Ещё любопытная фреска — мужик убегает, обнимая за талию то что похоже на женский силуэт, а другой мужик вслед первому бросает камни.

Тут явно замешан секс. (А где он не замешан?). — Ах ты вот так? Тогда я тебя камнями, сука неприятная! — а пара скорее спасается, потому что получить камнем в лобешник от ревнивого мужа или агрессивного прохожего никому не хочется.


* * *

— Дорогая, только не надо рук!

Этрусская домохозяйка собирается жестоко избить любимого мужа чем-то-что-теперь-не-совсем-различимо за покупку безумной синей мантии, или как этот кусок одежды называется. Или ещё за что-нибудь. Но я бы избил за мантию. Жестоко.

Давайте вернёмся к нашим этрускам. Вот, например, фреска, где двое мужчин наказывают третьего (это явно мужчина, потому что не видно сисек). И как наказывают — сразу двое с обеих сторон.

На левом наказывающем мужчине виден венок — безотносительно спортивных игр, это явно праздничный венок, коим украшали головы во время праздничных пиров — значит, провинившийся парень что-то лишнего сболтнул, и его жестоко порют за развязность языка сразу после (или, может быть, даже во время) праздничного пира.

Более позднее изуродованные фрески скрывает природу наказания (или наказуемого парня), хотя есть основания полагать, что это жестокое изнасилование, позднее скрытое варварскими наслоениями сажи. Или что там использовали варвары, чтобы уничтожить неприятные им, варварам, интимные детали. Ханжеские твари, эти варвары. Да.

... или Великомосковский Шовинизм™ снова наносит удар.

Поймал машину за 100 рублей. Старый красный Опель. За рулём — белобрысый белорус. Протянул руку, "Миша". Я пожал, "Володя".

— Володя, можно тебе излить душу? Вот не нахожу я себе места, гоняю по городу, чтобы развеяться... Можно?

Я поперхнулся, откашлялся, прохрипел, "да, конечно".

И далее последовал поток речи, из которого стало ясно, что у парня жена и младенец, но что он влюбился в москвичку, всего две недели назад, которую случайно подвозил в Химки, и что он реально сходит с ума, разрываясь между родной и верной женой с ребёнкой, и этой, хм, москвичкой-дефис-химчанкой.

Явно боги были в деле. Такие совпадения не случаются просто так.

В ответ я дал парню развёрнутый брифинг на тему поведения женщин в целом и москвичек дефис химчанок в частности, а также относительно основных принципов поведения и ведения дел в нашем городе, личных взаимоотношений и разного рода поведенческих норм и отклонений от оных, добавив до кучи краткий экскурс в историю и психологию отношений между таксистами и пассажирами, а также в общем между полами, во всех их четырёх разновидностях, с полным цитированием сводок криминальной хроники из газет.

К концу поездки белорус радовался и победно улыбался. Хочется надеяться, я его достаточно хорошо вооружил на будущее. В целях его и его семьи конкретного выживания в Первопрестольной и ея пригородах.

Хочется также надеяться, что он реально впитал доставленную информацию, потому что из его речи было ясно, что он не отличает Новослободскую от Новокузнецкой от Новопеределкино. И что могут о себе думать розовые барышни из Химок. И что чревато чем.

И, разумеется, всё это было в пользу жены и ребёнка.
Дал ему 200 рублей, чтобы ребёнку кефира купил.
И он пообещал, обязательно. Кефир.

Этрусский бассейн. Нырять ласточкой.
Пиписька полощется на ветру,
а яйца хлопают, как флаги
на Красной площади.

Этруски бегут за призрачным мальчиком-новый-год-с-двумя-свирелями чтобы его жестоко изнасиловать. Других толкований фрески у меня нет. Если кто-то поможет?

Полная картинка. Парень слева явно хочет сугубо нажраться (это знакомо), пара парней в середине рассорилась, а пара парней справа не против сбежать от общества и hit it off, хотя, впрочем, у этрусков секс на всеобщем обозрении не считался за грех. У римлян etrusca было синонимом слова "проститутка", в силу чего этруски и растворились в римлянах — трудно было различить, где чей ребёнок.

.

