Чай из монастырской мяты получается какой-то нереально крутой. Ни наркотики, опробованные мною во времена бурной юности, ни всевозможное курево, ни какой-либо алкоголь сходного эффекта не дают. И дело тут не в силе воздействия, а, кхм, в векторе изменения сознания. Скажем, после такого чая можно не только высмотреть в ночном небе Лунного Зайца, но и содержательно с ним побеседовать.
При этом наутро ни голова не болит, ни жажда не мучает, ни мысли о заманчивости смерти не одолевают, ни даже неловкие воспоминания о прошедшей ночи не смущают и без того измученное сознание. Чудо, а не чай.

Я смотрю в глаза своему отражению. Пристально, не моргая, пока глаза не начинают слезиться. Иногда удается добиться ощущения полной отстраненности, иногда нет, это неплохое лекарство для нервов или пустая трата времени — все зависит от того, каким ты приблизился к зеркалу и что унесешь, отойдя от него.

Зеркала — насмешники. Любители злых розыгрышей, трудно постижимых нами, чье время течет быстрее. Намного быстрее, чем требуется для того, чтобы по достоинству оценить их юмор. Но я помню. Я, несчетное число раз смотревший в глаза забитого мальчугана, шепча: «хочу быть как Череп»… встречаю теперь взгляд человека, намного больше похожего на череп, чем носивший когда-то эту кличку. И, словно этого мало, я — единственный владелец безделушки, благодаря которой его так прозвали. Я могу оценить зазеркальный юмор, потому что помню то, что я помню, но многие ли тратили такую уйму времени на общение с зеркалами?

Я знаю красивейшего человека, который шарахается от зеркал, как от чумы.
Я знаю девушку, которая носит на шее целую коллекцию маленьких зеркал. Она чаще глядит в них, чем вокруг, и видит все фрагментами, в перевернутом виде.
Я знаю незрячего, иногда настороженно замирающего перед собственным отражением.
И помню хомяка, бросавшегося на свое отражение с яростью берсеркера.

Так что пусть мне не говорят, что в зеркалах не прячется магия. Она там есть, даже когда ты устал и ни на что не способен.

(с) "Дом, в котором...", Мариам Петросян

Единственное, что у меня хорошо получается в последнее время, это молчать, читать, думать и приходить к выводу, что прерывать затянувшееся молчание в общем-то ни к чему.
Может быть, это и неплохо -- помалкивать, пока не спрашивают.
Ну, или пока не появится нестерпимого желания высказаться.

Интересно вот что.

Можно тосковать о несбывшемся, мучить себя и других, сочинять километры писем (схожих между собой, хоть пишешь вообще-то разным адресатам, удивительное равнодушие), не различать по-настоящему лица (а иначе как объяснить, что с разными людьми — все одно и то же), писать гениальные стихи, самоубиться или спиться, но так и не догадаться, что НЕЛЬЗЯ отнимать у другого человека (хоть через сто лет, хоть сейчас, хоть через пятьдесят) его право прожить свою жизнь.
Что нельзя (даже в самом самовластном роскошном расплакавшемся сне) пожелать человеку пережить такой же тупик. Такую же безысходность.

Что нельзя хотеть (нельзя позволить — себе, именно себе, а кому ты что-то можешь еще не позволить?), чтобы кто-то другой задыхался на твоей могиле или в переулке, где ты когда-то жил, — от загробной тоски по такому же несбывшемуся. Невозможному. А значит, ненастоящему. И удушливому, как гроб или коробка.

Как бы твоя жизнь ни была гениальна или прекрасна.
Потому что нет ни прекрасных, ни гениальных жизней.
А есть только способность (попытка, усилие) свою судьбу — перевязать.

(с) Дмитрий Воденников

Нет, ну это нормально?!
Придуматься самой себе проблему. В отношениях, ага.
Распереживаться.
Провести ужасный вечер между "ненавижу" и "люблюнемогу".
Измотать себе нервы.
Между двумя и тремя часами ночи стремительно напиться.
Пойти погулять, посмотреть, блин, на звезды.
Притащить к себе домой нечто весьма симпатичное, но катастрофически девятнадцатилетнее.
В пять утра выставить вон это существо, так и не запомнив имени, но и не надругавшись.
В восемь утра придти в себя и вспомнить, всё вспомнить. И что мне уже не 17, и что так вести себя нельзя и стыдно, и, и, и.
Решить самостоятельно придуманную проблему. Простить второго участника надуманной проблемы.
А потом до полудня недоумевать, почему никто не бьется в экстазе от моего неземного великодушия и невъебенной мудрости.
Господа, пристрелите меня, пожалуйста.

