29 Сентябрь 2017

Евдокию Романову,социолога и активистку из Самары,будут судить за "пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних с применением сети интернет".Романову обвинили в гей-пропаганде за репост публикаций англоязычных СМИ с мировым именем. Романова рассказала Радио Свобода подробности этого нелепого дела.

– В июле мне позвонили по телефону и вызвали в полицейский участок.Полицейская,которая мне звонила,не объяснила причину этого требования,зато кричала на меня.Я долго думала, ехать или нет.В конце концов решила,что поеду,потому что полицейская во время телефонного разговора припугнула меня уголовной ответственностью,если я откажусь. Когда я приехала в участок,мне предъявили обвинения по статье по статье 6.21 часть 2 КоАП РФ – за "пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних с применением сети интернет".Я отказалась от дачи показаний, потому что обстановка в полицейском участке показалась мне очень пугающей.Я была в шоке.Кроме следователей в кабинете находились два человека,которые не представились, какие-то люди в погонах.Они спрашивали меня о моем супруге,гражданине Австрии, который сейчас живет в Самаре.Говорили между собой,что нужно выслать моего мужа из страны.Я не поняла,как они узнали о моей личной жизни,потому что в российском паспорте и социальных сетях нет информации о том,что я в браке.Я была в шоке от поведения полицейских.Они разговаривали со мной и адвокатом на повышенных тонах.Один из людей в погонах удивился,что у меня,у женщины,которую обвиняют в пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений,есть муж.Потом я выяснила,что мое дело инициировал отдел по борьбе с экстремизмом.Кстати,материалы дела они мне не хотели давать для ознакомления.

– На каком основании они вас обвинили?

– В деле было указано,что я состою в международной организации "Молодежная коалиция за сексуальные и репродуктивные права".Я действительно волонтер этой организации.Кроме того,в материалах дела было написано,что я сделала на своей странице в социальной сети Facebook в мае 2015 года несколько репостов со страницы "Молодежной коалиции за сексуальные и репродуктивные права",которая,в свою очередь,опубликовала ссылку на заметку BuzzFeed об открытии в Санкт-Петербурге выставки,посвященной насилию по отношению к российским ЛГБТ-подросткам.Другой репост,на основании которого меня обвинили,был сделан со страницы "Молодежной коалиции за сексуальные и репродуктивные права".Эта была статья издания The Guardian о легализации в Ирландии гей-браков.Мне показался интересным парадокс,что в стране,где легализованы гей-браки,аборты до сих пор вне закона.Но я ничего от себя не добавляла к этим репостам.Еще я разместила в “ВКонтакте” и Facebook объявление о конкурсе творческих работ на тему ущемления прав людей с разными видами сексуальности и гендерной идентичности среди молодых активистов,который проводила всё та же организация.

– Эти посты были в открытом доступе или только для друзей?

– В закрытом доступе,их могли видеть только друзья.Кроме того,я с 2014 года не живу в России.Три года назад я уехала учиться в США,там я закончила магистратуру.Я делала репосты на англоязычные сайты из различных стран.Полицейские утверждают,что я,когда постила ссылки,находилась по адресу постоянно регистрации в Самаре,где я не проживаю двадцать лет.Все ссылки были переведены на русский с английского языка с помощью гугл-переводчика.Они даже не удосужились сделать профессиональный перевод.

– Вы понимаете,почему именно вас выбрали объектом расследования нарушения "закона о гей-пропаганде”?

– Я могу только выдвигать теории.Например,моя международная деятельность.Я три года работаю на глобальном уровне в сфере прав человека.

– Что значит "на глобальном уровне"?

– Я - волонтер Молодежной коалиции за сексуальные и репродуктивные права.Головной офис организации находится в Канаде,а волонтеры живут в разных странах мира.Кроме того,я - сотрудница самарской ЛГБТ-организации “Аверс”.Возможно,я слишком много говорила о проблемах ЛГБТ на конференциях в других странах.Например,на конференции организации EuroNGO я рассказывала о росте преступлений на почве ненависти к ЛГБТ после принятия “закона о гей-пропаганде”.На форуме Human Rights Watch я говорила о притеснении ЛГБТ в России.А может быть,причина проста: полицейские хотят поднять раскрываемость преступлений.Закон о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений принят,значит,кого-то по нему должны наказывать.И я просто попала им под руку. Наверное,этим делом хотят показать,что мы не должны поднимать тему нарушения прав ЛГБТ в России.Но хочу заметить,что преследуют не только ЛГБТ,но и людей,как я,которые поддерживают это угнетенное сообщество.Впрочем,в России притесняют всех активистов, которые работают в сфере прав человека.

 

– Почему вы стали ЛГБТ-активистом?

– Я не считаю себя ЛГБТ-активистом.Меня интересует права человека в целом.Особенно мне интересна сфера защиты прав людей с различными видами сексуальности,гендерной идентичности и репродуктивного выбора.Во время учебы в университете я изучала проблему стигматизации людей с ВИЧ и вышла на тему нарушения прав ВИЧ-положительных ЛГБТ.Мне кажется,что права людей универсальны,и правительство России не имеет никакого права принимать все новые и новые абсурдные законы,которые противоречат Конвенции ООН по правам человека и Конституции РФ.

