09 Май 2017, 10:00

Подготовка к 9 мая в Симферополе

Аннексия Крыма лишь замедлила его десоветизацию,но не отменила.Рано или поздно крымчане поймут,что день Победы – это не «можем повторить»,а «никогда больше».

Есть два способа снимать войну.Первый – с развевающимися знаменами,громкими речами и рафинированным героизмом.Второй – с грязью,кровью и без дистиллированного пафоса. Способность общества честно рассуждать о самом себе напрямую зависит от того,способно ли оно применять второй метод для описания собственной истории.

В качестве примера можете взять любой российский фильм о событиях Второй мировой войны. Вне зависимости от года выпуска это будет классический эпос: история про битву абсолютного света с не менее абсолютной тьмой.В роли полутонов могут выступать лишь отдельные персонажи.Скажем,какой-нибудь немец будет сочувственно относиться к русским и фрондировать собственному командованию.Или наоборот – вполне себе отечественный коллаборационист побежит к вермахтовским офицерам менять родину на усиленный паек.

Особенность в том,что мы так долго смотрели такие фильмы,что даже и не представляем, что Вторую мировую можно снимать как-то иначе.Хотя на самом деле,вполне даже можно.

 

Вот,например,американский фильм «Ярость» – о танковом экипаже,сражающемся в Европе где-то на закате войны.Чистая грязь – на сапогах,мундирах,в быту и нравах.Вот американский солдат отбирает у мирных немцев продукты для своего взвода.А вот чумазый танкист утаскивает немецкую вдову в подсобку для утех.А вот опытный командир заставляет новобранца собственноручно застрелить немецкого пленного – чтобы заставить юнца избавиться от иллюзий,что войну можно пройти незапятнанным.

В российской кинотрадиции представить себе такое кино невозможно.Лубок по образцу «Перл-Харбора» возможен – и регулярно выходит в прокат.Но киноязык,показывающий войну через оскотинивание людей,возможен разве что для лент об Афганистане или Чечне.Потому что история главной войны ХХ века для российского обывателя лежит не в плоскости исторического знания,а в логике религиозного культа.Даже Вторую мировую аккуратно дистиллировали до Великой Отечественной,чтобы выкинуть из нее все непритязательные моменты наподобие раздела Польши.Это самая настоящая гражданская религия – со своим пантеоном святых, великомучеников,апостолов и канонической трактовкой событий.Любое отступление от канона считается ересью и карается инквизицией.

Проблема только в том,что время неумолимо.Любая война умирает тогда,когда похоронен последний солдат.И после этого память о войне можно поддерживать разве что на аппарате искусственного дыхания,да и тогда жизнеспособность мифа будет весьма условной.

А все потому,что одно из главных качеств человеческой памяти – это умение забывать. Воспоминанию нельзя продлить жизнь искусственно – равно как не удастся и вычеркнуть что-то из памяти раньше времени.Но чем дальше уходит от нас историческая эпоха – тем быстрее ее памятники перекочевывают в разряд архитектурных деталей,теряя свою безусловную сакральность.Потому что прошлое живо ровно до тех пор,пока живы его современники.

Например,для поколения прабабушек и прадедушек Гражданская война носила сакральное звучание – на чьей бы стороне в той схватке ни были их симпатии.А сегодня она превратилась в синоним братоубийственной бойни,потеряв ореол битвы света с тьмой.Потому что ушло поколение,и разговор об эпохе ведется без опаски задеть чьи-то чувства.

Это не значит,что Вторая мировая повторит этот путь автоматически – хотя бы потому, что для абсолютного большинства в той войне остается четкое понимание «своих» и «чужих». Но и ее наследие обречено со временем трансформироваться из безусловного подвига старшего поколения в обезличенно-условный героизм эпохи.

Личностное переживание постепенно будет уступать место официальной тризне и коллективным молебнам.Вырастет поколение,которому дедушки не будут по праздникам показывать кителя с наградами.И даже парад на 9 мая будет восприниматься как главный смотр войск и техники,а не как цитата исторических событий середины прошлого века.

И рано или поздно будет меняться язык обсуждения и стилистика дискуссии.Да,госзаказ и формируемая им идеология будут доминировать – по мере сохранения соответствующей статьи расходов в бюджете – но ростки нового осмысления будут прорастать.И в какой-то момент мы обнаружим,что язык описания военного быта может стать созвучным все той же голливудской «Ярости» о судьбе американского танкового экипажа.В которой эпос будет делить место с грязью быта.И баланс одного и другого в уравнении будет тоже меняться.

И все те темы,появление которых сегодня в крымском общественном дискурсе даже невозможно представить,начнут оконтуриваться.События между сентябрем 39-го и июнем 41-го – осмысливаться.Повседневная ткань военного быта – проговариваться.Белые пятна в истории Второй мировой – проявляться.Фигуры умолчания обречены уходить в прошлое,и остановить этот процесс с каждым годом будет все сложнее – просто потому,что попытка обыграть время обречена на поражение.

Потому что настоящее еще можно попытаться выстроить на прошлом.Но на прошлом нельзя выстроить будущее.Особенно,если это прошлое выхолощено и не подвергается рефлексиям.