.

view

.

.

Давайте, я покритикую чей-нибудь дневник. Кроме друзей, разумеется. Заявку в комменты. И чур не обижаться. Конечно, я бы с большим интересом составил полную энциклопедию городов Римской империи, но кому это нужно?

Последний языческий император Рима — Flavius Claudius Iulianus, известный более как Юлиан-Отступник, воспитывался в семье императора Константина, который сделал христианство официальной религией Римской империи.

С характерным для христиан смирением сын Константина Констанций (в семействе явно была проблема с воображением на предмет имён) вырезал всю свою семью, включая собственного брата, чьим сыном и был Юлиан. Очевидно, Юлиана пощадили, посчитав его неопасным — мальчик больше интересовался книгами, чем политикой. Когда он вырос, император Констанций, убийца его отца, сделал Юлиана своим соправителем и отправил в Галлию, где Юлиан одержал множество блестящих побед над ордами диких и наглых германцев, в то время как Констанций тусовался в Константинополе, вешая люлей персам и армянам. Но Юлиан был так популярен в Галлии, что войска провозгласили его императором — когда он согласился, возник вопрос с короной.

Короны не было.

— Может, у твоей жены есть что-нибудь похожее? — предложил один из центурионов.
Представляю, как Юлиан чуть не заржал.
— Это было бы плохим знаком, надевать женские бирюльки! — скорее всего, он ответил что-то наподобие этого. В итоге вместо короны надели какая-то шняжку, которую снял с себя знаменосец легиона.

С чувством юмора и императора было в порядке. Когда христиане Антиохии совсем его достали — а сам он был язычник, хотя поначалу и притворялся христианином, чтобы кровожадый дядюшка Констанций и его не прикончил — он не стал никого преследовать, бросать на съеденье львам, и т.д. Он поступил очень просто.

Он написал кричалку-ненавиделку на пяти страницах и ночью повесил её на форуме. Утром антиохийцы узнали всё, что думает о них император: сначала он указал на явные несостыковки в их учении, а потом просто показал большой Fuck обеими руками — в переносном, литературном смысле, конечно.

Император Юлиан был умничка. Он прекрасно понимал, что христиан хлебом не корми, дай принять мученичество. А вот хуй! сказал император христианам. Как в анекдоте:

Мазохист: — Ну мучай меня, мучай!
Садист: — А вот и не буду!

Христиане даже жаловались. Один грек писал: "Он стреляет в нас стрелами с оперением, сделанным из перьев наших крыл". При Юлиане-Отступнике не был замучен ни один христианин — из-за чего христиане ни за что не могли его простить, и потом на протяжении веков писали про Юлиана пасквили и всякие гадости.

Любопытная деталь: про Юлиана-Отступника написано множество пьес, книг, и даже опера. Ни одна из них не имела успеха даже в богобоязненные прошлые века. Пьесы снимали с репертуара после первого представления. Книжки не раскупались. Опера существует только в рукописи — её так ни разу и не спели.

Мне положительно нравится император Флавий Клавдий Юлиан Цезарь Август.

Да, я люблю пить пиво, оперевшись локтем на подоконник Макдо на Третьяковке, и смотреть на людей. Просто смотреть. К примеру, один мальчик не знает, что я его очень люблю. Он иногда пробегает внутрь — за порцией картонной еды — выбегает обратно. У него майка, и светлая рубашка, которую он носит так, будто её нет: на одном плече надета нормально, а с другого свисает почти до локтя. Но — ему 17 лет, он может себе это позволить. Я тоже когда-то был такой же. Я его люблю издалека, и ни в чём ему не мешаю.

Я уверен, что если любишь человека, то никогда не причинишь ему вред. Это было написано в книжке, которую я переводил в 1998 году. Книжка называлась "Экзистенциальный взгляд на Шекспира". Автор — некий Д. Горовиц. Нью-Йорк, 1959 год.

Тот перевод вообще во многом определил мой подход к вопросам жизни и любви — когда переводишь, пропускаешь информацию сквозь мозг. И с мистером Д. Горовиц я не мог не согласиться. Что — если любишь, ставишь интересы любимого человека выше собственных. Что — лучше быть убитым, чем отказаться от своих принципов. Что Дон Кихот — прекрасен. Чем он нелепее, тем он прекраснее, и тем более достоин восхищения.