Этрусские женщины коварно убивают мужественного мужчину. Заметьте: в то время как мужчина открылся, отведя в сторону левую руку со щитом, на него напала злобные женщины слева, размахнувшись рукой с кинжалом, и справа, очевидно, с луком, чтобы его предательски убить. Также женщина справа тоже чем-то замахивается — похоже на шпагу.

О, женщины, вам имя — вероломство.

Эгоизм подымает сильных духом, любовь — слабых.

Многообещающий слоган. В плане эгоизма я хуже Калигулы с расстройством пищеварения, а о любви лучше вообще не говорить. Джульетта в страхе бежит в сад в то время как Отелло нервно прилаживает намыленную верёвку к перекладине ворот своего поместья.

Хороший слоган. Но — неправда.

...или Великомосковский Шовинизм™ снова в деле.

Итак, у меня рядом с домом есть маленький магазинчик. Единственный магазинчик, если точно. И иногда туда забегаешь по дороге — за пачкой сигарет, или батоном хлеба — когда едешь в город или возвращаешься. До центра, конечно, полчаса езды, но всё равно у нас такой район, что даже я говорю "в город", имея в виду "в центр".

Когда заскакиваешь в магазин за сигаретами, хочешь купить сигареты быстро. Потому что автобусы, маршрутки, пробки, а я по-любому всегда и везде опаздываю.

Картина: заскакиваешь в магазинчик, как всегда весь в мыле, в спешке, за сигаретами, потому что очень хочется курить, и застаёшь сцену — таджики на шоппинге.

Серьёзные таджики. Лет по 40-50, крупные такие. По центнеру штука. Линию пуза можно использовать вместо транспортира, если правильно расставить градусы. И градусов в итоге получится больше, чем 180. В востроносых начищенных кожаных ботинках. Под тренировочные штаны с лампасами. И в синтепоновых куртках, которые, по причине транспортирности пуз, спереди просто не застёгиваются.

У одного на спине, на синтепоновой куртке, птичья какашка. Давняя. Наверное, с лета. Потому что успела засохнуть и стянуть ткань.

И вот, таджики неспешно, вразвалочку, ходят. Шутят с продавщицей. А она там — одна. — "А что это за колбаска? Телячья? А докторская есть? Дайте полкило. Нет, дайте лучше кило. Девушка, у вас красивая грудь. Зачем кило? Я же сказал, полкило. Дайте ещё рыбу. Нет, не надо рыбы. Нет, всё-таки дайте. Вон ту. Нет, не эту, а вон ту. Или нет, погодите." — и это в перерывах между долгими внутренними переговорами на таджикском.

Блять, это хуже, чем оказаться в очереди позади Ксении Собчак в салоне Сваровски.

Я специально вытащил мобильник и засёк время — 15 минут. ПЯТНАДЦАТЬ минут неспешного выбора колбас, пельменей и яиц. Или что там ещё было.

Какие же они мерзкие — жирные, как зерновые баржи (говорят, на востоке так принято — вместо шустрого подтянутого труда наращивать на себе жировой запас респектабельности), самодовольные, как дивизия Марий-Антуанетт, не стыдящиеся своей ленивой развязности, безобразности, сквозьзубной хамоватости, снисходительности, степенного пузопочёсывания.

Когда таджики заплатили, я наконец смог купить сигареты.
Это заняло ровно 20 секунд. Это я тоже засёк.

И, конечно, я в итоге опоздал на полчаса.

* * *

Я не люблю, когда кто-то о себе думает слишком много,
будь то Путин, гастарбайтеры или русские домохозяйки.

Мы живём в большом городе, где все всегда спешат. Уступать место другим, не задерживать проезд/проход/проплыв/пролёт — нормальная часть человеческой этики. У них принято приходить на базар, как в гости. У нас — нет. Не говоря уже о птичьих какашках и жирных расплывчатых ногах в форме буквы Х. И щеках, которым позавидует бульдог. И волосах, которых испугалась бы и горилла. И пальцах, которые вполне сошли бы за волосатые бананы.

Американцу можно хотя бы сказать, fuck you and your imperial ambition, screw your expansionism, OK? — и он улыбнётся в ответ, потому что понимает, что на чужой территории.

Попробуй сказать что-нибудь подобное таджику — весь ад обрушится на тебя, как на столп фашизма, империализма и расовой дискриминации.

