Сегодня ровно шесть лет, как я люблю бывшего. За эти шесть лет я никого другого не любил, честно. Иногда по пьяни, но это не считается (бейте меня ссаными тряпками). Бывший тоже про это знает, и поэтому прячет легкие влюбленности подальше, потому что знает, что могу и убить. Типа, "как у тебя в личной жизни"? — "ээээ..." Я же всё равно его люблю, и буду любить всегда, хоть он и тупой нелепый идиот. Но ведь, любимый идиот. Самый драгоценный идиот. Никогда не смогу его убить. Только могу любить и прощать. И любить, любить, любить.

Женщины, прошу прощения, сегодня поздравления не получаются.

Сволочь, которая с порога лезет к людям
на сто голов выше себя со своей
невменяемой критикой во все времена
получала пулю в затылок. Ещё одну
хочешь. На!

Восхитительно. Они готовы убивать пулей в затылок, Лубянка-style,
за малейший отказ единогласно восхищаться
их "сизовато-пурпурными ветерками".

Для статистики — я ни разу не оскорбил, не унизил,
и не употребил ни одного бранного слова в дискуссии.

Интересно, а моё убийство попадёт в криминальную хронику?

(с) here.

Впервые за сколько лет — десять? — пятнадцать? — попал в советский трамвай. Помните, были такие чешские трамваи, кажется, Татра? с дверями в гармошку, с округлыми очертаниями корпуса, с двумя крутыми ступеньками на входе.

Не знаю почему, но сегодня я впервые попал в такой трамвай, а именно, на Шаболовке. Разумеется, трамвай был обновлен — всё заново покрашено, номера светятся светодиодами, и неизменный турникет у первой двери — но зато целых два вагона! Йоу! Всё те же сиденья, хоть и с новой обивкой.

И знаете что?

Я был поражён, насколько этот трамвай оказался маленький. Я чуть не задевал головой за поручни под потолком. Ощущение, что влез в маленький яркий подвальчик. Явная клаустрофобия. И, несмотря на реновацию, двигатель натужно завывал; сам трамвай ехал со скоростью лениво бегущего человека. То есть, плёлся, как в попу раненная рысь. Чудух-чудух, чудух-чудух-чудух.

Потом настала паника. Мама, я же не мог так вырасти, чтобы через 15 лет трамваи казались тесными подвальчиками! Что дальше? Я буду как Киркоров? Мне придётся складывать ноги в позу кузнечика? А почему никто, кто меня видел, не сказал, что я разросся до неестественных размеров? Караул, спасите, что со мной?

Впрочем, выйдя из трамвая, я немного успокоился, потому что окружающая застройка не изменила своих пропорций, а потом меня угостили Кампари, за что я безмерно благодарен. На дороге жизни столько удивительных сюрпризов, что пора бы и привыкнуть.

...или как заработать бан всего за два коммента.

Вот что мне ответили, влепив бан:

Ты плохо пишешь. Ты неотёсан, ограничен и глуп. Ты бездарен. Ты не слушаешься и не отправляешься в бобруйск когда тебя туда посылают. Мало того, что ты, не умея написать и внятной строчке стал рассказывать мне, что ветер не имеет цвета, так ты ещё, и видя что я сегодня говорил о своём отношение к любителям орфографии осмелился своим вонючим пальчиком тыкать в МОИ ОРФОГРАФИЧЕСКИЕ ОШИБКИ!!!
Ты вша. А вшей надо давить. Бан в два комента. Быстро ты.. Так держать.

Я в оргазме... Какая ярость! Какой накал страстей!

Всего-то робко заметил, что не бывает "сизовато-пурпурного ветра",
а потом указал, что "проблема" пишется через одно М.

Хм. Этих девочек надо ставить на вооружение наравне с ядерными боеголовками.

(с) here.

Году где-то в 1987, нас, четвероклашек, согнали в актовый (бывший бальный) зал нашей школы (бывшей мужской гимназии) на встречу с никарагуанскими коммунистами. На сцене сидели в креслах смуглокожие усатые дяди, и говорили по-испански через переводчика. Что-то про единение народов, пролетарскую борьбу и противостояние глобализации экономики мировому капитализму, и как голодают никарагуанские дети, в то время как жирный дядя Сэм в звёздно-полосатом цилиндре кушает десерты и курит сигары. Мы были ещё маленькие, чтобы противостоять пропаганде, к тому же сами дома жрали пшёнку и макароны, с шпротами по праздникам в качестве величайшего угощения, так что очень симпатизировали никарагуанским детям и аплодировали никарагуанским коммунистам и их воинственным усами.

