодские зори" у нас рифмовались и с "безбрежна, как море", " и с " неизбывное горе" и даже со "странный мир инфузорий". Играть на музыкальных инструментах от нас, к счастью не требовалась, функции аккомпаниатора доблестно взял на себя Лаэртский, принеся для этого в студию гитару с треснувшею декой и провисшими струнами).


То, что поем мы с сестрой плохо, это даже не совсем близко к истине. Видимо, еще до рождения наши ухогорловые системы претерпели какую
чудовищную генетическую катострофу, прошляпленную врачами женской консультации (а то нашим мамам, конечно, предложили бы детишек на всяких случай не сохранять).

Двух других столь же безухих, хрипатых,сиплых, басящих, пищащих и мяукающих одновременно гражданок на этой планете отыскать, думаю сложно, так что в каком-то смысле нас Лаэртский, на самом деле "открыл".

(-Это невероятно! - сообщил он в первую же новостную паузу. - Я не мог играть, у меня тряслись руки! Вы понимате, что вы делаете - невозможное! Это - аут!Это - восторг! Ни один профессионал не смог бы так виртуозно НИ РАЗУ не попасть ни в одну ноту !Вы за одну строку меняли тональность восемь раз!!! )

И все было бы очень мило, если бы не одно Но. Через двадцать минут после начала выступления, в студию ворвались редакторы и сообщили Лаэртскому, что передача его сегодня будет идти не час - а три. Потому что в Пакистане угнан лайнер с пассажирами и он летит в Шерметьево, в аэропорту - метель, корреспонденты наши уже там ( а телевизионщиков нет! Ура, ура, ура!!! Не успели среагировать, ха-ха!!) и каждые двадцать минут с ними будет прямое включение, а вы Саша, уж поразвлекайте публику в промежутках! Потому что давать сейчас музыкальные записи нельзя- радиослушатели должны слышать, что работает студия, что "Эхо Москвы" даже в воскресную ночь держит руку на пульсе действительности, будучи единственным СМИ в СНГ, оперативно подающим информацию.

И далее начался кошмар. Потому что количество наших радиослушателей в ту ночь превысило все мыслимые показатели - и вместо пяти тысяч эстетов-извращенцев наше вокальное творчество стало нечаянной радостью для сотен тысяч совершенно неподготовленных к такому цунами эстетизма граждан. По всей территории бывшего СССР люди, взволнованные происходящим врубали "Эхо", и...

Наш рассчитанный на час вещания репертуар давно иссяк, но мы продолжали отважно петь. Мы исполнили "Мурку" и "Несет Халя воду", "Гаудеамус игитур" и "В лесу родилась елочка", "Хава нагилу" и песню немецких плотников "Ихь гинг айнмаль шпацирен". Совершили самонадеянное покушение на"Застольную" из Травиаты, увязли в тексте на третьем куплете, но выкарабкались путем блистательной, но исключительно фатасмагорической импровизации

(Ловите счастья миг, друзья
Без счастья жить никак нельзя
Укусит и умчится
Как паровоз, как пти-ица!)


А телефоны студии все раскалялись и раскалялись.
-Лады, - сказал Лаэртский, пока диктор трагическим голосом зачитывал: "Каждую минуту в аэропорту ожидают прибытия захваченного террористами лайнера. С борта поступила информация о том, что горючее на исходе"... -Лады, у девиц уже голоса совсем сели, вы просто онемеете, если вас еще гонять. Сейчас будем отдыхать и отвечать на звонки благодарных радиослушателей. Кто помнит "Отче наш или хотя бы "Аве Мария" - тот может начинать молиться...

- Может, мы еше лучше споем? Скандал же сейчас будет такой...
- Война- фигня, главное - маневры, - ответил отважный Лаэртский...

Вот теперь - несколько отвлеченное рассуждение. Я всегда считала, что
если есть хоть какой-то смысл говорить о нравственных качествах того или иного народа, то превалирующей чертой народа нашего я назвала бы зависть. Наша неприязнь к богатсву и торгашеству, к экономности и зажиточности, уважение к бессребреникам и нестяжателям, ежеминутная готовность к бунту и революции - это все проявления данного общенационального примата. Другой признак - это неумение демонстрировать свою состоятельность в чем бы то ни было, неумение которое всегда опасно близко к одной из двух крайностей- либо к бесстыдной барской гульбе, либо к самоуничижению, стремлению спрятать свои достоинства под вывеской "я - человек маленький"

Рекламщики, например, отлично знают эту нашу особенность - поскольку им хорошо известно: Товары, рекламируемые "звездами"-соотечественнниками у нас продаются ХУЖЕ, чем товары, которые представляют безымянные модели, "простые люди" или западные актеры.
Одно исключение - если актер или певец, болен, стар и чудовищно выглядит - тогда проблем никаких. А вот вид успешных сограждан с кадиллаках вгоняет нашего потребителя в злобный ступор.