Полезно читать газеты. Помимо прочего, прочитал что ношение костюма и галстука способствует повышению сосредоточенности и вообще силы воли. Тут же вспомнился какой-то американский фильм, где сильнопьющий герой, бросив пить и вылив остатки виски в унитаз, торжественно оделся в белую сорочку, повязал галстук и надел пиджак и брюки.

— Слышь, пацан, ты чё это так вырядился? — была первая реакция его кредитора, когда герой заявился к нему с какой-то целью (кажется, вышибить мозги к чертям собачьим — that's Hollywood for you).

Я добрую половину жизни провёл в белых сорочках и чёрных костюмах (всегда питал отвращение к любым другим цветам, за исключением разве что бордового — бордовая сорочка, кажется, у меня тоже есть, но только одна — она хорошо сочетается с тёмно-синим галстуком в белую диагональную полоску), и мне это всегда нравилась такая одежда, при условии что не нужно было торчать в офисе.

Опять же, вовсе необязательно выглядеть задроченным и закрахмаленным до смерти корпоративным рабом — верхнюю пуговицу сорочки можно расстегнуть, галстук приспустить, левую руку в карман брюк (пиджак обязательно расстегнуть и полу за спину — совать руки в карманы брюк при застёгнутом пиджаке — первый признак деревенского тракториста или бракосочетающегося гастарбайтера) — и voilà, вместо недоношенного яппи — утомлённый жизнью средиземноморский жиголо.

Алекс (мой бывший) этого не понимал, и в те редкие случаи, когда надевал костюм, всегда застёгивал все пуговицы и затягивал галстук так как будто хотел покончить жизнь самоубийством; хуже того, он всегда злился, когда я ходил с расстёгнутым воротом и узлом галстука в области пупка, и шипел, "ну что за безобразие? а ну застегнись сейчас же! с тобой стыдно по улице ходить!". Кажется, мы даже ссорились из-за этого, но несильно. Хм. Алекса к галстукам вообще подпускать нельзя, да. Или вообще куда-нибудь подпускать, for that matter — его надо закатать в бетонный саркофаг, как четвёртый блок чернобыльской АЭС, и носить ему хот-доги и пепси-колу в костюме полной химической и радиационной защиты.

* * *

За полтора года работы в посольстве я настолько озверел от костюмов и галстуков, что, когда уволился, запаковал их все в один большой чемодан и с тех пор ни разу не надевал. А сейчас получается обратная тенденция — я начинаю уставать от джинсов и маек и мятых свитеров.

Может быть, чтобы повысить свою способность к сосредоточению и усилить триумф воли, мне снова стоит начать надевать белые сорочки и мучиться с завязыванием галстука? Впрочем, одно только воспоминание о необходимости гладить сорочки приводит меня в ужас — один раз я настолько озверел с глажкой, что изорвал белую сорочку в клочки — да, именно-именно. В клочки. И рычал при этом.

В общем, не знаю. Хорошо бы, конечно.

Отрезок Покровки от Колпачного до Покровских ворот для меня напрочь потерян. Разве что я могу сказать, что там есть на правой стороне несколько опять же послепожарных особнячков, а на левой стороне, во дворах, были остатки дворянской усадьбы, но я не знаю, что с ними сейчас стало. Это до (достаточно уродливой псевдо-классицистической) церкви, если смотреть от центра.

Я не бегаю по всему городу, разузнавая где что и как обстоит, ОК?

Если идти по Покровке к Покровским воротам, то по правой стороне будет несколько живописных особнячков, из тех, что сотнями строили после наполеоновского пожара. Перед самыми воротами, по правую руку будет страшненький трёхэтажный домичек. Так вот, это не домичек, а на самом деле недостроенный дворец того самого Матвея Казакова (Казаков был pretty big в Москве и до, и особенно после пожара). Я не помню графа или князя, ради которых это дело строилось, но там был some kind of connection.

По левую руку находится всякая ерунда, так что не надо обращать внимания.

Между трамвайными рельсами, это особенно интересно. По левую руку (смотрим в сторону Садового) это одна из гостиниц, построенных на концах бульваров по приказу Павла Первого, прежде чем самого Павла тихонечко придушили где-то в Михайловском замке (это явно не на Покровке).

