07 Ноябрь 2017, 20:30

В 2009 году,будучи в Москве и переключая телеканалы,я немало удивился, обнаружив на Первом сериал про адмирала Колчака,а на "России" – тоже сериал, но про молодого Максима Исаева,известного всему советскому народу как Штирлиц.Тогда,в относительно вегетарианские времена президента-местоблюстителя Медведева,это хотелось списать на вездесущий "постмодернизм",при всей моей нелюбви к этому модному слову.

Позднее стало понятно,что это не странный стиль,подразумевающий соседство всего со всем,а своеобразная историческая политика.В ее рамках катаклизм 1917–1922 годов сводится к ссоре двух групп,в общем-то,весьма неплохих людей.Нет,были там на обеих сторонах и так себе ребята,но в целом и большевики,и их противники любили Россию и желали ей добра,просто по-разному,убеждает нас такая трактовка.Материальным воплощением этого подхода к истории революции и гражданской войны должен был стать "памятник примирения",который пару лет назад предложил соорудить в аннексированном Крыму главный кремлевский "спец" по истории Владимир Мединский.Но памятника пока нет, да и концепция исторической политики была с тех пор чуток подкорректирована.

Чем ближе подходил столетний юбилей российской революции 1917 года (единой революции, тут я согласен с нынешней официальной трактовкой,разделять Февраль и Октябрь бессмысленно,это этапы одного процесса),тем яснее становилось,что в Кремле все-таки сделали выбор.И это выбор – державный,косно-консервативный,незыблемый.В 2014 году с небывалой помпой и всемерной государственной поддержкой был отмечен иной юбилей – 100 лет начала Первой мировой.Это,конечно,здорово и правильно: пребывание столь значимого для русской истории события в статусе "незнаменитой" войны давно вызывало недоумение. Но речь шла и о новом курсе исторической политики: преклонении перед величием Российской империи,истинным и мнимым,и восприятии революции не как грандиозного внутреннего потрясения со своими сложными причинами,а как заговора,инспирированного внешними врагами России.

Вот два высказывания Владимира Путина,сделанных в августе 2014-го,в самый разгар мемориальных торжеств по поводу начала Первой мировой.1 августа,на открытии памятника героям той войны на Поклонной горе: "Россия выполнила свой союзнический долг. Однако победа была украдена у страны.Украдена теми,кто призывал к поражению своего отечества,своей армии,сеял распри внутри России,рвался к власти,предавая национальные интересы".27 августа,на про-кремлевском молодежном форуме на Селигере: "Большевики в ходе Первой мировой войны желали поражения своему отечеству,и когда героические русские солдаты и офицеры проливали кровь на фронтах Первой мировой войны,кто‑то раскачивал Россию изнутри и докачался до того,что Россия как государство рухнула и объявила себя проигравшей.Чушь,бред,но это случилось,это полное предательство национальных интересов! Такие люди есть у нас и сегодня".Ключевые слова здесь,конечно, последние: президенту важны не события столетней давности,а сегодняшний день.

Обвинять большевиков – убежденных интернационалистов,для которых Россия была лишь стартовой площадкой мировой революции, – в "предательстве национальных интересов" не то чтобы неверно.Просто это все равно,что обвинять акулу в том,что она не вегетарианка.Вопросом же о том,как случилось,что в русском "аквариуме" 1917 года выросли эти хищники,быстро сожравшие остальных "рыб",Кремль предпочитает не задаваться,довольствуясь вместо ответов конспирологическими теориями,удобными для поиска врагов – нынешних,а не тогдашних.Удивительно,но самым заметным общественным событием,связанным с национальной историей,в России в год юбилея революции стал скандал вокруг фильма "Матильда".Вместо того,чтобы попытаться понять,чтó произошло с их страной сто лет назад,тысячи людей занимались жаркими спорами по поводу безобидной костюмной мелодрамы.

Нет,конечно,в 2017-м году прошло немало интересных конференций и семинаров,вышло несколько любопытных книг,авторы которых пытаются исследовать и объяснить революционные события.Но это,так сказать,частная инициатива историков и любителей истории.Государство же в общем и целом отмолчалось.Для него пока что российская революция 1917 года – беспризорная,ее некуда пристроить в официальном историческом каноне,основанном на безграничном "государственничестве",на респекте к тираническим или просто консервативным царям – Ивану Грозному,Александру III,на худой конец Николаю II (в отличие от "лихих 90-х",царей-реформаторов Петра I и Александра II нынче на щит не поднимают).В том же ряду и Сталин: он все-таки тоже "государственник" – только не молодой революционер,организовывавший "эксы" и бегавший из ссылок,а пожилой диктатор в мундире генералиссимуса с отретушированных портретов.Уже и не большевик вроде,а почти что царь.А вот революция – что с ней?Что делать с этим сбоем в имперской системе – пусть даже в итоге система была восстановлена победителями гражданской войны,в более безжалостном виде и под иным флагом?

Революция неудобна,потому что всегда означает катастрофу предшествовавшей ей власти.А громко обсуждать катастрофу власти былой – значит,неизбежно задавать неудобные вопросы о власти нынешней,становящейся по облику все более самодержавной. Люди это чувствуют – недаром молодые участники недавних акций протеста 7 октября в Москве и Питере среди прочих лозунгов кричали "Долой царя!"Революция – это один из видов прямого общественного действия,не регламентируемый государством и против государства направленный.Неудивительно,что каждое государство,любая власть испытывает страх перед революцией.Но парадокс в том,что этот страх,сам по себе вполне оправданный,ибо революция – обычно крайне неприятная вещь,часто революцию приближает.Потому что,в отличие от других серьезных недугов,болезнь революции можно и нужно заговаривать – обсуждая проблемы общества и не давая им разрастись в душной тишине до масштабов,когда уже нельзя говорить,а можно только кричать.А революция – это выкрик недовольного и больного общества.