НО зато не знает границ и наша готовность встать на защиту слабого, убогого, бесталанного и неимущего. Что и продемонстрировала вся последующая часть историии.

Нам звонили со всей страны. Сотни людей беспрестанно крутили диск телефона и платили за междугороднюю связь - с одной целью: сказать, что мы - молодцы! Что в нас - верят! Что у нас -все получится! "

"Немного практики, поучитесь в консерватории, девчонки и будете петь - лучше всех!"- кричали нам в трубку из Норильска.
" Вы - чудесные девушки, и мы хотим, чтобы вы знали, семья Матвеевых из Калининграда будет за вас болеть!" -

Я сам с Сибири, но живу в Ставрополе. Спойте для меня, девочки. "По диким степям Забайкалья"
- Мы слов не знаем!
- Я подпою. По телефону, можно?

И нестройное трио самозабвенно принималось за бродягу, проклинающего судьбу, а Лаэртский лупил свои три аккорда, жмуря глаза, тряся головой и разинув огромный рот в беззвучном вое восторга.

И только один звонок был...

- Либо вы пьяны, либо неумны, уважаемый Александр Лаэртский - сказал строгий и немлолодой женский голос.- У ваших так называемых певиц нет, простите, ни слуха. ни голоса.
- Зато у них душа есть!, - ревел остающийся на параллельной трубке сибиряк. -Душа - вот что главное! А голоса и слух у всей этой шайки в телевизоре есть - и что? Что толку-то?!!

К тому времени как самолет, наконец сел и террористы благополучно сдались властям, мы окончательно сорвали голоса. Потомоу что каждый из звонивших теперь просил нас исполнить за компанию с ним - его любимую песню...


К несчастью, кассета с записью того эфира "Монморанси" куда-то утратилась навеки. Жаль... я бы сейчас ее послушала

Ну все. Базиль покупает себе скуттер.
И ничего не поделаешь - это как раз золотая компромиссная середина между его "Хочу мотоцикл!" и моим "Ни в коем разе!".

Но все равно же эти дребежалки до семидесяти-восьмидесяти разгоняются, чтоб их так и разэтак...
Ну не доверяю я двухколесным драндулетам!
После того, как Безуглый три года изображал из себя титаника, ковыляя с пластинкой одноименного металла в ноге;
После того, как я своими глазами видела, до чего замечательные, большие и крепкие кости торчат из ноги Алессандро(гонщика между прочим, профессионального), навернувшегося на мокрой разметке;
И после гибели нескольких не столь близих друзей, но все-таки хороших знакомых - вы еще хотите, чтобы я при виде скуттеров и мотоциклов впадала в восторженный ажиотаж?

А хуже всего, что Базиль собирается возить меня на нем на работу. И на дачу. А когда я начинаю его уверять, что отлично доеду и на машине, а пробки - это вообще моя самая разлюбимая вещь во Вселенной... в этот момент я гляжу в его глаза и вижу в них крушение мечты.

Потому что ему нужны - ветер в волосах, шлем на голове, надежный конь и верная подруга сзади. Это, понимаете ли, с детства и это медикаментами не выводится.

И верная подруга мученически скашивает глаза к переносице и говорит: "Ну хорошо. Иногда. Но очень-очень иногда, ты понимаешь. Просто иногдее не бывает..."

Но тут же беру реванш.

Но за это... за это ты пойдешь и купишь себе кожаную мотоциклетную куртку... я однажды такую видела. Такая простая, черная, а на спине - надпись большими буквами

"ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО, ЗНАЧИТ МОЯ ЖАБА СВАЛИЛАСЬ НА ПОВОРОТЕ"

И все-таки что бы вы ни говорили, а функция "поиск в сообщениях" глючит безнадежно...