Когда встреча закончилась, нам было позволено подать свои пионерские галстуки, чтобы никарагуанские коммунисты на них расписались. Я тоже подал свой пионерский галстук, и на нём кто-то с усами что-то накалякали по-испански. Что именно — до сих пор остаётся тайной — вполне возможно, что меня там послали нахуй по-испански, письменно, на моём "кусочке знамени Ильича" — потому что весьма скоро я нечаянно сжёг свой пионерско-никарагуанский галстук чересчур горячим советским утюгом, и был безутешен, мягко говоря.

Впрочем, мне на следующий день купили новый "кусочек знамени Ильича" в местном универмаге за 30 советских копеек, но я всё равно заныкал жжёную синтетику с испанскими каракулями как чуть ли не талисман, амулет и символ борьбы с мировыми капиталистами (Ау, Уильям Гейтс).

Вот интересно — а что с тех пор сталось с теми коммунистами? Помнят ли бывшую мужскую гимназию, и идиотские красные галстуки из горючей синтетики, и сияющие ребяцкие рожи? Интересно, их убили? Или сделали чиновниками, и они купили себе загородные дома с частной охраной, на пропотевшие-то песо уличных торговцев, которым нужны были разрешения, лицензии, сертификаты — you name it? Вспоминают ли они иногда (хочется надеяться, что их не всех убили), как сидели в креслах и говорили по-испански через переводчика? И верили ли они в то, что говорили, или им просто нужны были капээсэсовские деньги? Или, может, они сейчас моют туалеты где-нибудь в Макдональдсе в Нью-Мексико за два доллара в час?

Нет ответа. Да и не нужен ответ.

Ещё характерно — второй дневник Алкснис завёл как "Алкснис Виктор Имантович". Я уже когда-то бесился по поводу отвратительной советской практики ставить сначала фамилию, и только потом — имя и отчество.

В этом контексте, предлагаю именовать:

Дума, Государственная, Российской Федерации.
Президента, Администрация.
Суд, Конституционный.
Суд, Верховный.
Кремль, московский.
Проспект, Невский.
Трёх революций, колыбель.
На Неве, город.
Пяти морей, столица.

ну и:

Федерация, Российская.
Союз, Советский.
Империя, Российская.
Русь, Киевская.

Ульянов Владимир Ильич,
чтоб тебе икалось в твоём
мавзолее на площади, Красной.

Алкснис всё никак не успокоится. Это же какой-то Наполеон советского разлива, с почти уже клинической манией величия:

...он в неприличной, унизительной форме оскорбляет меня, именно как депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации...

Раз, два, три, четыре, ох, пять, шесть, господи, семь... Семь слов в титуле пожылой жырной полковницко-депутацкой истеричной дуры, у которой по недосмотру природы в штанах оказался хуй, а под рукой компьютер.

Это уже не зоопарк. Животные на такое не способны.
Это инфернальное шоу инопланетных гермафродитов-зомби.

Полюбуйтесь на красавчика. Что это за подозрительные прыщики
на правой щеке, выстроенные на удивление правильным полукругом?
Наверняка это специальные чипы, вшитые зловещими инопланетянами.

Смерть инопланетным зомби!!! А-а-а!!! Грррр...

Единственная за всю историю мореплавания семи-мачтовая шхуна Thomas W. Lawson была построена в 1902 году в Куинси (Массачусетс, США) на средства миллионера Томаса У. Лоусона, который и назвал её в свою честь.

В начале века преобладали пароходы, но их эксплуатация стоила достаточно дорого, ведь приходилось закупать уголь, машинное масло, и содержать экипаж кочегаров, инженеров и механиков.

Альтернативой пароходам были парусники, в силу того что энергия ветра ничего не стоит, а большие экипажи матросов были уже не нужны, потому что паруса поднимались и опускались с помощью электрических или паровых приводов. Скорость таких судов была гораздо меньше, чем у пароходов, поэтому они в основном использовались для перевозок грузов.