Последние события отобрали у меня эту веру, и разбили, растоптали, размозжили её.

Оказывается, есть люди, которые ржут над Дoн-Кихотами. Оказывается, есть люди, которые считают, что любовь можно навязать насильно. Оказывается, есть люди, которые с удовольствием включают громкую связь во время разговоров с тем, кого они любят, и радостно хохочут над тем, что говорит другой, предположительно любимый, человек.

Если честно, господа, шок у меня не от того, что у меня отобрали дневник и почту, а от того, что я просто не подозревал, что в жизни существуют такие фантастические подлецы. Понимаете, это — крушение всего мировоззрения. Я, дурак, дожил до 32 лет, и не подозревал, что такая подлость в принципе возможна. Я читал про неё в книгах, в газетах, но казалось, что всё это — где-то там, далеко, совсем не здесь. Как моряки, отправляющиеся в плавание, искренне верят, что уж их-то корабль не потерпит крушения.

Спасибо тому (или той?) автору, Д. Горовиц, чью книжку я переводил для дипломной работы одной моей одноклассницы. Тогда у меня не было компьютера, и я переводил от руки, на листах бумаги, а потом печатал на пишущей машинке, которая до сих пор ждёт, чтобы её отвезли на помойку. (Она, сука, эта машинка, кстати, блятть, заебала — прим. внутреннего голоса). Каждый символ отпечатывался вместе со смачным "хрясь!" литеры по бумаге. И отпечатывался в памяти. Как Дон Кихота поверг "рыцарь", нанятый его домашними, и приставил ему копьё к горлу. И как Дон Кихот отказался сдаваться.

Дон Кихот, смешной старик с тазом вместо щита, отказался признать свою любовь ахинеей, Дульсинею Тобосскую обычной прачкой, и далее по списку. От-ка-зал-ся. Несмотря на то что в его выдуманном мире победивший его рыцарь был более чем реален. И копьё у горла — тоже.

Я не испытывал особых эмоций, когда переводил этот текст — лупить по клавишам допотопной пишущей машинки, это труд, неебаться — но я был согласен с каждым словом. Про Дон Кихота, это было, на самом деле, всего лишь отступление — в основном в книге разбирались пьесы Шекспира — но именно оно врезалось в память. Компромиссов нет и не будет. Мельницам пиздец.

А после этого я прочитал шекспировскую пьесу "Антоний и Клеопатра". Вот там я ревел, это да. Я и сейчас не особо плаксив, а в подростковые годы тем более, но над этой пьесой я ревел, как Мальвина над трупом Буратино.

* * *

Возвращаются Хармиана и Ира с короной, мантией и пр.

Клеопатра

Наденьте мантию мне и корону.
Я жажду вечности. Не утолю
Уже вином египетским той жажды.
Ира, быстрей. Антоний мой зовёт. — more

Раньше я знал, что — что бы ни случилось, я всегда могу придти в дневник и об этом написать. Раньше я знал, что никто и никогда не станет читать мою почту. Раньше я знал, что есть такое место, где можно быть самим собой, и не оглядываться через плечо. Это было — моё. Это был мой якорь. Это было хоть что-то реальное в этом сраном виртуальном мире.

А после того, что случилось, такого ощущения нет. Дневник просто превратился в блокнот. Бумашка с каракулями, на которой больше ничего не хочу писать. Потому что не идёт. Не клеится. Не складывается.

Вроде и разбежишься, и мысли есть, и чувства — а противно. Как если в твою любимую чашку нассали — отмыть-то можно, но потом всё равно уже невозможно из неё пить. А кто нассал, тому смешно, хи-хи-хи, очень смешно. Он думает, что очень остроумно пошутил. Ему весело.

Ненависть не умрёт никогда.

Я вовсе не убил своего третьего бывшего (он сам себя давно убил, умный и чересчур общительный мальчик), но поскольку я убил Гектора и Магду, хочется новых персонажей. С мужским именем нет проблеи — это будет Болтон, белобрысый мальчик-долбоёб с Университета, а вот с женским полом проблемы. Магда, как женщина-таксист, была уникальна. RIP. Тупых девчушек-проблядушек тоже не надо. ОК, пока оставим вопрос открытым — в кого же влюбится Болтон?