Ричард Докинз двадцать лет назад выдвинул забавную теорию. Я ее немножко сейчас препарирую, кое-чего добавив от себя - но суть, в общем, следующая

Часть первая - человек есть машина для выживания генов. Сам по себе он ничего не значит - просто это удобная и комфортная многоэтажка для совместного существования и размножения этих маленьких кусочков аминокислот.

Часть вторая. Машина оказалась столь совершенной, что даже осознала себя. И осталась недовольна тем видом бессмертия, который ей предлагается - генетическим.

Часть третья. И появился у гена конкурент - другая частица, жадно желающая размножаться и безраздельно царить в этом мире. А именно - информационная частица, которую Докниз назвал "мем"

Мемы бывают как огомными, так и крошечными. Это может быть формула,мелодия, анекдот, поэма "Илиада", таблица Менделеева, просто забавное словечко, оригинальная гримаса, социалистическая идеология или, к примеру, новый способ шнуровать ботинки.

Человек является не только носителем и передатчиком, но и производителем мемов. Некоторые мемы бывают долгоиграющими и успешными, некоторые умирают, даже не покинув тела своего родителя.. (Как например, мысль, пришедшая мне сегодня спросонок в голову. Очень был неудачный мем, скончавшийся в безвестности - и никто о нем никогда ничего не узнает).

И человек принялся усиленно добиваться бессмертия через мемы. Очень логично. Когда мы, например, напеваем песенку Шаинского "Голубой вагон" - мы вольно-невольно копируем маэстро и какое-то время, пардон являемся им самим. То есть - мыслим в этот момент так же, как пожелали когда-то его чуткие музыкальные мозги. И после смерти автора (типун мне на язык!), в общем и через двести лет если вдруг кому-то придет в голову это спеть - этот кто-то станет пусть не плотью от плоти, но уж точно духом от духа музыканта конца двадцатого - начала двадцать первого века В. Шаинского.

Некоторые из нас только и делают, что всю жизнь старательно таскают туда-сюда чужие мемы. Другие занимаются самодеятельностью - пытаясь влить в мировой информационный котел свои, абсолютно новые комбинации.
Пусть даже анонимные.
Скажите, сколько человек знает, что выражение "старушка - божий одуванчик" - принадлежит Зощенко? Думаю, немного. А фраза въелась в мозги сотен миллионов людей так, что ее оттуда хлоркой не выведешь.

Это я к чему, собственно? А к тому, что глянцевым журналистам приходится изначально смириться с тем, что самые их яркие образы , идеи и статьи вряд ли когда -либо будут бережно собраны текстологами и изданы собранием сочинений.
Во-первых, мы все почти - под псевдонимами, во-вторых в этом бизнесе копирайта на своих шутках и аксиомах не поставишь. Не литература не математика небось.
Ну и нормально. И очень даже хорошо. Мемы выпущены, размножаются себе потихоньку - что еще надо? Я ничего против не имею. Вот даже здесь, на Ли.ру куча дневников заполнена , к примеру, текстами вашей покорной слуги. Всеми этими "Кодексами мужской дружбы", "Если бы мужчины правили миром", "40 ошибок в постели" и т.д и т.п. Да и на работе мне их регулярно начинающие авторы шлют, выдавая за свои. В слегка переписанном варианте. И даже когда ко мне мужики клеятся, пересыпая свою речь цитатами из моего журнального творчества - я только тихонько шмыгаю носом и продолжаю внимательно слушать.

И лишь очень-очень иногда хочется взять за хвост особенно любимый образ и бережно поставить на нем клеймо "Мейд ин..."
Это может быть даже не самая глубокая и не самая удавшаяся фразочка - но почему-то любимая.
Вот, пожалуй, я так сейчас и сделаю. Одну же фразу можно оставить в личное пользование, да?
Итак, сим я решительно во всеуслышание объявляю, что следующее фраза - есть мое собственное изобретение!

"И тут чудовища сознания всплыли на перископную глубину..."

Ну, раз уж зашла речь о спасательных работах - здесь и про Турцию напишу.

Это было года четыре... нет, даже пять назад. Наш журнал получил приглашение посетить на десять дней конное ранчо неподалеку от Кемера и я это приглашение приняла. Пооездка неожиданно вышла совершенно замечательной - пожалуй, лучшей из тех, в которых я когда либо была.