Однако после шести лет эксплуатации единственный в мире семи-мачтовый парусник (общая площадь парусов — 4.000 кв.м.) уже начал приносить убытки, и владелец, Т. У. Лоусон, сдал судно в аренду Sun Oil Company. Это означало, что паруснику придётся покинуть безопасные прибрежные воды Северной Америки и пересечь Атлантический океан.

27 ноября 1907 года Thomas W. Lawson вышел из Филадельфии с грузом 58.000 баррелей парафинового масла. Это была ошибка №1. Далее, в Атлантике жестокие штормы сорвали почти все паруса — несмотря на механические приводы, которые позволяли спускать паруса за считанные минуты, в отличие от старых времён, когда это делалось вручную матросами. Вместо двух недель судно шло, или, скорее, ковыляло до Ла-Манша больше месяца.

У британских берегов капитан совершил ошибку №2 — элементарно просчитался в вычислениях местоположения судна, и направил его прямо на подводные скалы. Это заметил издалека смотритель местного маяка и сигнализировал на станцию береговой охраны, откуда срочно выслали спасательную лодку, несмотря на начинавшийся шторм. Ещё одна спасательная лодка была послана из другого города, где тоже заметили необычное судно в крайне опасных водах.



Капитан Джордж Доу принял сообщения обоих спасательных экипажей спокойно, сказал им, что встанет на якорь, пока не улучшится погода, но не отказался от помощи местного лоцмана. Корабль с недостаточным и неустойчивым балластом — парафиновое масло гораздо легче воды — с высокими мачтами — на якоре во время бури среди скал — итого, рецепт для несчастья.

Спасатели не могли приказывать капитану, пожали плечами, и отправились на базу. Спустилась ночь. Сын оставленного на корабле лоцмана Уильяма Хикса не мог успокоиться, и всё время с берега наблюдал за огнями ставшей на якорь семи-мачтовой шхуны. Среди ночи, в ужасной буре, огни исчезли. Он побежал на базу береговой охраны и стал умолять повторно выслать спасателей, но ему отказали. Тогда он, беспокоясь за судьбу отца, убедил знакомого с небольшой лодкой отправиться к месту крушения в 7 утра.

Как выяснилось, с жидким грузом судно было крайне неустойчиво; левая якорная цепь лопнула. Штормовые ветра развернули Thomas W. Lawson и кормой ударили шхуну о скалы; от удара обрушились мачты с матросами, которые искали спасения на высоте; кормовая часть корпуса отломилась; судно перевернулось. Часть экипажа утонула вместе со стальными мачтами, запутавшись в снастях; другие захлебнулись не столько морской водой, сколько разлившимся парафиновым маслом.

Когда лодка с сыном лоцмана прибыла на место, они нашли только одного моряка, в спасательном жилете, и двух других, цеплявшихся за скалу из последних сил. Одним из них был капитан Джордж У. Доу, столь "успешно" приведший свой корабль и экипаж к ужасной гибели. Лоцмана среди выживших не было — по иронии судьбы, Уильямс-младший спас человека, который косвенно стал причиной гибели его отца.

Спасательная лодка с сыном погибшего лоцмана
и выжившими при крушении Thomas W. Lawson —

Персонаж: женщина лет двадцати, у которой развивается фобия — она не может думать, слышать или говорить о смерти. У неё умерли родители, брат, и её молодой человек — всё в пределах полутора лет — в итоге она осталась одна.

Она не может принимать душ, потому что ей постоянно кажется, что из сливного отверстия высунется зелёная "чья-то" рука и насильно утащит её в загробный мир. Чтобы помыться, она набирает ванну, причём придавливает затычку оставшейся от брата 16-килограммовой гирей, и включает на всю мощность все телевизоры, радио и DVD-плееры, имеющиеся в квартире. Пока она намыливает себе ноги, из комнат доносятся последние новости из Чечни вперемешку с идиотски-радостными воплями ведущих Европы+ и вступительными аккордами Нэнси Синатра к "Убить Билла II". Чтобы всё это смешалось в ровный гул, и было и непонятно, и нестрашно.

Она не читает ни газет, ни книг. Она падает в обморок при виде знака "не влезай, убьёт" на фонарном столбе, с белым черепом на чёрном фоне. Он падает в обморок, если ей показать советский мультфильм "Остров сокровищ". Она читает только Космополитэн и названия улиц и станций метро и торговых марок на уличных биллбордах. Если показать ей том Анны Карениной, она срывается в истерический припадок и бьёт об стену заварочные чайники. Она ненавидит сказку "Красная шапочка", и обожает телепузиков. Она их не просто обожает — она в них спасается. А чай заваривает в уцелевших тарелках, накрывая их сковородными крышками, чтобы чай лучше заваривался. И кушает только киви и подмосковные яблоки.

