Философия Планеты

Мужская твердость — это на самом деле то, что ищет каждая женщина в мужчине. Это твердость его духа, непоколебимость, структурность, ясность сознания, способность принимать решения и следовать им. Рядом с таким мужчиной женщина становится по-настоящему мягкой и проявляет свои женские качества. Качества энергии, которая стремится наполнить все вокруг. Женщина — это бесконечное пространство вариантов, вход в любые миры и состояния, бесконечный безудержный поток.

Твердость мужчины безумно притягивает, но с другой стороны вызывает страх. Ведь она неизбежно будет причинять боль, если женщина пока еще не ощутила в полной мере свою силу, свою гибкость.

Женская мягкость безумно привлекает мужчину, но с другой стороны очень сильно пугает. Ведь можно потерять себя в этом потоке, если мужчина пока еще не ощутил в полной мере свою силу, свою однонаправленность.

И женщине нужно принять, что боль неизбежна, мужчина будет причинять боль своей твердостью и именно в этом развитие женской гибкости. А мужчине нужно принять, что женщине будет больно от его твёрдости и стараться проявлять её мудро. Тогда это союз двух зрелых личностей, готовых развиваться, готовых идти вместе вглубь.
И единственное, что может удержать людей вместе — это Любовь, понимание, что они идут одной дорогой. Тогда сложности не являются преградой, а становятся ступенями на их общем пути.

Молитва

Бродят мысли врозь по закоулкам,
И блуждает путаная речь...
Я стою под сводом в створе гулком
Перед чередой дрожащих свеч..
 
Знала бы молитвы, - помолилась,
А без них просить Его? о чём?
Чтобы всё несбывшееся сбылось
В уходящем времени моём?
 
Про грехи?...Так их ещё достанет
На оставшуюся часть пути...
Пусть вот только маме легче станет,
Да самой, не мучаясь, дойти
 
До конца...А там грехи отмолят.
Отпоют, коль кто закажет чин...
А любить насильно не неволят!
Милости не просят без причин...
 
Я вздохну, перекрещусь на лики,
За свечами скрытые во тьму,-
Всё моё возьми, Господь великий,
И отдай родному моему!..

Удача

Прочитаешь партитуру плача,
Запоёт заветная струна,
А у ног твоих краса-Удача
Сядет, как любимая жена.
 
Будет слушать, как печаль рыдает
Под прикосновением твоим,
И прошепчет: " Странно, ведь бывает
Кто-то в этом мире нелюбим!"..
 
Но потом замрут чуднЫе звуки,
И Удача бросит горевать,
И к тебе она протянет руки
И прильнёт и станет целовать!..
 
И тебе Удача улыбнётся,
Сманит, за собою уведёт,-
Для любимых радости найдётся!..
А печаль..пускай себе поёт!
 
                                            

Свои первые витражи Марк Шагал создал уже в преклонном возрасте — в 1962 году: когда были закончены «12 колен израилевых», художнику было далеко за 70. Ни возраст, ни необходимость приобретать новые навыки не остановили Шагала — возможность создавать по-настоящему светящиеся картины настолько увлекла его, что он быстро освоил технику росписи стекла, став одним из самых известных витражистов XX века.

Великобритания. Чичестер. Кафедральный собор (1978)

Секрет чарующего сияния витражей Шагала — в особой технологии нанесения пигмента прямо на стекло. Получив возможность использовать одновременно три цвета на одной панели, художник сумел вдохнуть в холодное стекло жизнь. Автору этой уникальной технологии и своему первому ассистенту, Шарлю Марку, Шагал говорил: «Шарль, давайте сделаем шедевр». И в этом сотрудничестве тоже видится воля провидения: соединив фамилии участников творческого тандема, получаем имя художника — Марк-Шагал.

США. Чикаго. Институт искусств (1977)

Замысел художника удался: каждая стеклянная роспись Шагала, будь то витраж в Иерусалимской синагоге, чикагском соборе Святого Стефана, здании ООН или заказ семьи Рокфеллеров, — это шедевр. Взгляните на них — проникая сквозь цветное стекло, дневной свет делает пение красок Шагала еще мелодичнее, еще волшебнее.

Германия. Майнц. Собор Святого Мартина и Святого Стефана (1978)

Швейцария. Цюрих. Церковь Фраумюнстер (1970)

Франция. Шампань-Арденны. Реймс. Реймсский собор (1974)

США. Нью-Йорк. Здание ООН (1964)

Израиль. Иерусалим. Синагога медицинского центра Хадасса (1960-62)

Франция. Шампань-Арденны. Реймс. Реймсский собор (1974)

Израиль. Иерусалим. Синагога медицинского центра Хадасса (1960-62)

Швейцария. Цюрих. Церковь Фраумюнстер (1970)

http://izbrannoe.com/news/iskusstvo/vitrazhi-marka-shagala-v-reymsskom-sobore/

Историк культуры Мария Майофис рассказывает, как устроены самые популярные советские книги, которые все читают в детстве

Как читать «Кортик»

Фильм Надежды Кошеверовой и Михаила Шапиро «Золушка» (1947) стал настоя­щим хитом. Некоторые цитаты из него прочно вошли в язык, знаме­нитая песня о жуке — в музыкальный репертуар школ и детских садов, а саму сказку Шарля Перро многие помнят именно в том виде, как она представ­лена в кинокартине. Фильм был снят на студии «Ленфильм» по литера­тур­ному сценарию Евгения Шварца. Этот текст, написанный в 1945 году и в некоторых фрагментах отли­чающийся от сценария кинематографичес­кого, из года в год публикуется в со­браниях драматургических сочинений Шварца вместе с его известными пьеса­ми «Тень», «Дракон» и «Обыкновен­ное чудо». Именно текст литературного сценария до сих пор служит основой многочисленных театраль­ных постановок «Золушки», идущих на русском языке в театрах разных стран. Так как фильм и его литературная основа одинаково популярны, сравним эти два сценария и попробуем объяснить их отличия.