Никуда не пропала, просто забегалась. Самое смешное, что если спросить меня, чем я так сильно занята, я ведь толком не смогу ничего ответить. Просто куча мелких дел на работе и с родственниками, конец года с контрольными работами и экзаменами у подопечных, личные встречи, разговоры и переписки, тщательная, но стремительная инспекция сновидений, непрочитанные книжки и новые фильмы. Плюс мучительные думы о собственном дне рождения на следующей неделе.
В общем, слишком много хлопот и слишком мало желания что-то писать.
Хотя с собой надо бороться. Но тяжко и не хочется. Но надо.

Позвонила маменька, которая отдыхает в Пушкинских Горах вместе с папенькой. Попросила написать сочинение на английском о лучшем дне в её жизни. Ей это очень нужно для получения сертификата, что она закончила курсы. Офигеть. Ей бы еще одного ребеночка родить, чтобы я нянчилась с "внуками". Смешно, на самом-то деле. Я уже не очень понимаю, кто кому мама.
Собственно, я чувствую себя идеальным взрослым ребенком. И мне это нравится, черт побери.

Случайно наткнулась на отличный сериал. Называется "Быть Эрикой". Он о девушке, психоаналитик которой отправляет её в прошлое, в те ситуации, о которых она сожалеет, и помогает понять главные вещи, чтобы не повторять прошлые ошибки и жить наиболее счастливо и эффективно здесь и сейчас.
Не нужно вдаваться в подробности, почему это так меня зацепило. Ну да, никаких психоаналитиков рядом давно нет, нет даже людей, которые давали бы толковые советы, да и в прошлое никто меня не вернет. Приходится справляться своими силами и без пренебрежения физическими законами этого мира, но... Но.
Но весьма вдохновляет. Бог с ними, с путешествиями во времени, мне вполне достаточно памяти и воображения. И понимания, что выбор есть всегда и каждое принятое решение влечет за собой последствия.
Ну, а кроме того, уж больно хорош актер, играющий психотерапевта. Ровно тип мужчин, к которым я не могу оставаться равнодушной. Но это уж так, в качестве приятного бонуса.

В своей врачебной практике я употребляю слово «экзистенциальный» в самом прямом смысле — «имеющий отношение к существованию (экзистенции)». Хотя экзистенциальные мыслители могут занимать разные позиции, все они исходят из одного допущения: люди — единственные существа, для которых их собственное существование является проблемой. Читать далее...

Конец света не случился, потому что меня задушила жаба и Хеннесси я себе так и не купила. Все-таки двадцать тысяч за бутылку алкоголя -- это перебор. Ну и еще сыграли свою роль соображения, что если вдруг правда полный конец обеда, Страшный Суд и разбор полетов, а от меня спиртным пахнет, то неловко получится. Негоже на ангелов коньяком дышать, пусть бы и французским.
Пришлось перетоптаться мятным чаем. Наверное, к лучшему.

Понятно, что нас ждет разочарование и конца света мы завтра не увидим.
Но неплохо было бы хотя бы раз в полгода устраивать что-то подобное: назначать дату возможного конца, а за день до этого устраивать всемирный Праздник Непослушания, поскольку ну вроде как вот уже конец света на носу, терять-то уже нечего, наконец-то можно все. Отличный был бы повод, чтобы наконец сказать или сделать что-то важное и хорошее, раз уж люди в большинстве своем такие бессмысленные болваны, что им обязательно нужен повод.

Какие-то недобитые романтики развесили по всему городу рукописные плакатики "21 мая -- конец света".
Включила телевизор, а там рассказывают, что конец света будет, но не через полтора дня, а через полтора года. Вот и пойми, строить планы на воскресенье или уже не стоит.
Знать бы наверняка, что все, занавес, можно было бы завтра не ходить на йогу, поужинать пиццей и купить себе бутылку Hennessy Paradis, чтоб отметить точку в истории ненавистного человечества.

В книге «Так говорил Заратустра», написанной в 1883 году, Ницше создал образ мудрого старого пророка, который решает спуститься с вершины горы и поделиться с людьми тем, что он узнал.