Прорва работы. Всё как всегда — надо было вчера, комп тормозит, но я всё равно бешено луплю по клавишам и знаю, что по-любому сделаю всё в срок и отлично. Засим обратно удаляюсь. Добивать, таки, текст.

Бейсбольной битой, с разбегу, добивать, ааа!!!
Бей буквы! В Аушвиц абзацы! Пиздец заголовкам!

Всё, пошёл дальше работать.

Я сам не знаю, почему у меня получается вот сейчас быть трогательно-ранимым (ах!), а десять минут спустя — злым, агрессивным, коварным и безжалостным к тем, кто ниже. СССР пал, я примирился с христианством, но всё ещё не разобрался в собственном характере.

Я ведь честно чувствую и то, и другое, и это не вопрос удобства — просто иногда так, а в другое время иначе, и всё это неконтролируемо.

Наверное, когда я агрессивный, я просто сражаюсь с внешним миром in general, а поплакать позволяю себе иногда, в некоторые моменты, когда вроде бы в домике, в гавани. В сухом доке. Пока отскребают с корпуса ракушки, можно и погудеть в дымное небо. Поплакать в пустые каюты. Чтобы снаружи не видно было.

* * *

Щас вот разбудил корейскую девушку. Она сначала сказала, что "закрыто". Я сказал, что буду стучать в её вагончик до тех пор, пока не будет открыто. Шантаж, насилие. Она одна в железном вагончике, внутри. Я, злой, снаружи вагончика, один. Но злой. А она спать хочет. А я злой. Раз написано — 24, так значит, 24, и ни минутой меньше.

Дальше получилось интереснее. Кореянка сдалась на мои угрозы и согласилась продать немного немецкого. Пока она возилась с калькулятором, с кассовым аппаратом, и холодильником, на огонёк пришли другие, незнакомые мне геи.

Я расплатился и сграбастал своё немецкое, в то время как геи попросили после меня тоже немецкого (но другого, неправильного). Кореянка им, "у нас закрыто". Геи: "Вот для молодого человека открыто, а для нас закрыто?" — я уже как раз удалялся с добычей вдоль по тротуару — Кореянка: "Закрыто". Геи: "Ах ты сука гнилостная, да чтобы у тебя пизда шакалами разродилась, чтобы у тебя жопа ядерным грибом взорвалась, чтобы у тебя сиськи вулканами изверглись..." — не помню подробностей, но, покуда я убегал по тротуару от этого страшного места, проклятия становились всё ужаснее и громче.

Хм, я так не умею. И не хочу. Я могу пригрозить департаментом розничной торговли при правительстве города Москва, и что "к вам придут и оштрафуют лучше продайте мне пиво щасже и перестаньте уже пищать", но чтобы "сиськи взорвались"? Хм, я не настолько злой.

До сих пор под впечатлением от этой уличной сцены. Не люблю геев.

* * *

Из других новостей: Ого. Понадобился тупоголовый взрыв, чтобы обнаружилось, что под Черкизовским рынком (который, я говорил, должен быть разрушен, и который будет разрушен) существует резервный бункер Сталина.

Подробности и картинки бункера — retromoscow.livejournal.com.

* * *

Также, из того же сообщества:
Площадь Курского вокзала в 1930-е гг.

.

Проходил мимо дома своего первого бывшего. Каменный музей прошлых выходок. Вот на той крыше... Вот в этом подъезде... Вот на этом перекрёстке... А вот и библиотека с дохлыми пауками... Парикмахерская, у которой мы 11 лет назад разбили вывеску... Долго били. Кидали и не попадали. А когда попадали, то бутылки отскакивали от пластика. Только от одного особенно яростного швырка она раскололась, и стала видна ртутная лампа внутри...