Сюжет

Киноплакат к фильму «Золушка» по сценарию Евгения Шварца. Художник Лев Офросимов. 1947 год © Издательство «Рекламфильм»; Wikimedia Commons

Пьеса написана на основе сюжета известной сказки Шарля Перро с некото­ры­ми модификациями: у Перро отец Золушки — тоже король, профессию лес­ничего для него специально изобрел Евгений Шварц; бал во дворце в версии Перро происходит дважды (у Шварца только один раз); наконец, в оригинале обе сводные сестры Золушки получают прощение, после ее замужества тоже попадают во дворец и выходят замуж за вельмож, а у Шварца вместе с матерью удаляются из дворца, разобиженные на Золушку и короля. Отсутствуют у Пер­ро многие подробности бала и последующего поиска таинственной незнаком­ки, которые мы знаем по сценарию Шварца и фильму.

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Более существенные разночтения касаются трактовки характеров героев и рас­становки смысловых акцентов. Так, например, герои Шварца знают, что живут и действуют в сказке, что у этой сказки есть свои начало и конец, а саму эту сказку населяют персонажи, пришедшие из других сказок. Король на балу упо­минает о Коте в сапогах и Мальчике-с-пальчике, во дворце развешаны карти­ны, изображающие сказочных героев. Вообще, это характерная черта шварцев­ских пьес-сказок — например, тот же прием применен в пьесе «Тень». Волшеб­ство совершается не само собой, но по особому и всем известному сказочному зако­ну. О волшебниках все знают, что они волшебники, чудеса происходят по ча­сам и по правилам.

Пьеса-праздник

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

С самых первых страниц шварцевского сценария мы узнаём о том, что в коро­лев­­ском дворце готовится праздник, и предпраздничная атмосфера радости охватывает всех героев «Золушки» — а за ними, конечно, и зрителей.

Мощный праздничный заряд сценария и фильма неслучаен: Шварц получил заказ на «Золушку» весной 1945 года и начал писать ее в первые недели после Победы, а заканчивал, уже вернувшись из эвакуации в родной Ленинград. Не так давно была запрещена после двух первых спектаклей его пьеса «Дра­кон». Будущее представлялось весьма туманным, в том числе и в материальном отношении. Но возвращение в старый довоенный мир давало надежду. «Итак, после блокады, голода, Кирова, Сталинабада, Москвы я сижу и пишу за своим столом у себя дома, война окончена, рядом в комнате Катюша  , и даже кота мы привезли из Москвы», — запишет Шварц в дневнике в июле 1945 года. «Но вот вдруг я неожиданно испытал чувство облегчения, словно меня развя­зали. И с этим ощущением свободы шла у меня работа над сценарием. Песенки полу­чались легко, сами собой. Я написал несколько стихотворений, причем целые куски придумывал на ходу или утром, сквозь сон», — вспоминал он спу­стя де­сять лет.

Чувство эмоционального подъема и праздника, предчувствие перемен к луч­шему, так точно переданное в сценарии «Золушки», было характерно не только для вернувшихся из эвакуации ленинградцев. Вспомним, например, как оно запе­чатлено на последних страницах пастернаковского «Доктора Живаго»: «про­светление и освобождение», «предвестие свободы». Те же настроения можно увидеть и в сказке Шварца.

Главная сказка 1945 года

Сцена из балета Сергея Прокофьева «Золушка» в постановке Государственного академического Большого театра СССР. Фотография Анатолия Гаранина. 1947 год © РИА «Новости»

«Золушка» стала едва ли не самым востребованным сказочным сюжетом 1945–1946 годов. 21 ноября 1945 года в Большом театре в Москве показали премьеру одноименного балета Сергея Прокофьева в постановке Ростислава Захарова, а уже в апреле 1946-го тот же балет был поставлен на сцене ленин­град­ского Кировского театра Константином Сергеевым. 27 июня Прокофьев получил за балет «Золушка» Сталинскую премию 1-й степени. Балет пользо­вался такой популярностью, что в последующие годы композитор создал на его основе три оркестровые сюиты и три разных фортепианных переложения орке­стровых фрагментов.

Не исключено, что Кошеверова взялась за съемку «Золушки», узнав, что Боль­шой театр принял к постановке балет Прокофьева: сам прецедент — прохо­жде­ние через цензуру и реперткомы — был очень важным. И хотя балет Проко­фьева был начат в 1940 году, а закончен в 1944-м, сказка Перро, которая про­воз­глашала, что тяжелый труд рано или поздно сполна вознаграждается, была очень созвучна именно мироощущению 1945 года. Люди ждали, что началь­ство, руководство страны или даже сама судьба отблагодарят их за самоотвер­жен­ную работу в годы войны. Однако у Прокофьева (либретто к опере писал Николай Волков еще до начала войны) Золушка получает награду не сто­лько за свое трудолюбие, сколько за милосердие: в первом акте фея является в дом мачехи в обличье старухи-нищенки, и две мачехины родные дочки про­гоняют ее, в то время как Золушка приглашает поесть и отдохнуть.

Христианство в «Золушке»

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

И в сценарии, и в фильме хорошо заметны приметы некоторой либерализации культурной политики, произошедшей в СССР в военное время. Фея названа там Золушкиной «крестной», а король в финале зазывает принца и его возлюблен­ную «венчаться». Это стало возможным только после сближения православной церкви и государства, случившегося в 1942–1943 годах. Первых зрителей удив­ля­ло и то, что оба царствующих персонажа «Золушки» (король и принц) были безусловно положительными.

