19 декабря 2020

То,что тревожит меня больше всего в ходе белорусских протестов, – это даже не беспрецедентный объем задержаний и пыток с августа 2020 года,а свидетельства об изнасилованиях женщин и мужчин,скупо появляющиеся на сайте правозащитного центра “Весна”,и глухо,без ссылок,или со ссылкой на анонимные источники.Но вот появился материал,который не оставляет сомнений.Это интервью с жертвой сексуального насилия как способа пытки.На эту публикацию ссылается издание The Village в своём переводе.

Это история девушки, попавшей в автозак уже после протестов 9–11 августа: после группового изнасилования “в комнате для допросов” она попала в больницу с многочисленными травмами,почти несовместимыми с жизнью.Подробности этой истории более чем чудовищны; чем она закончится для этой смелой молодой женщины – вопрос к её докторам и её личной способности справиться с этой травмой.Мои респонденты в Беларуси подтверждают,что случаи сексуального насилия над задержанными участниками протестов известны из докладов правозащитников,но,пока жертва не готова выступать открыто,как этот парень, судебные разбирательства невозможны.Дело не только в открытости жертвы, которая стигматизирована самим (самым унизительным для личности) актом насилия и не всегда готова к публичности,что правило для всего постсоветского пространства.Разумеется,дело ещё и в особенностях современной “лукашенковской” судебной системы,абсурд работы которой (“Ты виноват,в том числе,за мыслепреступление”) превосходит границы,мыслимые даже в тоталитарных странах.

Изнасилование – тягчайшее преступление против личности,признанное таковым международными судами в ходе военных конфликтов,однако именно военным преступлением этот сюжет признан не так давно.Известны процессы по военным изнасилованиям в новейшей истории в республиках бывшей Югославии и странах Африки.Военные изнасилования времен Первой и Второй мировых войн,а также Гражданской войны в России описаны историками,но уже не подпадают под современную юрисдикцию за давностью сроков.На постсоветском пространстве одно из громких дел по изнасилованиям в ходе межэтнического конфликта в Центральной Азии мне пришлось несколько лет назад описывать для сайта Радио Свобода.

Понадобились долгие годы усилий правозащитников и правозащитниц,феминисток и феминистов,дипломатов и общественных деятелей,чтобы изнасилование – рутинная практика войны,призванная устрашать побежденных и лишать их воли к сопротивлению,была выведена в “белое поле” гуманитарной оптики из чёрного пятна многовековых умолчаний,осуждена и сделана предметом юридическим,а не только моральным.Зачем насиловали женщин в архаическом мире войны,в погромах и революциях начала ХХ века?Чтобы воины другой стороны,мужья,сыновья и братья, были деморализованы.Зачем насиловали мужчин и мальчиков?Чтобы знали свое место в иерархии силы.Изнасилованный побежден как бы навсегда.Это символический знак несмываемого позора,адского унижения,которое стирает личность человека,это акт расчеловечивания.

Расчеловечить – значит сделать другого подвластным любому беспредельному насилию,без любой ответственности со стороны насильника.Cексуальное насилие расчеловечивает жертву.Она превращается в бессловесную игрушку для власти,для накачанных адреналином парней без лица,для тёмных сил смерти,для иррациональных инстинктов самцов,наделенных мелкой властью,в какой бы и когда они ни были форме: НКВД,СС,постсоветской русской милиции (да,всем жителям России известны и такие случаи) или белорусских силовиков – 2020.Изнасилование пленных на захватываемых территориях – это сценарий погрома мирного населения в военные времена,а не способ политического и силового подавления протеста в собственной стране.

 

Поэтому в белорусском кейсе изнасилований меня интересует,простите мою холодность,один вопрос.Не “кто вам сказал,бойцы белорусского ОМОНа,что это возможно”.А “почему вы решили,что граждане и гражданки вашей страны – ваши военные противники?”Возможно,у мировой истории есть аналоги,но в политической истории этого года для меня это мучительная и омерзительная загадка.