... пропевшему
песню петербургским коммуналкам.
Когда я родился, папа с мамой жили в
московской коммуналке в Старопетровском проезде на Войковской, в доме 12 корпус 6, в шестикомнатной квартире где жили пенсионеры, алкоголик и семья азербайджанцев, и где вообще не было никакой ванны и горячей воды в придачу.
На громадной кухне было шесть кухонных столов — современников дома (1936), одна газовая плита и одна раковина с маленьким латунным краном (я звал его "крантик", равно как и собственный орган размножения, потому что на кухонный кран был зачем-то надет отрезок резиновой трубки, что делало его похожим на, и из обоих устройств — латунного и моего — иногда проистекали жидкости).
На громадной кухне также было не менее громадное количество тараканов — во время одной особенно яростной облавы, когда в попытках их, тараканов, аннигиляции, был даже снят стенной шкаф, среди прочих особей обнаружился таракан-альбинос: по форме обычный рыжий пруссак, но — белый, чуть ли не полупрозрачный. Его я убил с особенным удовольствием.
Хм, вот вам почва для обвинений в ксенофобии — тараканы изначально враги, но необычного врага вдвойне хочется уничтожить, потому что он и враг, и нестандартная особь притом. Таракана-альбиноса я убил, кажется, дуршлагом.
В нашей коммуналке потолки были три с половиной метра, в комнатах громадные чугунные батареи, и с одной стороны дома окна выходили на забор цементного завода, а с другой стороны на такой же пятиэтажный корпус того же года постройки, но под номером "дом 12, корпус 5". Полы были дощатые, с такими щелями, что в них иногда проваливались уроненные советские монеты
и неосторожные домашние животные; домашних животных, впрочем, держать не позволялось, а то в результате был бы ад и армагеддон и перестрелка с участковым.
Не знаю, как в других коммуналках, но в нашей интеллигенты не разводились. Баба Нина не могла стать интеллигентом в силу рабоче-крестьянского происхождения и наступившей с возрастом глухоты; азербайджанскому семейству невозможно было объяснить значение слова "интеллигент", даже если объяснять с момента смерти Черненко и до двухтысячного года, а алкоголик фанател от фильма Чапаев и иногда гонял по коридору с веником вместо сабли, приводя в ужас коренных москвичей — моих родителей, которые в сущности были интеллигентами, но были чересчур заняты своими делами, чтобы задумываться о своём статусе. Мама воевала со своим начальником лаборатории и руководством Академии Наук в целом, в то время как папа водил любовниц в ту самую комнату в коммуналке, пока мама была на работе, а я игрался в кубики в детском саду.
Остальное про ту коммуналку я уже писал года два назад; и сейчас всё равно все шесть корпусов дома 12 по Старопетровскому проезду снесли и построили многоэтажки.