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Шварц был христианином, и многие моральные постулаты его пьес прямо отсылают к христианскому мировоззрению. Но финал «Золушки» особенно показателен своей откровенностью. Завершая пьесу, король в своем монологе вспоминает о мачехе, получившей заслуженное наказание, и вдруг открывает перед читателями совсем не сказочное измерение ее поступков: «Когда-нибудь спросят: а что ты можешь, так сказать, предъявить? И никакие связи не помо­гут тебе сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце — справедли­вым». Трудно представить себе, в какой инстанции, кроме Страшного суда, человеку потребовалось бы предъявлять душу и сердце. Характерно, что стихо­творение под названием «Страшный суд» Шварц написал, предположительно, в 1946–1947 годах, как раз когда ставилась «Золушка».

Переработка сценария

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Когда был готов не только литературный, но и рабочий кинематографический сценарий и отснято уже несколько сцен фильма, ЦК ВКП(б) опубликовал по­сле­­довательно постановления «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» и «О ки­но­фильме „Большая жизнь“». И хотя главными мишенями в них стали два журнала, один ху­до­жественный фильм, а также писатели Ахматова и Зощенко, вскоре стало понятно, что вектор государственной политики в области куль­ту­ры резко сместился. Шварц, уехавший отдыхать на Северный Кавказ, получал одну за другой теле­граммы с требованием вернуться в Ленинград и переделать сценарий. Главным направ­ле­нием переработки было удаление фрагментов, которые могли пока­заться пустыми (песни тыквы, коней, кучера) или легко­мысленными (фея в ли­тера­турном сценарии говорила о мальчике-паже: «Маль­чуганам полезно безна­деж­но влюбляться. Они тогда начинают писать стихи, а я это обожаю»). Но глав­­ным требованием Кошеверовой было предель­ное усиление мотива тру­долю­бия. В результате в фильме появились назида­тель­ные фразы: «Ненавижу тех, кто ничего не делает, и обожаю тех, кто тру­дится», «И в роскошном баль­ном платье ты осталась прежней трудолюбивой девочкой». Понадобилось вве­сти даже новый (и довольно курьезный) эпизод, когда прибывшая во дворец Зо­лушка встречает на парадной лестнице короля, замечает дырку на его кру­жевном воротнике и мастерски заштопывает ее с по­мощью нитки и игол­ки, неведомо откуда взявшихся на оборках ее бального платья.

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Но одновременно в сценарии фильма — в отличие от сценария литературно­го — вдруг появились и политически более смелые реплики. Так, съемочной группе нужно было мотивировать, почему Золушка постоянно покоряется воле ее злой мачехи, и в качестве наиболее убедительной была избрана угроза — выжить отца-лесника из его собственного дома, чтобы он умер в лесу от голода и нападения диких зверей. Ближе к концу истории, когда нужно было заста­вить Золуш­ку надеть хрустальную туфельку на ногу ее сестрицы Анны, эта угро­за стано­вится еще более зловещей: «Он умрет на плахе! В тюрьме! В яме!» — и иску­шен­­ный зритель может расслышать в ней намеки на советский опыт доноси­тельства одних членов семьи на других.

Опасные связи

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Мачеха и ее дочери — единственные отрицательные персонажи сказки. Глав­ным пороком мачехи оказывается даже не жестокое обращение с Зо­луш­­кой, но не­­померное тщеславие. Ее главный капитал — не материальный доста­ток, а то, что она называет современным и актуальным для 1940-х годов сло­вом «связи». В литературном сценарии мачеха описывает их весьма подробно:

«Благодаря мне в церкви мы сидим на придворных скамейках, а в теа­тре — на директорских табуреточках. Солдаты отдают нам честь! Моих дочек скоро запишут в бархатную книгу первых красавиц двора! Кто превратил наши ногти в лепестки роз? Добрая волшебница, у дверей ко­торой титулованные дамы ждут неделями. А к нам волшебница пришла на дом. Главный королевский повар вчера прислал мне в подарок дичи».

«Большие связи», которыми гордится мачеха, делают ее до поры до времени неуязвимой даже для волшебства феи. И дело не в том, что жена лесничего — мещанка без такта и вкуса. Образ мачехи тоже связан с общественно-полити­ческим контекстом 1945–1946 годов: в ее поступках и речах читатели и зри­те­ли раз­ли­чали особенности определенной социальной группы.

Как убедительно показывают историки, к концу войны особенно упрочилось положение советской партийно-государственной номенклатуры, руководите­лей предприятий, местных начальников, а также тех работников сферы тор­говли и услуг, через которых все эти лица могли иметь доступ к разного рода материальным благам, но прежде всего к продуктам. Но стенограммы заседа­ний бюро обкомов партии, как пишет историк Игорь Орлов, свидетельствуют об «удивительно лояльном отношении к проворовавшимся и явно зарвавшимся руководителям». В Советском Союзе, таким образом, формировалось глубочай­шее социально-экономическое расслоение.

Советская сатира середины 1940-х неоднократно обрушивалась на тех, кто жи­вет по принципу «услуга за услугу», но никаких серьезных практических мер для того, чтобы остановить усиливающийся на глазах «новый класс», предпри­нято не было. Евгений Шварц попытался восстановить справедливость — хотя бы и в сказочном мире.

Ты - не женщина, ты – исключение. Лиля Брик

vetockini_skazi

Впервые о начинающем поэте Маяковском Лиля услышала в 1913 году от своей младшей сестры Эльзы. Та, влюбленная семнадцатилетняя девочка, с упоением рассказывала о своем друге, поэте - футуристе. Рассказывала, какие замечательные стихи он пишет, как трогательно он ей их читает, как, за неимением денег, возит ее на прогулках на трамвае. Лиле не интересны были рассказы влюбленной младшей сестрички. Ее больше интересовали собственные любовные похождения.




