Оказывается, тот жёлтый от времени листок из-под преферансовой пульки не в клеточку, а в линеечку. И оказывается, на его обратной стороне находится ещё один стих времён дачи Маршака.
Вот он.

Я писал про моря и озёра,
Пел я песни про дальние страны,
Про поля, водопады и горы,
И ни строчки про милую… Странно?

Я писал про страданья и беды,
Пел я песни про войны и раны,
Про доживших до главной победы,
И ни строчки про милую… Странно?

Я писал про литавры и скрипки,
Пел я песни про бой барабанный,
Про объятия, смех и улыбки,
И ни строчки про милую… Странно?

Почему я не пел в своих песнях
Про уют и покой, Богом данный?
Мне не хватит всех слов в поднебесье,
Чтоб о ней рассказать… Это странно?


Этим стихотворением заканчивается часть САМ, посвящённая короткому, но яркому периоду жизни Максиморона на даче Маршака.
По крайней мере, следующие листки в прозрачном "целафановом чухольчике" ясно говорят мне, что в следующий раз я расскажу про мои примерно 20-21 год.