Стоял конец октября, сезон завершился, на большом ранчо обитала только обслуга, конюхи, я и хозяин заведения - очень приятный дядечка лет пятидесяти по имени Халюк.
Номера тут были вполне спартанскими(шкаф, небольшой стол, узкая кровать с шерстяным одеялом), а пища - самой простой (протертые пшеничные каши на бульоне, плов, вареная баранина) - но спалось там великолепно, а эту немудреную домашнюю еду готовили два таких виртуоза-повара, что тарелку даже после второй добавки хотелось вылизать.

По ранчо бродили стаи живности. Сущестовавание тут кипело на всех уровнях: мир жуков-носорогов, желтых божьих коровок, мелких шустрых ящерок, флегматичных мокриц и весьма целеустремленных сороконожек гармонично сосуществовал с миром животных покрпнее - несметным множеством мелких лесных птиц, индюками, утками, дивной красоты красными петухами, собаками, кошками, овцами, козами... ну и лошадьми, конечно.
С утра я несколько часов тренировалась на манеже, купалась (добровольно, даже с восторгом!)в ледяном совершенно бассейне, потом мы обедали на террасе под виноградной кровлей - а после обеда мы с Халюком (он-на большом гнедом арабе, я - на золотистой лошадке-халфлинге) совершали верховую прогулку по заросшим серебряно-зелеными оливами холмам. Доезжали до пустынного морского побережья и возвращались им же - по тонкому белому песку, в котором утопали копыта лошадей.

Вечером же Халюк возил меня по здешним достопримечательностям - форелевым фермам, раскопкам, маленьким фабрикам по производству ковров и керамики. А заканчивался в день в одном из ресторанов - с бесконечным чаепитием и разговорами. Халюк был изумительным собеседником - этот человек с великолепным европейским образованием, прекрасно разбирался и в биологии, и в истории и в политике.

И вот, на третий-или четвертый день такой безмятежной жизни мы засиделись в чайхане допоздна, не на шутку увлекшись наполеоновскими войнами. Обратно на ранчо ехали уже глубокой ночью по горному серпантину - освещенному весьма условно. Тут я и поняла, почему Халюк модифицировал свой мерс, нарастив ему какие-то невероятно мощные, но довольно уродливые добавочные фары: ездить по этим глухим, неогороженным кручам ночью без полной илюминации сложно.

И вдруг - Халюк резко тормозит. Я даже не успела понять в чем дело - лишь потом увидела, что перед машиной стоит женщина: вся в кровище, изодранная и что-то голосящая.
Когда мы выскочили из машины, оказалось, что это моя соотечественница. В совершенной истерике.

- Там, там! Машина упала!!!! Ой!! Там люю-уди! Все мертвые!!!!
Я начала бысто переводить - Халюк вытащил мобильный и набирает какие-то цифры.
- Да что вы стоите!!! - кричит женщина. -Они же там сейчас умрут!!!
И рукой машет за небольшой земляной вал на обочине.
- Сколько людей?
- Дв-дв-двое!!! Мамочки-и-и!
И не успел Халюк ухватить меня за куртку, как я перешагнула за этот вал.

Теперь нужно объяснить, что не видно ни хрена. Вообще. А у меня в голове тем не менее почему-то имеется убеждение, что с гор мы уже сьехали и едем по обычной дороге.
Так вот - это убеждение оказалось ошибкой. За насыпью имелась вовсе не придорожная канава, а полноценный крутейший обрыв семидесятиметровой глубины.
В который я и улетела.

Полет проходил бурно - я пыталась цепляться за склон, поросший колючей гадостью, как-то тормозить, но продолжала лететь кубарем, лишь иногда сбавляя скорость после врезания в очередной куст. Тоже колючий, естественно. В Турции , надо сказать, вообще растет много всякой недружелюбной травы - побегать там босиком или хотя бы шортах по лесу или полю может решиться только законченный псих. К счастью, на мне были грубые джинсы и прочная куртка из буйволиной кожи - тем не менее ко времени приземления мое тело было нафаршировано примерно килограммом шипов разных калибров и конструкций.

Уж не знаю, как эта барышня ухитрилась влезть наверх - я склон не измеряла, но градусов шестьдесят там было. А то и семьдесят.
Прибыв, так сказать, в точку назначения, я тут же вскочила на ноги. Просто из интереса - посмотреть, что у меня сломано. Оказалось, ничего. И боли от царапин на адреналине, естественно, не чувствовалось. Машину я нашла довольно быстро -белая, заметная даже в этом мраке тачка висела в нескольких метрах от меня на группе низких деревьев, поскрипывая дверями - и от нее опасно пахло бензином. Внутри никого не было. Я начала обшаривать местность - и тут услышала стоны.
Пораскидало ребят прилично - я даже решила их не оттаскивать. Если и рванет, то до них достать было не должно. Сперва я наткнулась на неподвижное тело, но стонали дальше - и я поскакала туда.

