Безлунный мрак. Зло и устало падаю на кровать, проваливаюсь в плотную тьму забытья. Но, чуть погодя, вокруг что-то изменяется. Тьма шевелится, я, не в силах поднять веки, ощущаю на плече прикосновение лунного луча, и она вынуждена расступиться. Из-за черного занавеса накатывается яркий день моего мира.
Читать далее
Кони выныривают из густых зарослей и лихо мчатся по незнакомой дороге, оставляя за собой пыльный шлейф. Мимо пробегает сочная зелень деревьев, дыщащая ветром. Темный изумруд елей и сосен тянется по одну сторону, изящный лиственный лес, подсвеченный солнцем - по другую. Проводник добродушно подмигивает, и в его серо-синих глазах проскакивает искорка задора. Передавшись мне, она прорастает в душе пронзительным ощущением. Стойкой уверенностью - что-то произойдет. Что-то большое и важное. Оно ждет нас уже близко, впереди.
Вдруг все меркнет. Перед лицом вспыхивает окно моей комнаты в голубизне молний. Оглушительный треск и настырное шуршание дождя, холодные мокрые лапы ветра тянутся ко мне. Подхожу, закрываю створку, усилие воли, воспоминание о луной нежности... Открываю глаза. О Боже! Я стою посреди поля, окруженная стеной воинов. В их лицах читается живое любопытство. Стена расступается, и на импровизированную арену выходит девушка. Она до боли мне знакома. Это бледное лицо, хрупкая фигурка, облако непослушных волос, рыжим золотом искрящихся на солнце... В руках у нас оказывается оружие - не мечи, всего лишь кинжалы с камнями на рукоятках, близнецы с разными глазами - в одном хищно горит рубин, в другом мерцает аквамарин, око небесное. Девушка делает шаг, заношу вверх руку с оружием... Да ведь это я!!! Она - я! Только жестче черты, резче движения и в глазах застыли льдинки. Еще мгновение - и моя рука упала бы безвольно (не могу, не хочу, нет сил драться с этой девушкой!), но ее рекзий выпад начинает бой. В хищном танце стального блеска - нестерпимое напряжение, смягчить которое не под силу даже кружеву пыли вокруг нас. Острая боль, словно оса, жалит в плечо. Миг. Все замирает, и в тишине, неспешно отмеряя время, плавно падает капля, яркая, как глаз клинка, добывшего ее. Моя рука сама взмаживает оружием, синий камень грустно перекликается с небом. Противница отступает на шаг... спотыкается... падает! Оказываюсь возле нее. В трех шагах стоит мой провожатый. Знаю, он говорит - убей. Нож тянется к ее горлу и начинает чертить тоненькую бороздку крови. Но... снова. Я опять не могу этого сделать. "Ты не должна" - шепчут чахлые кустики желто-зеленой травы вокруг ее лица. Призрак ветра касается моего лба, будто пытаясь снять горячку. Решение само рождается внутри. Встаю и подаю ей руку. Противинца бессловесно поднимается, а я, расекая монолит оцепеневшей толпы, веду ее. Чутье тянет меня вперед и приводит на высокий холм, с которого раскидывается панорама окрестных земель. Стоим с ней, молча глядя вдаль, а в дрожащем стекле воздуха возникает мираж. Перед моими глазами рождаются видения, полупрозрачные, полупризрачные картины - простор прорезают дороги, разбегаются паучьими нитями, линиями на ладони, копошится человеческий муравейник, из его хаоса растут в небо причудливые здания; леса уходят, на их месте колосятся бесконечные зелено-золотые поля, а по дорогам грохочут колеса... вечный шум, вечное движение... То, чего - твердо знаю - никогда не будет в этом мире.
Видения растворяются, а с ними тает мой близнец.
- Ты сделала Выбор. - рядом вырастает провожатый. Странно - он впервые говорит вслух. Голос его силен и мелодичен. - Тебе прийдется теперь уйти.
- Я знаю. Я должна. Но смогу вернуться.
Взгляд его теряется в сиренево-розовой дымке закатного часа. Поднимаю глаза к небу. В предвечернем мареве чуть слышен напев свирели. Небо как божество, надевшее закат-корону. Всматриваюсь в его лицо, и каждая клеточка тела начинает вливаться в это лилово-золотое, с легким багрянцем, торжество. В свирель вплетается, уже где-то на задворках сознания, слово провожатого:
- Пора.
Лежу и смотрю в потолок собственной комнаты. На нем колышутся зеленые блики, солнце игриво бросает на постель лучи сквозь густую листву. Поворачиваю голову, и на шее тут же отзывается рана. А где-то далеко слышится конское ржание.
LI 3.9.25