Подъезды, подворотни — заглядываю походя внутрь — вон там мы натворили вот то-то... а тут — другое... А там я сидел после сердечного приступа в ожидании скорой, а он отобрал у меня сигареты и растоптал... Вот здесь я ждал трамвая июльским вечером и сочинил стих, который совсем не помню... И так же грохочут, грохочут трамваи — мы засыпали под этот грохот, а в окна светил фонарь ровно напротив, и его жёлто-оранжевый свет преломлялся в трёхгранных хрустальных подвесках скромной довоенной люстры; поутру просыпались тоже от трамваев, оттого что дрожат деревянные перекрытия старого дома, и от бешеных звонков, гудков, и рычания моторов...

Это было давно.

Всё это я вспоминал, деловито перебирая ножками, засунув руки в карманы, и внутренне жалуясь на холодный ветер и прикидывая, как бы мне прожить до понедельника, и далеко ли осталось идти, и как перевести на русский слово "bespoke". Музей, да; музей отмершего прошлого, когда мне было мало лет и за любовь я мог убить, и казалось забавным портить чужую собственность просто потому что тёплый вечер и нам хорошо вместе.

Дикость, дикость, у меня ещё её осталось — маленькая искорка, исковерканная и полу-придушенная, но осталась — нелепая и смешная в своём стремлении обратно разгореться. Хорошо, что она есть.

(с) Antoine d'Agata.

view

Сегодня снилось, что разбираю монеты. Я раньше серьёзно увлекался нумизматикой, но в бурном море подростковых лет раздарил все свои коллекции, но серебряные и латунные кругляши с двуглавыми орлами и серпасто-молоткастыми гербами до сих пор снятся.

Оффтопик: сколько лент было на гербе СССР в разные моменты времени, и почему? Когда впервые появился герб СССР на монетах? Что на них изображалось ранее? Какая самая дорогая (на нумизматическом рынке) монета была выпущена в оборот в СССР после 1961 года?

Так вот, сны. Постоянно снились самые фантастические монеты, которые мне давали на сдачу в школьной столовке, в киосках и магазинах. Например, монета достоинством 29 копеек. Или 32 рубля 97 копеек. Я жадно хватал раритет и просыпался с солёным вкусом несбывшейся мечты на лихорадочных губах.

От монет я избавился (или не совсем? какая-то медь ещё осталась на антресолях), но сны до сих пор случаются. Снится мне сегодня, что я разбираю советские монеты, чтобы отделить раритеты от обычной дряни, и уже замучился, как вдруг вижу 15-копеечную монету — ничего особенного, обычный номинал в СССР, хотя сейчас показался бы странным — и замечаю, что под гербом вместо букв "СССР" красуется дата — 1914. Впадаю в эксайтмент, переворачивая монету — на аверсе надпись, "10 копеек", и чуть ниже — "Психиатрическая больница №1".

В шоке проснулся, и долго сквозь полудрёму размышлял, что, наверное, в 1914 году некая психиатрическая больница выпустила свои именные монетки, чтобы больные играли между собой на гривенники и не ломали мебель; впрочем, почему там был герб СССР, который появился только восемь лет спустя, я так и не понял — то ли СССР у меня ассоциируется с психиатрической клиникой, то ли в параллельном мире, откуда показывают сны, герб СССР стал эмблемой дурдома — не знаю.

В общем, проснулся я, выпил чаю, пошёл в магазин, где мне говорят: — 102 рубля. Я даю 100 рублей и роюсь в карманах, и уже кладу двухрублёвую монету на прилавок, когда краем глаза замечаю, что она какая-то странная — на реверсе нету привычного двуглавого бройлерного цыплёнка, который есть эмблема ЦБ РФ, а есть что-то непонятное. Выискал другие два рубля, отдал, и рассмотрел эти — ого! Тула. Город-герой. И пушки и танки в миниатюре. Бережно спрятал в отдельный карман. Хотя, с другой стороны, зачем? Я же в эти игры больше не играю.

Просто интересно, как зарифмовался сон и реальность.

Когда-нибудь, очень нескоро, будет такой вечер. Алекс будет лежать со мной в постели и смотреть телевизор. Его голова будет лежать у меня на левом плече. В свете телевизора будут видны его морщинки у глаз, и он будет смеяться приключениям телевизионных героев, но я буду больше беспокоиться о прыщике на своей левой руке, и как бы его уничтожить, не тревожа Алекса. Он будет смеяться в экран, а я украдкой буду любоваться его улыбкой, а морщинки у глаз будут сморщиваться при каждом ха-ха, и я буду любить его ещё больше за каждую морщинку, и буду целовать в каждую складочку, а он будет со смехом отпихивать меня, типа, "дай кино посмотреть!". Я буду впитывать каждую частичку его тепла, и убивать любого, кто подойдёт близко.