Мужик был огромен - килограммов сто пятьдесят навскидку. Рубашку с него сорвало и огромное белое пузо расплылось по бокам, мешая мне ощупывать пострадавшего в поиках открытых ран.
- Бляяя- стонал мужик, испуская волны кошмарнейшего перегара_ - Больно!Бляяя!
- Тихо-тихо, сейчас все будет хорошо. Да, все будет просто отлично. Ноги двигаются? Пошевели пальцами!
- Уяяя, а-а-а - плохо!
- Терпим, терпим. Совсм чуть-чуть. Сейчас, помощь придет
- Уёё! Бля-а-а!
- Как тебя зовут? Имя? Как зовут? Ну же, КАК ТВОЯ ИМЯ?!!!
- Миша... бля-а-а
Говорят от пережитого кошмара трезвеют? Ну так с Мишей этот фокус не удался. Понять бредит он от шока или от алкоголя было невозможно.
-Так, сейчас полежи, я осмотрю второго, и вернусь.
- Неет, не уходи!!! Больно!!!
- Миша вцепился мне в талию - и вцепился так крепко, что оторвать его можно было, лишь переломав Мише пальцы. Что было как-то неправильно по отношению к жертве автомобильной аварии.
- Песню спой! Песню мне спой! Я же умираю, бля! Пой песню, сука-а-а!
- Я бы с радостью, но тебе же хуже будет, Мишенька
- Пой!!

Ну мне что, жалко? Умирающий же просит. Я вздохнула, поудобнее расположила жирный Мишин затылок у себя на коленях и, стараясь не думать о втором раненом, принялась петь. На мотив колыбельной - что на ум пришло
" Мы рождены, чтобы сказку сделать былью!
Преодолеть, пространство и простор
Нам разум дал - стальные руки-крылья!
А вместо сердца - пламенный мотор!"
Нет, ну надо же и меня понимать. Я тоже ведь в шоковом состоянии пребываю
Вот и возрождаются в сумеречной части сознания древние хтонические образы эпохи пионерского детства.
"И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ. Тра-ла-ла-ла!"

- Хорошо, - бормочет Миша.- Как мама в детсве
Если это так, - думаю я, - то ты, Миша, явно из тех парней, про которых уважительно понизив голос, говорят "им многое довелось пережить!"

Смены репертуара Миша не требовал и вполне удовлетворялся песенкой истребителей повторяемой снова и снова, но стоило мне замолчать, как неслабые ручки его сжимали мою тушку с удвоенной энергией. Довольно больно, между прочим.

Тем временем в ущелье становилось все светлее - только я тогда не знала почему. А оказывается, все проезжавшие по дороге машины останавливались, разворачивались мордой к обрыву, слегка наклонив ее вниз и включали фары дальнего свете. К приезду скорой помощи, вызванной Халюком, добровольцы уже нашли в полукилометре отюсда более-менее пологий спуск и до нас врачи с носилками добрались где-то через час...

Я от госпитализации наотрез отказалась и провела всю ночь в ванной- вынимая из себя колючки. Халюк мне дурного слова не сказал, только потом пару дней на моих глазах демонстративно пил какой-то местный аналог валокордина. Девушку, оказавшуюся проституткой из наших, задержали и начали готовить ее документы к высылке, а второй раненый, турецкий водитель, умер в отделении нейрохирургии на следующий день. У Миши же, несмотря на пролом черепа и травму тазобедренного сустава здоровье сразу пошло на поправку. Халюк держал связь с госпиталем.

- Он тебя помнит и просит приехать.
- Ни за что!!
- Ты уверена? Знаешь, а он ведь очень богатый человек - и он уверен, что ты спасла ему жизнь...
- Я не спасала.
- Конечно, не спасала. Но он думает иначе. Может, мне отвезти тебя в госпиталь?

Но мне очень, очень не хотелось видеть Мишу. Смотреть в глаза при свете дня человеку, который целый час слушал, как я пою... Нет, К этому я была не готова.