Но в 1915 году Эльза уговорила Лилю и Осипа принять у себя молодого поэта, которого никто не хотел печатать. Она прекрасно знала, что в доме у Бриков часто собираются люди, имеющие отношение к литературе, и надеялась, что они чем-нибудь помогут Маяковскому.

Вот как вспоминает о первом визите Маяковского к Брикам сама Эльза: "В июле умер отец. Лиля приехала на похороны. И, несмотря ни на что, мы говорили о Маяковском. После похорон... я поехала в Петроград, и Маяковский пришел меня навестить к Лиле, на улицу Жуковского. В этот ли первый раз, в другую ли встречу, но я уговорила Володю прочесть стихи Брикам... Брики отнеслись к стихам, восторженно, безвозвратно полюбили их. Маяковский безвозвратно полюбил Лилю". Давайте попробуем представить, как все это происходило. Картину можно восстановить по воспоминаниям Эльзы, да и Лиля часто рассказывала о том дне. Итак, для экономии места между двумя комнатами была вынута дверь. Маяковский стоит, прислонившись спиной к дверной раме. Видно, что волнуется. Потом из внутреннего кармана пиджака извлекает небольшую тетрадку, заглядывает в нее и засовывает обратно в карман. Обведя глазами комнату, он начинает читать негромким голосом свою поэму «Облако в штанах»:
«Вашу мысль,
мечтающую на размягченном мозгу,
как выжиревший лакей на засаленной кушетке,
буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:
досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий».
Все присутствовавшие впились глазами в поэта и не спускали их до последних строчек:
« Эй, вы!
Небо!
Снимите шляпу!
Я иду!

Глухо.

Вселенная спит,
положив на лапу
с клещами звезд огромное ухо».
Все молчат потрясенные. А Маяковский, за все время чтения так и не переменивший позы, стоит, опершись на косяк двери.



А потом, уже в роли победителя, попивая чай с вареньем, Маяковский неожиданно спросит у потрясенной чтением Лили: “Можно посвятить поэму вам?” И на глазах Лилиного мужа и влюбленной в него, Маяковского, Лилиной сестры, пишет над заглавием: "Тебе, Лиля".

Владимир Маяковский влюбился в Лилю сразу же, с первого взгляда, забыв, что на квартиру Бриков пришел с Эльзой. В своей автобиографии "Я сам" В.В. Маяковский под заголовком "Радостнейшая дата" написал: "Июль 915-го года. Знакомлюсь с Л.Ю. и О.М. Бриками». «Радостнейшая дата», которая перевернула всю его жизнь.

Лиля Брик спустя полвека напишет в своих мемуарах: «Володя не просто влюбился в меня, он напал на меня, это было нападение. Два с половиной года у меня не было спокойной минуты — буквально. Меня пугала его напористость, рост, его громада, неуемная, необузданная страсть. Любовь его была безмерна. Когда мы познакомились, он бросился бешено за мной ухаживать, вокруг ходили мрачные мои поклонники. Я помню, он сказал: «Господи, как мне нравится, когда мучаются, ревнуют...»».

Сама же Лиля вначале отнеслась к Маяковскому более чем спокойно. В тех же мемуарах чуть ниже она пишет: «Я сразу поняла, что Володя гениальный поэт, но он мне не нравился. Я не любила звонких людей — внешне звонких. Мне не нравилось, что он такого большого роста, что на него оборачиваются на улице, не нравилось, что он слушает свой собственный голос, не нравилось даже, что фамилия его — Маяковский — такая звучная и похожая на псевдоним, причем на пошлый псевдоним».

К своим двадцати четырем годам, а столько было ей на момент встречи с Маяковским, Лиля привыкла, что мужчины не остаются равнодушными к ее чарам. Что ей был этот неизвестный поэтик?



Зато Маяковского сразу полюбил Осип Брик. Он начал активные действия по продвижению творчества поэта. На свои деньги издал поэму «Облако в штанах» тиражом в 1050 экземпляров. В феврале 1916 года О. Брик издает поэму Маяковского «Флейта-Позвоночник», посвященную его жене Лили.
«Сегодня, только вошел к вам,
почувствовал -
в доме неладно.
Ты что-то таила в шелковом платье,
и ширился в воздухе запах ладана.
Рада?
Холодное
"очень".
Смятеньем разбита разума ограда.
Я отчаянье громозжу, горящ и лихорадочен», - эти строчки хорошо передают их отношения в те годы.

Владимир Маяковский хотел видеть свой объект страсти постоянно. Поэтому через несколько дней после «радостнейшей даты», Маяковский переселяется в гостиницу «Пале-Рояль», расположенную недалеко от дома Бриков. Почти ежедневно он приходит к ним в гости. Осип Брик с появлением Маяковского обретает свое настоящее дело, становится сначала издателем новой поэзии, а затем и литературоведом, исследователем стиха, участником знаменитого ОПОЯЗА. Между Бриком и Маяковским завязывается настоящая дружба, скрепленная общими интересами. Лиля Брик вспоминает: “Маяковский мог часами слушать разговоры опоязовцев. Он не переставал спрашивать Осипа Максимовича: “Ну как? Нашел что-нибудь? Что еще нашел?” Заставлял рассказывать о каждом новом примере».
Но главной, конечно, оставалась Лилечка. И она не смогла устоять под его бешеным напором.

Вначале влюбленные скрывали свои отношения от Брика. Хотя в своих мемуарах Лиля Брик и утверждает, что «с 1915 года мои отношения с О.М. перешли в чисто дружеские, и эта любовь не могла омрачить ни мою с ним дружбу, ни дружбу Маяковского и Брика», приходится сомневаться в таком категоричном утверждении.