Ведь я люблю его.

Один молодой человек меня сейчас убеждал почитать Толкиена. Я отбрыкивался. Всё это происходило в жанре: — а вот почитай! — я не читаю фэнтэзи! — Толкиен это не фэнтэзи! — нет, фэнтэзи! — нет, не фэнтэзи! Я рассвирепел и спросил, а сам он (очень умный парень, кстати), читал ли Толкиена?

— Ты сам-то читал Толкиена?
— Да, читал.
— Всего!? (я аж руками круг в воздухе
нарисовал, чтобы показать "всего Толкиена").

— Да, всего.

(Пауза. Я с вытаращенными в ужасе глазами смотрю на парня.
Потом врачебным голосом спрашиваю) —

— Тёма, скажи, какое сегодня число?
— Двадцать шестое февраля.
— Какого года?
— 2006.
— Хм.

(пауза)

— Какого-какого, ты сказал, года?

* * *

Вагон метро, мне выходить, парень предлагает отдать мне английскую газету, даёт мне подержать свою шапку, роется в рюкзаке, за окнами уже Павелецкая, уже раскрываются двери, уже механический голос призывает к осторожности, как из недр рюкзака появляется газета, я её хватаю и в последний момент выбегаю на перрон, двери закрываются, за стеклом парень тычет в меня пальцем и корчится от хохота, и тогда я понимаю, что у меня в руках осталась его шапка, а парень только-только после двусторонней пневмонии.

Делать нечего. Вздыхаю, жду следующего поезда, сажусь, на Автозаводской весь поезд высаживают, потому что вагоны устали, хотят спать, и им нужно в депо. Никаких признаков парня. Звонит телефон.

— Ты где?
— На Автозаводской, но тебя тут нету.
— А я вернулся на Павелецкую, но тебя тут нету.
— Жди, щас я вернусь на Павелецкую. Я думал, ты подождёшь меня на Автозаводской.

* * *

В общем, господа, никогда — вы слышите? никогда! — не читайте Толкиена.

Откуда Носик знает слово "пидовка"?
Это ведь наши разборки. Об этом не пишут в МК.

Я не против того что он применяет его к Алкснису, впрочем.
Хм, кстати, а что, если у Носика для этого есть основания?
Я уже заметил женственность и базарно-домохозяеческую
манеру поведения упомянутого полковника и депутата.

Как он визжал про офицерскую честь! Как советская мать-героиня,
которую обвесили на одну картофелину в овощном магазине 1978 года.

Господа, господа, наступают уже совсем весёлые времена. Кушай хуй, Алкснис.

* * *

Эти, хм, экземпляры до сих пор встречаются в Москве. Обычно женского рода, в мешковатых одеждах, и с цветом лица как позапрошлогодний ревень. Тип: куча китайских золотых пряжек на туфлях, сумочках и застёжках — из той разновидности, с которой позолота слезает через неделю и обнажает мутно-спермотную пластмассу — и обязательно яркая помада и пронзительно-синяя тушь для ресниц. И, разумеется, Величайшее Чувство Социальной Справедливости.

— Вы здесь не стояли.
— Правда?
— Нет, вы здесь не стояли.
— Ошибаетесь, я стоял именно здесь.
— Молодой человек, отойдите вот туда.
— Извольте пойти нахуй незамедлительно.

(я правда там стоял добрых полчаса и замёрз до чёртиков).

Это из личного опыта при посадке в автобус в Митино.
Картофельно-китайско-золочёно-пряжечно-сумочное животное ещё пыталось бортануть меня своим громадным танкерным задом (бедные патологоанатомы, им ведь придётся вызывать передвижной кран и белорусских гастарбайтеров с болгарками), но — United We Stand, — и советское мракобесие было награждено виденьем моей тощей задницы, несмотря на все вопли.

Потому что я был прав.

.

Виктор Алкснис подал в суд за то, что его "оскорбили" в сети. Какой обидчивый полковник, прямо нахема в погонах. Скоро в сети появится новое выражение — полковник-куку.