Из всех идей, которые он проповедовал, наиболее могущественной Заратустра считал идею вечного повторения. Заратустра испытывает человека: что, если бы тебе пришлось вновь и вновь проживать одну и ту же жизнь, — как это изменило бы тебя? Вот эти страшные строки — первое описание опыта Вечного Возвращения. Я не раз вслух зачитывал своим пациентам этот отрывок. Попробуйте и вы прочесть его вслух.

Что, если бы днем или ночью подкрался к тебе в твое уединеннейшее одиночество некий демон и сказал бы тебе: «Эту жизнь, как ты ее теперь живешь и жил, должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и ничего в ней не будет нового, но каждая боль и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох и все несказанно малое и великое в твоей жизни должно будет наново вернуться к тебе, и все в том же порядке и в той же последовательности, — и этот паук, и этот лунный свет между деревьями, и это вот мгновение, и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются все снова и снова — и ты вместе с ними, песчинка из песка!» — Разве ты не бросился бы навзничь, скрежеща зубами и проклиная говорящего так демона? Или тебе довелось однажды пережить чудовищное мгновение, когда ты ответил бы ему: «Ты — бог, и никогда не слышал я ничего более божественного!» Овладей тобою эта мысль, она бы преобразила тебя и, возможно, стерла бы в порошок».
Читать далее...

Надо все-таки завести какую-нибудь зверушку. Хомяк мой давным-давно умер от старости, морские свинки -- папины любимицы и он ни за что с ними не расстанется, собаки остались в прежней квартире вместе с её хозяйкой, а я осталась приходящим папой (или мамой?.. ну, не суть).
Вот только не знаю, кого у себя поселить. Крыску (я давно хотела, но маменька их истошно боялась)? Хомяка (в память об издохшем Гомере)? Птичку (ну а что, буду с ней разговаривать)? Змею (для пущей эксцентричности)? Кролика (они пушистые)? Собаку (собака -- это всегда хорошо)? Рыбок (они не шумят и выгуливать их не надо)? Или не выделываться и завести черную кошечку (с моим количеством черной одежды светлые коты мне противопоказаны)?
Я в замешательстве. Хочется всего и сразу.

Психологи утверждают, что не бывает плохих и хороших типов темперамента. Но это, разумеется, или жесточайшее заблуждение, или неприкрытое лицемерие.

Так говорить может только тот человек, кому не приходилось жить рядом с вечно страдающим меланхоликом, который, будучи доведенным до точки несовершенством всего и вся вокруг, периодически превращается в разъяренного холерика. Или тот, кто сам не является гремучей смесью меланхолика с холериком, и кому не приходится каждый день держать крайние проявления своей натуры под жестким контролем.

Каждое утро, когда я просыпаюсь, первые полчаса я вынуждена расхаживать себя, как расхаживают больных после операции, чтобы довести до социально приемлемого вида. В лучшие дни удается побыть слегка язвительным сангвиником, во все остальные -- ироничным флегматиком. Посуду не бью, слезы и сопли шторами не вытираю, на людей не ору, вены себе не режу и другим морду набить не порываюсь -- одним словом, умница, веду себя прилично.

Только не надо мне рассказывать,что не бывает хороших и плохих типов темперамента. А то рассержусь, дам себе волю и превращусь ровно в то, чем в действительности являюсь, без всяких достижений самовоспитания. И мне в этом моем безобразном состоянии будет по-своему хорошо. Правда, всем остальным со мной будет плохо, но мне уже не будет до этого никакого дела.

— Ладно, — сказал он. — Забудем того тебя, который живет в зеркале.
— По-твоему, это не я?
— Ты. Но не совсем. Это ты, искаженный собственным восприятием. В зеркалах мы все хуже, чем на самом деле, не замечал?
— Нет. Мне и в голову не приходило.
Я вдруг сообразил, какую мы порем чушь:
— Хватит валять дурака, Сфинкс. Это не смешно.
Сфинкс засмеялся.
— Смешно, — сказал он. — Честное слово, смешно. Как только ты начинаешь что-то понимать, первая твоя реакция — вытряхнуть из себя это понимание.
— Я ничего никуда не вытряхивал.
— Посмотри туда, — Сфинкс кивнул на зеркало. — Что ты видишь?
— Жалкого урода в синяках, — отозвался я мрачно. — Что еще я могу там увидеть?
— Тебе пока лучше избегать зеркал, Курильщик. По крайней мере, пока не перестанешь себя жалеть. Поговори-ка об этом с Лордом. Он вообще никогда не смотрится в зеркало.
— Почему? — изумился я. — Если бы я видел в зеркале то, что видит он…
— Откуда ты знаешь, что он там видит?
Я попробовал представить себя Лордом. Смотрящимся в зеркало. Это угрожало мощнейшим приступом нарциссизма.
— Он видит что-то вроде молодого Боуи. Только красивее. Будь я похож на Боуи, я бы…
— …стонал, что похож на престарелую Марлен Дитрих и мечтал походить на Тайсона, — подсказал Сфинкс. — Цитирую дословно, так что не считай это преувеличением. То, что видит в зеркале Лорд, вовсе не похоже на то, что, глядя на него, видишь ты. И это лишь один пример того, как странно иногда ведут себя отражения.
— Ага, — вяло кивнул я. — Понятно.
— Да? — удивился Сфинкс. — А вот мне не очень. Хотя я всегда этим интересовался.

