Нашёл фото той каланчи.
Я уже когда-то рассказывал про пожарную каланчу на крыше громадного доходного домы в переулках у Остоженки, где я в тёмную зимнюю ночь пил какую-то гадость со своим первым бывшим; закусывали бутербродами с варёной колбасой; было воскресенье — тихо, ни транспорта, ни людей; темно и страшно; и падал пушистый снег. Когда мы окончательно замёрзли, слезли с каланчи и допивали у трёхстворчатого окна на чердаке. Было темно и страшно, потому что тянуло друг к другу, но в то же время было морозно и сквозняки.
На эту каланчу мы не раз возвращались, да и не в одиночку — все про неё знали, только мало кто ходил, потому что внутри этой башни, видной на фото, лестниц не было (деревянные, они давно сгнили и обсыпались). Из люка свешивалась ржавая железная лестница с перекладинами, которая раскачивалась в воздухе и не доставала до пола метра на два, в то время как к стене был приставлен отрезок другой ржавой железной лестницы с перекладинами.
Чтобы попасть на каланчу, нужно было взобраться приставленной к стене лестнице и с неё ловко прыгнуть на конец болтающейся в воздухе другой, подвешенной лестницы. Странно, но никто там не убился, благо ходили обычно вместе, иногда толпой человек по пять. Один прыгает, другой страхует, потом допрыгнувший подаёт руку другому. Принимает пакет с вином, и т.д.
Слезать, правда, было сложнее. Для этого самый трезвый спускался до последней перекладины висячей лестницы, спускался на руках, спрыгивал на пол, а потом снизу страховал остальных. Бутылок, кстати, не оставляли, выносили на помойку — ведь всегда верилось, что ещё можно будет вернуться.
Вообще с каланчи открывался потрясающий вид на Москву. Самый верх башни назывался "капитанский мостик" — казалось, оттуда можно править миром... Но он был слишком маленький, чтобы там поместилось 3-7 человек. И слишком громадное небо над головой — становилось неуютно.
Мы украшали каланчу, как могли. Кто-то притащил фанерную доску с номером какого-то автобуса из Новых Черёмушек и кратким описанием маршрута — из тех, что раньше ставились под стекло салона, вместо сегодняшней бегущей строки. Я притащил галстук, на котором написал белой краской по вертикали, ГАЛСТУХЪ, и повязал его на перила. Был там даже диван, который кто-то ранее затащил туда ценой неимоверных усилий — попасть на калачу можно было только с чёрного хода — это восемь этажей ступенек, причём этажей не советских, а российско-имперских, по четыре метра — плюс болтающаяся лестница — но какой-то гад-дворник изрубил его топором и сбросил вниз, во двор.
Дом был наполовину отселён, потому что одна его часть начала проседать, и по фасаду поползли трещины, в которые я мог просунуть голову. Наиболее стабильная часть была ещё обитаема: поднимаясь по лестнице чёрного хода, можно было слышать то ругающиеся голоса, то дружное звяканье ножей и вилок, то чью-то торжественную басовитую молитву. Среди хлама на лестничных площадках обнаруживались любопытные вещи — у меня до сих пор есть книжка на французском, найденная там.
Не только мы, студенты инъяза, шастали на этот "капитанский мостик" — там часто можно было обнаружить других подростков — помню одного, этакого улыбчивого богатыря в джинсах, который наизусть цитировал Толкиена на каком-то фиктивном наречии, по-ульяновски простирая руку в сторону Кремля, и с улыбкой извинялся, что не пьёт, потому что не пьёт, когда ему предлагали "Жигулёвского" или "Салюта". Ну да, у него и так было изменённое сознанье.
От близости к небу никто не ссорился — там могло быть одновременно 2-3 чужие друг другу компании одновременно, и никто никого не трогал. Да и как тронешь, если под ногами — балкон из ржавых арматурных прутьев, под которым метров семь пустоты, а потом скат крыши оцинкованного железа и 50 метров до земли.
Я как увидел фото этого дома, даже удивился, что он всё ещё существует — хотя часть балкона из арматурных прутьев исчезла. Раньше балкон шёл по кругу. Столько воспоминаний сразу, даже не буду убирать под кат.
Photo (с)
here.