Хотел было написать для него особо жестокую казнь, но мне лень, поэтому предлагается просто считать, что полковника Алксниса всего лишь вытащили из дома, заставили жрать мусор из помойки, вытерли его лицом асфальтовую пешеходную дорожку, потом поставили его перед детскими качелями, оттянули сиденье качелей и с максимальным разгоном влепили их ему в морду, оторвав ему нижнюю челюсть, которая от удара улетела бы в Нижние Мневники, после чего разрубили его на кусочки дворницкими лопатами, а получившиеся полковницкие кусочки сдали на мусороперерабатывающий завод для экологически безвредной утилизации.

* * *

Это фрагмент с последнего видеоролика. Вглядитесь. А то в видео-формате картинка-то прыгает. Справа — коммунист, сторонник Алксниса. Он уже отыграл свою роль и стоит, довольный. Улыбается жырными щёчками, очочками, тройными подбородками, преданно смотрит на хозяина — собачка уже принесла палку, и ожидает от босса заслуженную вкусную мозговую косточку. Таких косточек, надо полагать, было уже весьма много, потому что у него живот как бензобак от Икаруса.

Слева от него — бритые молодые, хм, люди,не бледные, но со взором горящим (ненавистью), уже почти совсем готовые куда-то бежать бежать, кого-то убивать во славу справедливости в общем, и поруганной чести полковника Алксниса, в частности. А эта тупая советская тёща даже не понимает, что творит.

bread pills — катышки из хлеба, или, точнее, из мягкого хлебного мякиша,
которые нервные люди иногда скатывают за столом, чтобы куда-то девать руки.

глагол — to roll bread pills

(из Олдингтона).

Года два или три назад мой монитор сдох. GoldStar, которых теперь уже вообще больше совсем нету. Если этот монитор ударить со всей дури, ударить в верхнюю часть, то он ещё работал, но когда бить приходилось каждую минуту, это стало настораживать и раздражать.

Были раздобыты деньги (благодаря друзьям), и отсмотрены сайты, где всякий люд распродаёт всякие дивайсы. Нашлось объявление почти на соседней улице: "Монитор и Пентиум-2, за всё 6.000 рублей".

Позвонил, приехал.

Съёмная квартира. Робкая девушка, лохматый мужчина. Оба лет по 20. Показывают компьютер. На десктопе файлы — "Кошмарное нападение орков.doc", "Благородная месть троллей.doc". Не дословно, конечно, но что-то в таком духе. Хозяин (мужчина) тоже вписывается — длинные волосы, немногословная речь, сияющие неземным тревожным светом глаза. Жена в буквальном смысле ходит по плинтусам на самых цыпочных цыпочках.

Я сказал, что весь этот "ансамбль" (монитор + пентиум-2) никак не стоит 6.000, в силу того что системный блок не стоит вообще ничего. И это была сущая правда. За монитор я дал 4.000 рублей. Системный блок можно оставить себе. Жена пискнула с плинтуса что-то неразборчивое. Длинноволосый орк зыркнул даже не на жену — он зыркнул на плинтус. Жена замолчала. ОК, сказал орк.

Я сложил восемь пятисоток на трюмо в прихожей. Квартира была съёмной, так что там было советское трюмо. И в охапке унёс свой монитор.

Признаться, выбраться из той квартиры было большим облегчением.

Пока кое-где неспешно идёт дискуссия о политике отправки в колымские лагеря в игнор, ещё раз повторяю, потому что это уже действует на нервы: без предупреждения и возможности обжалованья в игнор СРАЗУ же отправляются комментаторы, которые:

1) пишут в комментах ссылки на не относящиеся к предмету обсуждения сайты. Что-нибудь типа "заходи, здесь интересно!" — и ссылка на сайт про магов и эльфов;

2) грубо оскорбляют меня или моих друзей;
или мой или моих друзей предпочитаемый образ жизни;

3) вешают в комменты громадные картинки;

4) устраивают в комментах личную перебранку.

А в остальном можно писать что хочешь и сколь угодно много.

Думал, пройдёт само — не проходит. Нос изнутри покрылся сахаристой болезненной коркой, постоянно текут зелёные сопли, которые воняют как тысяча дюжин тухлых яиц. Всхрп. Всхрп. Кошмаррркх. Потребляя салфетки, я гублю тайгу. Это тоже ужасно. А в остальном всё хорошо. Я даже ни разу не поскользнулся на улице за последние дни.