(с) "Дом, в котором...", Мариам Петросян

Господи, да, наконец!
Я наконец заполучила бумажный вариант книжки Мариам Петросян "Дом, в котором...", так что теперь меня ожидают 960 страниц счастья. На ближайшие пару суток для общественной жизни я умерла, но обещала воскреснуть. А пока вот:

"Понимаешь, жизнь не течёт по прямой. Она -- как расходящиеся по воде круги. На каждом круге повторяются старые истории, чуть изменившись, но никто этого не замечает. Никто не узнаёт их. Принято думать, что время, в котором ты, -- новенькое, с иголочки, только что вытканное. А в природе всегда повторяется один и тот же узор. Их на самом деле совсем не много, этих узоров".

(с) "Дом, в котором...", Мариам Петросян

Даже и не знаю, что сказать по этому поводу. Как-то всё очень ровно: не было ни откровенных провалов, ни чего-то такого, на что бы мне хотелось сказать "Ах!". И с прошлым, и с позапрошлым годом сравнить нельзя. То ли деградирует человечество потихоньку, то ли просто звезды не так встали, то ли я становлюсь все капризней.
Впрочем, зато было много красивых мальчиков. Хоть какая-то радость.
Посмотрим, чем закончится голосование, все равно ведь не спится.

Update полтора часа спустя:
Мы, то бишь Россия, таки капитально пролетели, приземлившись на шестнадцатое место. На мой взгляд, совершенно предсказуемо, ибо мальчик красивый, сладкоголосый, но не более того.
Однако победитель получился неожиданный. Первое место у Азербайджана, у дуэта Ell и Nikki с песней "Running Scared". Так что в следующем году европейским поклонникам Евровидения придется покупать билеты в Баку, что само по себе достаточно смешно, чтобы я порадовалась такому итогу.

Мне всегда жалко мальчиков и девочек, бегающих с анкетами по поводу разных выборов. И мне очень сложно им в чем-то отказывать. Сердобольностью я никогда не страдала, просто в прошлом бывала их товарищем по несчастью. Не очень часто, поскольку старалась отмазаться от неблагодарной работы до последнего, но бывала.
Сегодня одна такая девочка меня поймала. Я добросовестно ответила на вопросы, но когда о своем возрасте я сказала, что мне 22, вот почти уже 23, у барышни непроизвольно вырвалось "Что, правда?!". Как я удержалась, чтобы не заржать, до сих пор не понимаю.
Все-таки манера говорить, появившаяся в процессе педагогической практики, строгий взгляд, очки, черно-белые тона в одежде, сдержанный макияж, хорошая обувь и дорогие духи делают свое дело. Я не похожа на тех барышень, которых показывают по молодежным каналам. Передать не могу, как меня это радует.

Чем менее эффективно прожита жизнь, тем болезненнее страх смерти. Чем меньше вы совершили за свою жизнь, тем больше боитесь смерти. Ницше убедительно высказал эту мысль в двух коротких эпиграммах — «Проживи жизнь до конца» и «Умри вовремя!» Так сделал и Грек Зорба, сказав: «Не оставляй смерти ничего, кроме сожженного замка». Сартр в своей автобиографии писал: «Я полегоньку близился к кончине, зная, что надежды и желания мне строго отмерены для заполнения моих книг, уверенный, что последний порыв моего сердца впишется в последний абзац последнего тома моих сочинений, что смерти достанется уже мертвец».

(с) "Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти", Ирвин Ялом