– Чем вы занимаетесь в самарском ЛГБТ-движении “Аверс”?

– Мне очень интересны различные способы дестигматизации людей,чьи права постоянно нарушают.Например,социальный театр,который построен на философии Аугусто Боаля и Бертольда Брехта.С помощью такого театра создается исцеляющая и актеров,и публику реальность,которая может изменить общество в целом.ЛГБТ-актеры,которые принимают участие в постановках социального театра,становятся более открытыми и меньше подвергаются внутренней стигме.Мы создали в организации “Аверс” такой театр и поставили спектакль,в котором приняли участие ЛГБТ.В сюжет постановки легли истории из жизни актеров.Мне кажется,молодежь,которая играла в наших спектаклях,стала лучше понимать и уважать себя.Я надеюсь,что благодаря нашей работе тема ЛГБТ стала менее запретной,хотя бы для самих ЛГБТ.

– Как вам удалось показать этот спектакль в консервативной Самаре? В Москве, например, подобные мероприятия срывают религиозные фанатики?

– Мы сделали все возможное,чтобы обеспечить безопасность наших зрителей и актеров.На закрытый показ пригласили только друзей.Обсуждение онлайн вели только в секретной группе.Я довольна результатом работы.Я верю,что искусство освобождает людей, которые находятся в стигме.Мне интересны проекты на стыке гражданского активизма и искусства.Например,когда я жила в Словении,я делала проект с гражданами Сирии из лагеря для беженцев.Он назывался “Сирийская культурная ночь”.Сейчас в сознании большинства людей Сирия ассоциируется с войной.А нам хотелось напомнить,что Сирия – страна с потрясающей культурой и традициями.В Нигерии мы делали проект против стигматизации женщин,живущих с ВИЧ-инфекцией.В этой стране женщин с ВИЧ насильно стерилизуют,им трудно получить медицинскую помощь.Мы придумали записать рассказы женщин с ВИЧ о том,с чем им приходится сталкиваться каждый день.Я прилетела в Нигерию из США.Нам рекомендовали не выходить из отеля,потому что на тот момент очень активно действовала группировка,которая похищала девушек.Нигерия на меня произвела большое впечатление,но я постоянно чувствовала себя в опасности.Примерно так я чувствую себя после того,как на меня завели дело о гей-пропаганде в Самаре.

– Вам угрожают?

 

– Я боюсь все время,что придут за мужем и вышлют его из России.Некоторые средства массовой информации,когда мне предъявили обвинения,взяли мои фотографии без разрешения и опубликовали.Под моей фотографией люди оставляли страшные комментарии.Они писали,что меня нужно убить,и обсуждали,как именно они меня будут убивать.Меня поразило,что у граждан столько ненависти к человеку,которого обвинили по этой нелепой статье.Мне очень страшно,но я не хочу публично говорить о своих страхах, потому что их могут использовать против меня.

– Вас поддерживают другие ЛГБТ-активисты,организации,в которых вы состоите?

– Восемнадцатого сентября должно было состояться заседание суда по обвинению меня в пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений.Но судья сказала,что по ошибке дело попало к ней,а должно было уйти в мировой суд.Сейчас я жду повестку из мирового суда.На это несостоявшееся судебное заседание пришли ребята из самарского ЛГБТ-движения и волонтеры штаба Навального.В мою защиту прошел одиночный пикет.Я на связи с международными организациями ООН и Amnesty International.Они пишут письма в правительство России с требованием снять с меня обвинения.Им приходят ответы,что нет достаточной информации по делу.По сути ничего не отвечают.

– Запрет на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних действует в России с 2013 года.Как вы думаете,зачем этот закон приняли?

– Власть боится,что ее сместят,и она притесняет всех,кто работает в области защиты прав человека и гражданского активизма.На самом деле протестные настроения очень слабы,и власти ничто не угрожает.Но власть все равно боится,находит внутренних и внешних врагов и направляет на них ненависть общества.Это и ЛГБТ-сообщество,и люди, которые работают в сфере защиты прав ЛГБТ,и оппозиционеры,и некоммерческие организации.Перед лицом “врагов” общество становится более послушным и лояльным по отношению к власти.Так работают политические манипуляции.

– Почему вы вернулись в Россию,а не остались работать в США и других странах?

– Я соскучилась по родным и друзьям.Мне хотелось жить в Самаре.Но город очень сильно изменился за последние три года.Закрылись многие некоммерческие организации.После объединение моего университета с другим вузом на социологическом факультете,где я училась,уволили большинство профессоров.Оставшиеся работают на четверть ставки. Абитуриентов принимают в два раза меньше.Мне очень грустно наблюдать все эти изменения к худшему.Особенно меня огорчает то,что общественное пространство становится все менее безопасным.

– Какой вы для себя нашли выход из этой ситуации?

 

– Я дождусь решения суда и в ноябре собираюсь уехать из России.