Lumpen-consumeriat — грубый, неквалифицированный и необразованный рабочий класс, помешанный на потреблении всего и вся — мобильники, кредиты, косметика, гэджеты. Найдено в The Financial Times Magazine.

У нас такого класса пока нету.

Любовь. Бабушка. Последняя еда, которую она сготовила, это было что-то с рисом и кукурузой; что-то несусветное. Она принесла это на тарелке и сказала, "вот, я сделала тебе поесть". Помню, что я сказал, что не буду это есть, и ещё что-то сказал, что-то типа "я занят". Я сидел за компьютером и сражался с немцами в Противостояние-3, и она унесла приготовленное обратно. Запомнилось именно это — любимая тарелка, какая-то несусветная еда на ней, и — "я приготовила тебе поесть". Я же тогда не знал, что это будет последнее, что она приготовит. Бабушка подразумевалась как данность, которая никогда не кончится. Я плачу, когда вспоминаю. Зато она иногда приходит в снах, иногда строгая, иногда живая и любящая. И тогда во снах я её обнимаю, и говорю, наконец-то я тебя увидел, я тебя так люблю.

Reassurance communication — "успокоительная коммуникация", то есть, всякие там СМСки, звонки, комменты, чтобы дать знать — "я всё ещё живой, я всё ещё твой друг", обычно с разными понятными только им двоим намёками, сравнениями, ссылками на прошлые события; такая коммуникация способна поддерживать дружбу годами, даже если близкие друзья, знающие друг друга давно и ранее регулярно встречавшиеся, уже долгие годы находятся на разных континентах.

Другой тип коммуникации используется между малознакомыми людьми — максимально краткие сообщения о положении дел (срочные новости и пр.), а также технические детали — "я на месте", "я тебя жду уже 20 минут", и далее в том же роде. Попытки использовать средства связи для создания близкой дружбы обычно проваливаются.

Исследование проводилось неким Christian Licoppe из компании France Telecom.

В эпоху... нет, в эру океанских лайнеров существовал отдельный жанр — список пассажиров. Буклетик, который печатался небольшим тиражом для каждого рейса, чтобы пассажиры знали, кто с ними вместе плывёт в Америку или Австралию, и могли найти своих знакомых для общения в курительном салоне, в библиотеке, или даже в обеденном салоне второго класса.




Вот что я смог найти, обложки: 1880-1940. view

Я попытался от стресса нажраться и у меня немного получилось.
Так что можно покричать-повопить-побросать-в-стены-бутылки.

Я ненавижу слово ЦЕНТР. Не вы смысле Группа армий Центр, или центр Москвы, или Центральной Европы. Я ненавижу, как это слово применяют. Эта ненависть началась ещё в 2003 году, когда был Норд-Ост. Все — ВСЕ! — средства массовой информации наперебой твердили, "театральный центр", "театрального центра", "к театральному центру". Господа, такое сочетание слов было бы уместно применительно к европейскому городу, знаменитому своими театрами, но никак не к задрипанному бывшему ДК на Дубровке.

Торговый центр. Что, уже нельзя сказать "магазин"? Супермаркет? Гипер-, блядь, маркет, наконец — но нет, ни за что. Только — торговый центр. У меня зубы скрежещут, когда слышу. Есть ещё хуже — на Автозаводской, к примеру, Обувной Центр. Что будет дальше? Костюмный центр? Шапошный центр? Галстуковый (или галстушный) центр? Запонковый центр? Рейтузный центр?

Беда в том, что все эти учреждения хотят казаться больше, чем они есть на самом деле — это как кошка, когда пугается, распушает хвост, а дикобраз вздыбливает иглы. Ксерокопия? Ну что вы, это мелко. Пусть будет "Копировальный центр"! Клиника? Ни за что! "Оздоровительно-медицинский центр". Спортзал? Вы что, смеётесь? Фитнесс-центр! Только вот я не смеюсь, я плачу, потому что всех этих изобретателей "центров" надо свезти в одну большую яму, полить керосином (из топливного центра, как, видимо, скоро будут называться простые заправки), и сжечь нахуй навсегда на веки вечные, и законодательно закрепить, чтобы вместо "обувного центра" висела вывеска — жестяной сапог и надпись, "обувная торговля"; вместо театрального центра — "театр"; вместо "образовательного центра" — ШКОЛА, блядь.

Грррр. Уф.

Было ещё одно ненавистное слово, но пока писал, про него забыл. Извините.