По павловскому приказу, на всех концах московских бульваров строили гостиницы, но только на стыке Чистопрудного и Покровского такая гостиница осталась в первозданном виде. Туда страшно было войти, конечно, но эта штука до сих пор стоит и гордится своими греческими линиями.

Справа обычные московские домики, только в одном из них (тот, который смотрит на улицу, а не на трамвайные пути) есть маленькая часть тех самых Покровских ворот, которые реально были Покровские ворота, типа, и вправду ворота.

Мелко-кукурузчатая мразь Хрущёв, впрочем, успел снести один угловой дом.

Сегодня про Покровку ничего больше не будет.

Далее, от Армянского переулка, по левой стороне будет скромная торговая постройка (лавка) 1914-го года. За нею позади лежит дворянское имение, к настоящему времени переделанное до неузнаваемости, но лавка по-прежнему работает и продаёт всякие сладости, богатые нездоровыми углеводами. Я туда несколько раз заходил попускать слюни над взбитыми сливками. Чтоб я щас хоть близко подошёл к торту? Forget it. Там ещё был в 1990-х ресторан "Юлия", но обанкротился и закрылся. Щас там снова продают сладости. Кажется. Not that it matters much with me, if you ask.

Дом напротив тоже есть торговое предприятие Российской империи, счастливо перешедшее в СССР под названием магазина "Продукты", куда мои однокурсники меня затащили в серьёзно пьяном состоянии и купили десяток сырых яиц, кои и скормили мне во дворике протестантской кирхи в прилегающем переулке, где, в кирхе, тогда (а может, и сейчас) помещалась студия "Диафильм" Мосгосмультдиафильмсоюза (могу ошибаться в написании). Я помню только что я хрипел и хватал ртом воздух, смотря на готический портал входа и усечённый шпиль колокольни. Что потом было, хоть убейте, не помню.

С левой стороны далее следует пара неинтересных дворянских усадеб, после которых маленький сквер на месте, где была церковь Покрова (откуда у улицы взялось имя), которую Наполеон приказал охранять от пожаров 1812 года, но которую большевики пустили на вторсырьё, чтобы строить шедевры конструктивизма, фыр!). Сейчас на месте церкви Покрова узбекское кафэ, в котором я лично не рискнул бы скушать и четверть люля-кебабы. Потому что потом от унитаза отлипнуть невозможно, даже при полном содействии родственников и грейпфрутового сока.

Налево уходит Потаповский переулок, названный большевиками в честь архитектора Потапова, который построил церковь, которую они уничтожили. Такая вот милая и капризная советская власть. Если идти влево до дома с колоннами, а потом вернуться немного назад, войти в калитку дома с колоннами, повернуть направо и ещё раз направо и смело ломануться в чёрную железную дверь, то можно попасть в Проект ОГИ, старейший независимый и весьма недорогой клуб в истории города.

На другой стороне Покровки замечательнейшие и уютнейшие двух-трёхэтажные домики, где до сих пор кто-то живёт. Я обычно свёртывал в одну из подворотен, чтобы коротко пройти в Колпачный переулок, где жила Даша — да, та самая — так что там творилось в плане построек далее, на отрезке до Покровских ворот, я не совсем в курсе.

Далее, по левой стороне, стоит выдающееся здание — самый узкий тротур в мире, если не считать один из переулков на Ордынке — красивое, классицистическое, но уникальное в том, что в его основе — сводчатые палаты XVII, опять же, века. Если пройти в арку и посмотреть на дом изнутри, то становятся видны резные белокаменные наличники нарышкинского барокко. Самое удивительное, что вроде бы, дом до сих пор жилой. Я помню как проходил мимо него году в 1994, и из окон — а это была поздняя ночь — доносились инфернальные вопли индийского кино.

Далее по левой стороне обычные доходные дома 1870-х годов, примечательные разве что безупречными пропорциями коринфских пилястров на фасадах и чрезвычайно живописными двориками с помойками (think Место встречи изменить нельзя), после чего следует мусарня и посольство Белоруссии, в чём едва ли наблюдается разница. Пару месяцев назад один белорусский парубок написал на стене посольства "живэ Беларусь", за что его чуть не упекли в гулаг лет этак на пять. Парубок умный оказался — сказал, "не понимаю я по-русски", и поставил весь аппарат российского МВД в, блять, тупик. Давали ему переводчиков — "ни понимаэ йа, что они глаголят!". Хочется надеяться, что парубок обратно на мостовых Минска подмигивает капустным барышням.