В те годы в Петербурге существовали дома свиданий, то есть попросту публичные дома, куда Маяковский водил ее. Ей там очень нравилось, о чем свидетельствует ее дневник.
Маяковский безумно ревновал Лилю ко всем мужчинам, любой флирт с ее стороны воспринимался, как удар по его самолюбию. Однажды, после очередного выяснения отношений, он даже пытался застрелиться. Правда, перед этим позвонил своей любимой Лилечке:
- Я стреляюсь, прощай, Лилик".
- Подожди меня! - крикнула она в трубку и помчалась к поэту.
На его столе лежал пистолет. Он признался:
- Стрелялся, осечка. Второй раз не решился, ждал тебя.
Вот такие страсти–мордасти!

Не ревновал он ее только к ее собственному мужу, к Осипу Брику. Рассказать ему о своей любовной связи с Маяковским Лиля решилась только в 1918 году, после съемок фильма «Закованная фильмой». Сценарий к этому фильму написал Владимир Маяковский специально для Лили Брик. С нею же снялся в главных ролях в этом фильме. Она играла балерину, он – художника. К сожалению, пленки с этим фильмом не сохранилось. Почти полностью она почти полностью сгорела во время пожара на киностудии. Остались только отдельные кусочки.

Лиля рассказывала, что значительно позже «один сумасшедший итальянец», как она его назвала, склеил эти разрозненные кусочки. Все, кто видел этот фильм, говорили, что Маяковский и Лиля Брик там удивительные, незабываемые. Они же играли свою любовь.

На съемках фильма Лиля и Владимир обменялись кольцами. На Лилином внутри были выгравированы три буквы: «ЛЮБ» - Лиля Юрьевна Брик. Если читать выгравированное по кругу, получается: «люблюлюблюлюблю…». Об этих кольцах Лилия Юрьевна Брик говорила: «Мы никогда не снимали подаренные друг другу еще в петербургские времена, вместо обручальных, кольца-печатки».

После съемок фильма Лиля объявляет Осипу Брику о своих отношениях с Маяковским. О своем поступке она сразу же сообщает своей сестре Эльзе: «Эльзочка, не делай такие страшные глаза. Просто я сказала Осе, что мое чувство к Володе проверено, прочно и что я ему теперь жена. И Ося согласен».

Они стали жить втроем, ведь и с Осей Лиля расставаться не собиралась. Странный, непонятный, противоестественный союз. Но он существовал. Заглянуть в спальню стремились многие, но Лиля неизменно отвечала: «Мы дружим!». Про своих мужчин она говорила: За три прошедших года они стали необходимы друг другу - им было по пути и в искусстве, и в политике, и во всем. Все мы решили никогда не расставаться и прожили жизнь близкими друзьями...".
Маяковский перебирается жить в квартиру Бриков на улицу Жуковского.




Такое положение не вызывало радости ни у матери Лили, ни тем более у родственников Маяковского. Чтобы не нервировать своею странной «семьей» родственников, Брики и Маяковский решают перебраться в Москву.

В марте 1919 года они поселяются в маленькой, "двенадцать квадратных аршин жилья", комнатке. В 1920 году «семья» переселяется уже в большую, двухкомнатную квартиру, которую получил Маяковский, как сотрудник РОСТА. На дверях их квартиры висит табличка: «Брики. Маяковский».
Этот период в отношениях между Маяковским и Лилией Брик был счастливым. Они наслаждались обществом друг друга, а когда вынуждены были расставаться, писали нежные письма. В них Лиля обращалась к Маяковскому не иначе как «Щен», «Щенок», «Щеник», «Волосик», да и сама подписывалась разными дурашливыми прозвищами «Киса», «Лисичка» и тому подобными глупостями.

Для примера приведу только два письма. Но и из них можно почувствовать ту нежность, что окружала их отношения.
"Дорогой Мой Милый Мой Любимый Мой Лилятик!
Я люблю тебя. Жду тебя, целую тебя. Тоскую без тебя ужасно ужасно. Письмо напишу тебе отдельно. Люблю.
Твой Твой Твой".
И письмо Лили:
"Волоски, Щеник, Щенятка, зверик, скучаю по тебе немыслимо! С Новым годом, Солнышко!
Ты мой маленький громадик!
Мине тебе хочется! А тибе?
Если стыдно писать в распечатанном конверте - пиши по почте: очень аккуратно доходит. Целую переносик и родные лапики, и шарик, все равно, стриженый или мохнатенький, и вообще все целую, твоя Лиля".

На первый взгляд может показаться, что между влюбленными настоящая идиллия. Но не все так просто в их отношениях.



Время от времени у них появлялись новые увлечения. Так известно, что в это время Маяковский увлекался сестрами Гинзбург в Москве. Да и в поездках за границу он не забывал завести новую любовницу. Но затмить Лилю не удавалось никому: "Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему, любил, люблю и буду любить, будешь ли ты груба со мной или ласкова, моя или чужая. Все равно люблю. Аминь...".

Нечего говорить и о Лиле. Лиля Брик не была бы Лилей Брик, если бы не сводила с ума мужчин. Лиля никогда не была ангелом. Это знали все. Увлекалась легко, влюблялась пылко. Вот что пишет о ней Василий Катанян, сын последнего мужа Лили: "Если ей нравился мужчина, и она хотела завести с ним роман, особого труда для нее это не составляло. Ее не останавливало семейное положение "объекта" или его отношения с другими женщинами. Она хотела любить этого человека, проводить с ним время, путешествовать…".

Бурная ее связь с работником Наркоминотдела Михаилом Альтером обсуждалась на всех углах. Естественно, слухи доходили и до Маяковского. Но он резко останавливал их. «Запомните! Лиля Юрьевна — моя жена!».

