Лёгкий, как запах цветка, вздох сорвался с его губ, и он склонился над Эйссом, беззвучно прося о ласке.

Ладони Эйсса успокаивающим жестом легли на него. Их глаза встретились, и тело Ар-Кона медленно легло на тело Эйсса, а лицо задвигалось в поисках его губ.

…Этой ночью великий утешитель забыл обо всем, что делало из Ар-Кона Жреца; он ласкал его, как мог и сколько мог, захлестываемый волнами горькой нежности, и эта горечь едва ли походила на желание.

- Ах!.. Ах-ха… - то ли стон, то ли вздох проносился, искрясь и играя, - с просьбой, с лаской, с тоской… И снова… И еще… и еще раз.

Их лица встречались и отдалялись, они ласкали друг друга всем телом, всем, чем они были, всем, чем могли.

Их объятия были танцем, лаской, игрой, беседой, молчанием, музыкой.



Бесшумно отворилась дверь, и на пороге замер тонкий силуэт.

Эйсс увидел изменившееся лицо Ар-Кона и поднял взгляд. В дверях стоял Бордо.

Ар-Кон шевельнулся и замер, подавляя стон. Взгляднув в лицо Эйссу, попросил о свободе, - по телу Эйсса пробежала дрожь, но ему все же хватило сил выполнить эту просьбу, - и повернулся к Бордо.

Тот предупреждающе-просяще вскинул руку.

- Не сейчас. Сюда идет Жрец. Такой… ты знаешь.

Ар-Кон шевельнулся преждевременно резко, и несколько мгновений ему пришлось потратить на то, чтобы совладать с телом и подавить похожий на стон вздох.

При этом звуке в глазах Бордо мелькнуло нечто странное, - мелькнуло слишком быстро, чтобы быть замеченным самим Бордо.

- Вот как? – выговорил Ар-Кон.

Бордо с вызовом задрал подбородок.

- Он пришел ко мне, а я удрал.

И - тоном ниже:

- Сюда.

Ар-Кон сделал непроизвольное движение – точно хотел куда-то кинуться, но сдержался.

Трудно было бы придумать что-нибудь более неуместное, чем охота Жреца на Бордо.

- О черт, - пробормотал Эйсс. – Н-ну…

ар-Кон взглянул на Эйсса и увидел, как у него меняется выражение глаз, а на губах возникает дикая улыбка.

Ар-Кон поймал его взгляд и приложил руку к его губам. Затем обернулся к Бордо.

- Иди сюда.

Бордо стоял неподвижно. Ар-Кон и Эйсс переглянулись, и Эйсс негромко сказал:

- Иди сюда, Бордо. Ну же.

На лице Бордо проступило выражение воинственной решимости. Он отлепился от дверей, вскинул подбородок и направился к ложу.

Ар-Кон и Эйсс опять переглянулись.

Дверь за Бордо исчезла. Его глаза обежали Ар-Кона и Эйсса, и он замер.

«Поэт», - проворчал в безмолвии Ар-Кон. Эйсс бросил на Ар-Кона косой взгляд, осторожно поднялся, и, полуобняв Бордо, потянул за собой.

В безмолвии звучал его бесстастный голос: "Сейчас я дам тебе кое-что выпить. Это позволит тебе поговорить с Жрецом на равных..."

Бордо, не сводя глаз с Ар-Кона, удержал его. Потом с усилием улыбнулся и проговорил:

- Можете меня убить, но я вас нарисую.

И пошел, куда его тащил Эйсс, сам. Эйсс украдкой обернулся и, сделав страшные глаза Ар-Кону, махнул рукой.