Извините, Владимир Владимирович, но как надо править Россией, чтобы она с одобрением и завистью смотрела на это убожество — хитрое, неграмотное, жестокое, лживое, жадное, слезливое и очень изворотливое? — это сегодняшний МК про Шикльукашенко. Да, да, конечно. Даже у Юлии Калининой перо не повернётся опровергнуть. Хотя, впрочем, повернулось, но нет нужды в это вдаваться.

На Покровке напротив белорусского (крх, тьфу) посольства находятся два здания — церковь постройки Матвея Казакова (к сожалению, тогда в Петербурге уже перестали прыгать лягушки, а Пётр умер), составленная из цилиндрических объёмов — безупречный образец русского классицизма — и правее здание какого-то налогового ведомства, построенное в начале века в качестве одного из офисов тогдашних российских банков. Банки Российской империи любили Ренессанс, и, соответственно, здание представляет собой достаточно достоверное воспроизведение флорентийского (или венецианского) палаццо.

Whitehoune, помнится, атаковал это здание мистическими хомяками, но мы, опять же, не будем вдаваться в давнюю лирушную историю.

Покровка — самая живописная московская улица. Начинается с криминального гей-пристанища, заканчивается самым дорогим кинотеатром в городе. Конечно, на первом отрезке она называется Маросейкой, но кто знает Маросейку (искажённое Малороссийка), и кто не знает Покровку? Покровка — это песня. Нет, Покровка — это эпос. Покровка — это Гомер и Вергилий и Пушкин.

— Час битый с Покровки ехала, мочи нет — жалуется одна из пушкинских княгинь.

На бытовом уровне Покровка знаменита самыми ужасными в Москве тротуарами. Потому что они узенькие, и наклонные под углом градусов этак в 25 к проезжей части. Идти по Покровке всё равно что пробираться по скользкой крыше, готической притом. Покровка феноменально живуча. В то время как в других местах Москвы сносят девятиэтажные сталинские дома, сгоревший трёхэтажный дом двухсотлетнего возраста и никакущей архитектурной ценности чудесным образом выживает и далее процветает.

Покровка начинается с Китай-города, где я никому никогда не посоветую появляться в любое время суток без внушительной охраны, потому что это самое-самое гей-дно города, ниже которого только вокзалы. Представьте, вам 15 лет, вы из Оренбурга, или Симбирска, без жилья и денег, но зато у вас крепкие кулаки и отчаянное желание выжить. Китай-город — это девятый (или седьмой? сколько их там? не помню) вокзал Москвы, и лишиться сумочки, портфеля, или пары мобильников и зубов, это там проще, чем в носу поковырять.

Про Китай-город давно пора написать отдельную книгу, но — пока про Покровку. На правом, если смотреть в сторону Садового, углу, находится дом с ротондой. Этот дом фигурирует в романе "Война и мiръ" — тот самый наглухо закрытый графский дом, перед которым толпятся крестьяне, которым не заплатили за работу, в то время как вся Москва спасается от наполеоновского нашествия.

Налево от него (через дорогу) идиотское конструктивистское безумство в котором была штаб-квартира штурмовиков ленинского комсомола, которое давно пора снести и построить что-нибудь более вменяемое.

По правой стороне далее идёт дом, в котором году в 1992 открылась турецкая аптека (как турки и аптеки сочетаются, опять же ускользает моего осознания), после чего идет тот самый горевший-но-так-и-не-сгоревший дом, и длинный двухэтажный лабаз, из тех, что строили сотнями после наполеоновского пожара. Примечателен разве что тем, что в середине 1990-х на первом этаже был ресторан с зеркальными стёклами, там что можно было поправить себе причёску прямо на улице.