Да и самой Лиле не раз говорил: «Делай, как хочешь. Ничто никогда и никак моей любви к тебе не изменит...»
А сам мучился, терпел все унижения, лишь бы быть рядом с любимой музой.
Лиля Брик прекрасно знала о страданиях Маяковского и лишь цинично заявляла:
"Страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи".
И стихи рождались. Стихи, обнажающие душу поэта:
«Меня сейчас узнать не могли бы:
Жилистая громадина
Стонет,
Корчится.
Что может хотеться такой глыбе?
А глыбе многое хочется!
Ведь для себя не важно
И то, что бронзовый,
И то, что сердце – холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
Спрятать в мягкое,
В женское».

Маяковский любил Лилю Брик по-настоящему, сильно, страстно. Однажды одной из своих возлюбленных, Наталье Брюханенко, поэт признавался, что любит только Лилю: «Ко всем остальным я могу относиться только хорошо или очень хорошо, но любить я уж могу на втором месте».

На первом месте была его несравненная Лиля Брик. Маяковский всегда рассказывал всем своим женщинам о Лиле. В их отношениях она всегда стояла рядом, как бы наблюдая со стороны за своим «Щеником».
Противоестественный, ненормальный «любовный треугольник». Лиля Брик, Осип Брик, Владимир Маяковский… Что заставляло его столько лет сохранять свою силу. Но как бы там не было, треугольник – фигура неустойчивая, он не может быть равновесным постоянно. Обязательно должно произойти событие, которое разрушит его или… преобразует.




В 1925 году он и преобразовался. Треугольник трансформировался в устойчивый четырехугольник. У Осипа Брика появилась женщина.

Евгения Гавриловна Соколова (жена кинорежиссера Виталия Жемчужного) была типичной русской красавицей, круглолицей блондинкой. Работала она в библиотеке, а потом стала секретарем Осипа Брика. Поскольку Осип всегда жил там, где Лиля, то Женя жила отдельно. Но это не мешало их жизни с Бриком. Они всюду ходили вдвоем, а она почти ежедневно бывала у него. Но никогда не ночевала в их доме и никогда не выезжала с Осипом за рубеж.
Как чувствовала себя Лиля в этой ситуации? Можно предположить одно – ужасно! Ведь Осип Брик – единственный человек, любовь к которому она пронесла через всю жизнь, ее первая и единственная любовь.

Трудно сказать, любила ли Лиля Юрьевна по-настоящему Маяковского, других своих любовников и мужей. Наверное, любила. Ведь любовь для нее была естественным состоянием души. Но Ося для нее был больше чем любовник, больше чем муж.

В воспоминаниях великой актрисы Фаины Раневской есть такие строки: "Лиля говорила о своей любви к Брику. Сказала, что отказалась бы от всего, только бы не потерять Осю. Я спросила: "Отказались бы и от любви к Маяковскому?" Она, не задумываясь, ответила: "Да, отказалась бы и от Маяковского, мне надо было быть только с Осей".

Он был частичкой ее самой, неотъемлемой половинкой. «…когда умер Брик — умерла я», - позже скажет она. Но до этого момента еще слишком далеко.
В семье Бриков – Маяковских продолжают кипеть страсти, виновницей которых чаще всего выступает несравненная Лилечка.

В разгар любовных отношений с Владимиром Маяковским, летом 1922 года, Лиля Брик, отдыхая на даче, познакомилась и не на шутку увлеклась Александром Краснощековым, заместителем наркома финансов, главой Промбанка. Это был видный, яркий, красивый человек.

Маяковский в трансе. Он требует от возлюбленной разорваться все отношения с Краснощековым. Лиля лишь смеется. Доведенный до отчаянья, Маяковский всерьез задумывается разорвать отношения с Лилей. Чтобы испытать свою способность жить вдали от любимой женщины, Владимир обрекает себя на добровольное заключение, дает себе слово два месяца не встречаться с Бриками.



Перед расставанием произошел разговор с Лилей. Вот что она пишет о нем:
“Длинный был у нас разговор, молодой, тяжкий. Оба мы плакали. Казалось, гибнем. Все кончено. Ко всему привыкли — к любви, к искусству, к революции. Привыкли друг к другу, к тому, что обуты-одеты, живем в тепле. То и дело чай пьем. Мы тонем в быту. Мы на дне».

Новый год поэт встретил в одиночестве в своей квартире. Маяковский корчился от горя, умирал без своей Лили. "Теперь я чувствую, что меня совсем отодрали от жизни, что больше ничего и никогда не будет. Жизни без тебя нет. Я сижу в кафе и реву. Надо мной смеются продавщицы. Страшно думать, что вся моя жизнь дальше будет такою", - не выдержав, он пишет ей письмо.

А Лиля со смехом рассказывает знакомым: "Вы себе представляете, Володя такой скучный, он даже устраивает сцены ревности".

А 28 февраля 1923 года "срок" истек, и в 8 часов вечера Владимир и Лиля встретились на вокзале, чтобы поехать на несколько дней в Петроград. Войдя в купе, Маяковский прочитал Лили поэму "Про это" и заплакал.
Эту поэму, одну из сильнейших в своем творчестве, Маяковский, отлученный на два месяца от Лили, писал про нее и для нее. Недаром, первое издание поэмы «Про это» вышло с огромным портретом Лили Брик на обложке.
Они помирились. Вместе съездили в Петроград, потом в компании с Осипом Бриком за границу.

Но Лиля Брик не останавливалась. За Краснощековым следовали все новые и новые увлечения: Асаф Мессерер, Фернан Леже, Юрий Тынянов, Лев Кулешов. Для Лили крутить романы с мужчинами было так же естественно, как дышать. Приятное разнообразие в ее жизнь вносили и регулярные поездки в Европу. А Маяковский все чаще сбегал в Париж, Лондон, Берлин, Нью-Йорк, пытаясь найти за границей прибежище от оскорбительных для его «чувства-громады» Лилиных романов.

Лиля Юрьевна, как и раньше, имела большую власть над Маяковским. Привязанность поэта к ней была настолько сильна, что мешала ему в отношениях с другими женщинами. Л. Брик легко относилась к его увлечениям, но сразу «принимала меры», если чувствовала, что дело заходит далеко. Например, когда Владимир Владимирович отдыхал в Ялте вместе с Натальей Брюханенко, писала ему: «Пожалуйста, не женись всерьез, а то меня все уверяют, что ты страшно влюблен и обязательно женишься!» Маяковский оправдывался в письмах: «Никакие мои отношения не выходят из пределов балдежа».
Вот этого, что Маяковский «женится всерьез» Лиля, да и ее муж Осип Брик, боялись больше всего. Ведь если быть честными, то в эти годы Владимир Маяковский просто содержал чету Бриков на своем иждивении.
Они жили в его четырехкомнатной квартире в Гендриковом переулке, выделив поэту одну комнату. Маяковский обеспечивал их деньгами на жизнь, ведь в эти годы Осип Брик, занятый литературоведческой деятельностью, нигде по-настоящему не работал. Еще в двадцать первом году работающего в юридическом отделе ЧК Осипа Брика уволили "за нерадивую работу". Маяковский же привозил Лилечке подарки из-за границы. Чего только стоит «небольшой списочек», что она ему составила перед поездкой в Париж: "Рейтузы розовые 3 пары, рейтузы черные 3 пары, чулки дорогие, иначе быстро порвутся…Духи Rue de la Paix, пудра Hubigant и вообще много разных, которые Эля посоветует. Бусы, если еще в моде, зеленые. Платье пестрое, красивое, из крепжоржета, и еще одно, можно с большим вырезом для встречи Нового года". А ее напоминание: "Очень хочется автомобильчик! Привези, пожалуйста!". Письма Бриков к Маяковскому того времени просто пестрят просьбами о деньгах: "Киса просит денег", - телеграфирует Осип.

И он тщательно выполняет все их поручения. И шлет, шлет суммы: в каждом письме - "перевел столько-то" или "получи гонорар там-то". А потом еще извиняется, что "плохо позаботился".
Нет, появление постоянной женщины в жизни Маяковского никак не устраивало ни Лилю, ни, как не дико это звучит, ее мужа Осипа Брика. Маяковский должен принадлежать только им.



Поэтому все увлечения Владимира Владимировича обсуждались на семейном совете, и если, по мнению Бриков, они могли привести к серьезным последствиям, пассия Маяковского удалялась от него подальше. Каким образом? Это было их маленькой тайной.

В дневнике Маяковского есть запись под заглавием "Любишь ли ты меня? ": "Для тебя, должно быть, это странный вопрос - конечно любишь. Но любишь ли ты меня? Нет. У тебя не любовь ко мне, у тебя - вообще ко всему любовь. Занимаю в ней место и я (может быть даже большое), но если я кончаюсь, я вынимаюсь, как камень из речки, а твоя любовь опять всплывает над всем остальным. Плохо это? Нет, тебе это хорошо, я б хотел бы так любить".
Маяковский прекрасно понимал Лилю Брик, даже, может быть, больше, чем она сама себя. И любил ее такой, как она есть.
А Лиля действительно не понимала, что ее связи с другими мужчинами могут принести кому-то страдание. В своем дневнике она писала: "Я всегда любила одного: одного Осю, одного Володю, одного Виталия и одного Васю".

Любовь для нее была «только сейчас». Но зато чувства бушевали по полной. Известен случай, что режиссер Всеволод Пудовкин, с которым Лиля Брик работала в двадцатые годы на «Мосфильме» и в которого имела неосторожность влюбиться, не разделил ее чувств, предпочел сохранить дружеские отношения. С горя Лиля пыталась отравиться, приняла большую дозу «Веронала». Но ее успешно откачали, а через некоторое время она также успешно забыла о своей страсти к великому режиссеру.

Лиля Брик всегда искренне считала, что и другие должны относиться к любви, как и она. В двадцать шестом году у Лили Юрьевны вспыхнул роман со Львом Кулешовым, опять же кинорежиссером. Жена Кулешова, известная киноактриса Хохлова, едва не покончила жизнь самоубийством, на что Лиля реагировала весьма своеобразно: "Что за бабушкины нравы?!"

Но вернемся к Маяковскому. Еще в начале их романа они договорились, что когда их любовь иссякнет, они скажут об этом друг другу.

В 1924 году Лиля пишет поэту записку, в которой говорится, что она не испытывает к нему прежних чувств. В конце записки она добавляет: "Мне кажется, что и ты любишь меня много меньше и очень мучиться не будешь». Вздохнуть бы им тогда спокойно, отпустить бы друг друга в разные стороны, прервать эту пагубную страсть.
Маяковский, наверное, так и пытается поступить. Он пишет стихотворение «Юбилейное», в котором есть слова: «Я теперь свободен от любви и от плакатов».

Но это всего лишь слова. Еще более пяти лет, до самой смерти Владимира Владимировича, эта «свобода» так и не становится реальной.

«Дружная семейка» живет в одной квартире, Брики принимают материальную помощь от Маяковского и строго следят за его любовными связями.

А сам Маяковский, пытаясь вырваться из этого замкнутого круга, заводит их постоянно. На многие Брики закрывают глаза, некоторые заставляют их поволноваться.



Поездка Маяковского в Америку знаменуется любовной связью с русской эмигранткой Элли Джонс, после которого на свет появилась девочка Елена-Патриция - дочь Маяковского. Но о рождении ребенка Элли сообщила ему лишь несколько лет. Фотографию "двух Элли" Владимир Владимирович держал у себя на письменном столе, но продолжения романа не было.

Потом был роман с упомянутой уже выше Натальей Брюханенко. Он называл ее "моя товарищ-девушка". Он ухаживал красиво, он был здорово увлечен: "Вот такая красивая и большая мне очень нужна", - говорил Брику. Но их связь продлилась меньше года.