По левой стороне после комсомольского штукатурного уёбища есть ничем не примечательная церковь (обычный XVII век, когда Пётр ещё писал в памперсы и на месте Петербурга прыгали лягушки), после чего очень интересный доходный дом (1912 год), на первом этаже которого был книжный магазин Сытина. Прикол в том, что ещё несколько лет назад на закруглении фасада — со стороны церкви — видна была написанная на штукатурке вывеска сытинского магазина, в дореволюционной орфографии. Когда в этот дом вместился магазин обуви (страшненький магазин, если честно — глядеть противно было), сытинскую вывеску уничтожили. А сейчас там вообще что-то из серии общепита.

Далее, по левой стороне — обычный доходный дом 1860-х (на первом этаже Макдо), а направо уходит Петроверигский переулок, где, как раз на изгибе, находится опять же конструктивистское (откуда они деньги брали?) общежитие инъяза.

Пили пиво с Hiawatha на Третьяковке.
— Это на Крещение дождичек. Чтобы уж совсем всё водичкой освятить.

А я люблю постоять на площади, посмотреть на людей. Вот три мужыка с радостными улыбками поволокли в подворотню ящик пива. Вот два мента в фуражках с брезгливыми рожами поволокли в клетку жырного упившегося бомжа (как бомжи умудряются быть жырными, ускользает моего понимания). Вот роскошный джип с хрустом переехал бутылку из-под Хольстена. В общем, много чего хорошего на Третьяковке.

Недели две назад там была самая шикарная сцена: пьяный парень, трезвая девушка, и парень орёт: — Ты чё, хочешь роз? Роз? Ты чё, блядь, не видишь, что вокруг зима? Не растут сейчас розы! Сейчас вообще ничего не растёт! Всё давно умерло, нахуй!

Или это было недели четыре назад? Когда выпало какое издевательское подобие снега. Девушка, впрочем, не отвечала ничего. Или отвечала, но не на всю улицу, отчего я не расслышал её ответы.

Равно как и три года назад, у меня в пепельнице снова зловонный пожар.
Пойду до унитазу, топить мерзкие окурки.

На последнее, мозаичка — этруск делает хлеб для пиццы.
Непонятно только, для чего нужно было раздеваться до (белоснежных) трусов.

А вот эту картинку я бы взял себе для главного аватара вместо безутешного Венсана Касселя (или Матьё Кассовица? вечно их путаю) из фильма "Необратимость". Это, конечно, не римляне (я уже всех достал, наверное, своими римлянами), это где-то в эпохе Рёнэссанса, но очень и очень подходит.


Я как раз именно так люблю скрючить палец, теребя усы, когда сижу в сети, и что-то выглядит сомнительно или просто тупо. Несильно сжатый кулак под носом — это вообще рабочая поза для всех случаев, когда есть стул и стол, куда можно правую руку локтем упереть.

Some crockery & pottery you really don't want to have in your kitchen.

Горшок, предположительно, самоходный.

view

Смешная фреска, причём приводится как иллюстрация к вполне себе такому научному тексту какого-то американского университета. Только вот составители не подумали о том, что она может означать.

Два парня удивляются на третьего, который одной рукой пьёт из кувшина, а другой держится за пипиську, очевидно намереваясь покинуть компанию.

Смысл получается такой: этому парню предложили групповой секс, на что он ответил "Спасибо, я лучше пойду нажрусь и подрочу в одиночестве". Неудивительно, что у тех двух в постели поднятые в возмущении руки. Наверное, они ему обещают, "Ах вот так? Ну вот мы тебя найдём, таких люлей навешаем!".

Кто догадается, что это за инструмент
и для чего был востребован? =)))

Ещё одна замечательная фреска. Ловля рыб и птиц. Рогатка, оказывается, была известна ещё этрускам.



* * *

На второй фреске (опять же красный) мужчина и белая женщина. Судя по выражению лица, мужчина уже пьян в лохмотья. Впрочем, красивые мускулы. У женщины совсем странная причёска — кто-нибудь сможет воспроизвести, а? — и она пытается мужчину успокоить. Удивительное выражение чувства собственного достоинства на её лице — это вам не бабка-пенсионерка в очереди за картошкой в овощном магазине года этак 1989-го.