А вот знакомство Маяковского в Париже с Татьяной Яковлевой, молодой моделью дома Шанель, заставило поволноваться Лилю Брик не на шутку.

Кстати, познакомила Маяковского с Татьяной сестра Лили Брик Эльза, живущая в Париже. Вначале ничто не предвещало беды. Подумаешь, Володенька встречается с молоденькой моделью. Сколько их у него было! Тем более, что встречи в основном проходили под надзором Эльзы. Но когда Маяковский стал посвящать Татьяне Яковлевой, не ей Лилечке, стихи, а по возвращению из Парижа начал собирать документы для заключения с той брака, Лиля заволновалась. «Ты в первый раз меня предал», — с горечью сказала Владимиру Лиля, когда он вернулся в Москву.
Помогла разрешить проблему сестричка Эльза Триоле. Она написала лживое письмо Лиле, в котором сообщала, что Татьяна Яковлева собирается замуж за знатного и очень богатого виконта дю Плесси. А в конце этого письма была приписка: «Володе не сообщать».

Естественно, Маяковский «случайным» образом узнал об этом письме. Для него предательство любимой женщины, оставленной в Париже, было трагедией. Разве мог он знать, что Татьяна Яковлева до последних дней его жизни ждала Маяковского, и только после его смерти вышла замуж за богатого американского промышленника Либермана.
Любимая Лилечка обманула своего «Щена», как последнего щенка.

Некоторые исследователи жизни Владимира Маяковского считают, что травма, полученная им из-за разрыва с Татьяной Яковлевой, была основополагающей в его решении покончить счеты с жизнью.

Но в смерти Маяковского слишком много загадок, и не в моих целях их разгадывать. Я рассказываю все-таки не о нем, а о его музе, любимой женщине Лили Юрьевне Брик.

Оправдал бы ее не совсем порядочный поступок Маяковский, узнав правду о том письме? Кто знает. Все его отношения с Лилей шли под лозунгом: «Лиля всегда права!». Может быть, и тогда бы он посчитал, что обман Лили преследовал цель, как сделать лучше.

18 февраля 1930 года состоялась последняя встреча Владимира Маяковского и семьи Бриков. В тот день Лиля и Ося уезжали в Берлин и Лондон, как значится в официальных документах, «осматривать культурные ценности». Больше они никогда не виделись.




15 апреля в одном из берлинских отелей их ожидала вчерашняя телеграмма, подписанная Аграновым: «Сегодня утром Володя покончил с собой».

Только в Москве, куда Брики вернулись после страшного известия, Лиля узнала о том, что произошло.
Вот что она напишет об этом в своих мемуарах:
«Стрелялся Володя как игрок, из совершенно нового, ни разу не стреляного револьвера; обойму вынул, оставил одну только пулю в дуле - а это на пятьдесят процентов осечка. Такая осечка уже была 13 лет тому назад, в Питере. Он во второй раз испытывал судьбу».

Судьба, к сожалению, не дала ему еще одного шанса.
Тогда же она прочитала предсмертное письмо Маяковского:
"Лиля - люби меня. Товарищ правительство, моя семья - это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь - спасибо.
Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся.
Как говорят - "инцидент исчерпан",
любовная лодка разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете и не к чему перечень
взаимных болей, бед и обид.
Счастливо оставаться. Владимир Маяковский".

Вскоре после похорон Маяковского Лиля пишет своей сестре Эльзе в Париж: «Любимый мой Элик! Я знаю совершенно точно, как это случилось, но для того, чтобы понять это, надо было знать Володю так, как знала его я. Если б я или Ося были в Москве, Володя был бы жив». Но это, как говорится, уже сослагательное наклонение, которому нет места в истории.



В год смерти Маяковского Лиле Брик исполнилось тридцать девять. Прекрасный возраст для женщины, расцвет красоты, помноженный на опыт жизни.
Как она перенесла смерть близкого человека? Была ли убита горем, раздавлена? Винила ли себя в его смерти?
Вопросы… Вопросы… На которые не найти ответы.
Но Лиля определенно чувствовала, что именно такой конец ожидает великого поэта. Она не раз подчеркивала, что у Маяковского "своего рода мания самоубийства и боязнь старости". И еще: «Если б я в это время была дома, может быть, и в этот раз смерть отодвинулась бы на какое-то время».
Отодвинуть, но не предотвратить.

Любуйся мной, любимый мой,
Пока я молодая.
Любуйся мной, любимый мой,
Пока не отцвела.
Любуйся мной, любимый мой,
Пока меня хватает
Бежать в упряжке у судьбы,
Кусая удила!

Любуйся мной,  любимый мой,
Пока сирень бушует,
Пока не падает листва
С таинственных осин!
Любуйся мной, любимый мой!
Люби меня такую -
Пока не выплакала я
Зрачков глубоких синь...

Любуйся мной, любимый мой,
Пока сияют звёзды,
Пока души моей река
Не высохла до дна.
Любуйся мной, любимый мой,
Пока ещё не поздно!
Пока цветенья моего
Не кончилась весна...

© Copyright: Анжелика Челтыгмашева, 2009
 

Серия сообщений "О сокровенном...":
Часть 1 - МАНИФЕСТ ЛЮБВИ
Часть 2 - БАЛЛАДА О ЛЮБВИ
...
Часть 7 - Джебран Халиль Джебран. Отрывок из поэмы "Пророк"
Часть 8 - КАЖДАЯ МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА МЕЧТАЕТ О БОЛЬШИХ ПОДАРКАХ!
Часть 9 - Любуйся мной, любимый мой
Часть 10 - Без заголовка
Часть 11 - Нельзя за любовь — любое
...
Часть 41 - Без заголовка
Часть 42 - Подари нам наше счастье
Часть 43 - Без заголовка