Пьяный мужчина явно кладёт что-то жёлтое и круглое в руку трезвой женщины. Можно предположить, что это золотая монета, и тогда контекст становится совсем ясным — загулявший отец семейства на приёме у гетеры нажрался как свинья (посмотрите на его живот и как он за него держится левой рукой) и заплатил гетере неслыханную цену — то-то так удивляется девочка-рабыня с опахалом на левом фланге. Сама гетера нежно трогает отца семейства за плечо, в смысле, "ты уверен, что сдачи не надо?".

Что на столе — не совсем ясно. По форме еды я бы предположил чизбургер, груду картохи-фри и биг-мак, но, возможно, у этрусков были свои предпочтения в еде. В отличие от декадентов римлян.

Такая красивая, энергичная фреска, что невозможно пройти мимо. На ум приходит английская детская песенка Knees Up, Mother Brown. Интересно другое — почему женщин изображают в светлых тонах, а мужчин — тёмно-красными?

Красный — цвет страсти, власти и сильных чувств. Это одна версия. У меня есть и другая версия — этруски ведь были земледельцами, и много времени проводили в поле, в то время как женщины варили борщ и воспитывали детей, то есть, проводили большую часть времени дома. И поэтому женщины оставались бледными, в то время как мужчины покрывались загаром как курортники на ялтинском пляже.

Третья версия — мужчины сильно пили (на картинке у мужика в руке кувшин явно не с пепси-колой) — и оттого сильно краснели. Целиком. Гы.

Человеческие жертвоприношения на фресках.
(с) Parque Etnografico, Канарские острова.

Он обязательно вернётся. Он сволочь, он дрянь, но он вернётся. Безопаснее любить межконтинентальную баллистическую ракету, чем его, но ведь нельзя выбирать. Лучше ведь любить ракету, чем пластмассовый тостер. Он вернётся, позвонит, придёт, и я снова его буду ненавидеть за то что он меня не любит в ответ, но всё равно, он будет рядом, рядом.

Я катастрофически не помню имён и лиц. Их было так много, всех рас и конфигураций, но я помню скептичесий изгиб его губ. Но я помню слова, выражения глаз, я помню всё. Он не помнит. И тем больнее. И тем жесточее. Чем безысходней, тем жесточее, да. Но никогда — до конца.

Делать больно — можно. Убить — нельзя.
Можно соревноваться, кто кому сделает больнее.

Как в греческой философии — догонит ли Ахиллес черепаху.

Черепаха всегда будет на одну миллиардную долю миллиметра впереди Ахиллеса.

В продолжение вчерашнего, когда я обещался переименовать кошку Мурку в Мессаллину, сообщаю, что переименование не состоялось.

Выхожу я на кухню, Мурка лежит свернутая калачиком у батареи центрального отопления (надо будет, кстати, в суд подать и отказаться платить за это ненужное издевательство под названием "отопление"). Делаю себе чай.

— Мурррка! Гррр! Аттеншн, плиз!
(ноль реакции)
— Ты знаешь, что ты теперь называешься Мессаллина?
(ноль реакции)
— Мессаллина дефис Мурка, ты снова впала в кататонию?
(ноль реакции)
— Мессаллина, скажи мяу!
(ноль реакции)
(обычно она и правда говорит мяу)
— Мессаллина, я кому сказал!
(ноль реакции)
— Гррррр!!!!

Обычно при слове "Гррррр!" несостоявшаяся Мессаллина подскакивает как ужаленная, и прячется куда-нибудь за холодильник, и мне становится беспокойно что она там засунет свой хвост куда не надо и устроит короткое замыкание, но на этот раз она просто подняла голову с аккуратно сложенных лапок, и — просто — на меня — посмотрела.

— Ну какая я тебе Мессаллина? — сказал её взгляд. Или что-нибудь менее цензурное, если у кошек есть понятие о цензуре.

Мне стало даже стыдно. ОК, пусть Мурка остаётся Муркой.
И всё равно ведь она девственница, в отличие от.

В ознаменование такого решения Мурка была схвачена и потискана и несколько раз попрошена сказать мяу, что она и сделала, причем раза в четыре больше, чем от неё просили. После чего, отпущенная, спряталась за холодильник и сказала оттуда ещё в восемь раз больше мяу, чем изначально требовалось.

В общем, фиаско.

view

Pompeii — Auf Die Strasse Der Zeit.






view

view