Задача.

Дано: охуительный очень сексуальный мальчик 30 лет, белобрысенький, славянин, с очень приличной пиписькой (я лично проверял, правда, давно, но не уверен, что она за это время уменьшилась), с очень красивой жопкой (опять же, лично проверял), с хорошим образованием, с хорошей работой, из очень хорошей семьи, на ст. м. Университет.

Кроме того, он мой друг, а это значит,
что я за него любого порву на четыре четверти сразу.

Или уже не получится персонаж???

БЕЗУМНЫЕ ЛЮБОВНИКИ ЧУТЬ НЕ УБИЛИ ВЕСЬ ДОМ
Как стало известно МК, 29-летний безработный житель Люблинской улицы Гектор Николаев страдал пограничными психическими расстройствами. Некоторое время назад он познакомился с Магдой Ерофеевой, приехавшей из Красноярской области, которая промышляла частным извозом на своём легковом автомобиле "Изудзу". Как утверждают соседи г-на Николаева, он был чрезвычайно любезен и всегда готов помочь. Один раз он спас котёнка с дерева. Магда Ерофеева также всегда относилась к соседям с уважением. Когда в 4 часа утра раздались выстрелы, соседи не сразу поняли, что происходит. Анна Сергеевна Лисицына сообщила МК, что "что-то звякнуло, и пуля упала у моей кровати", после чего сознательная гражданка позвонила в милицию. К сожалению, к моменту прибытия стражей порядка оба любовника были мертвы по причине множественных огнестрельных ранений. Жители дома не пострадали. Автомобиль "Исудзу" обнаружен на парковке у соседнего дома. Обстоятельства дела выясняются.

(c) http://mk.ru 09.04.2008

Когда у Гектора не было в почте писем, он впадал в лёгкую прострацию, от которой помогали только вальсы Шопена или венгерские танцы Брамса. Помогали они в том смысле, что Гектор на некоторое время, на 15-20 минут, оживал, после чего снова впадал в состояние угрюмого человеконенавистничества. Себя он так же искренне ненавидел, как и тех, кто был рядом с ним.

Однажды к нему пришла Магда, и показала, как слушать радио со всех концов мира (правда, там почему-то в основном была Турция).

— Представляешь, это радио из Техаса! Турция, блятть... А это — из Пенджаба! А это... Опять Турция, блятть... А это с Аляски!

Гектор очень скептически смотрел на Магду.

— Ты знаешь, если бы я тебя так так давно не знал, я бы тебя сейчас убил.

— Тебе ведь так всегда хотелось всего самого разного.
— Да, хотелось. Но только — самому.
— Чё ты хочешь сказать? Я тебе надоела?
— Нет, просто я сам по себе. Я всегда был сам по себе и всегда буду сам по себе. И неважно, даже если поэтому я никогда не увижу пиратских фортов Кубы или римских развалин Ливии. Я живу здесь и сейчас.
— Но ведь ты любишь Рим!
— Люблю. Я могу встать на колени и лизать его камни. Но после этого я вернусь сюда, потому что здесь мой дом, моя земля. Я начинаю понимать, почему дакийцы и германцы так отчаянно сопротивлялись.
— Ты ёбу дался, Гек.
— Да, я ёбу дался.

Магда закурила.
Гектор закурил.

— Знаешь, Магда, у германцев была такая же хуйня — типа, на этой земле отец жил, значит, должен жить и я. Германец Арминиус, воспитанный в Риме, заманил три легиона Квинктилия Вара в Тевтобургский лес. И там они легионеров привязывали к деревьям их собственными кишками. Германцы взрезали пленным животы и вынимали кишки, и обматывали ими ствол дерева. Это ведь лес был, а не римский форум, где всякие величественные фигуры в тогах ходили и трепались про величие Рима.

— Ты психопат, тебя нужно лечить.
— Ты правда так думаешь, Магда?
— Я бы вкатила тебе дозу Прозака.
— Прозак не поможет, Магда. Не смеши меня. Я и так смешной. И если, или, точнее, когда, я сдохну, я хочу сдохнуть в здравом уме и твёрдой памяти, а не химическим коктейлем антидепрессантов.

Даже самому удивительно, как так получается, что я такой, блятть, сука, злой нахуй блять неприятный. Так вот: я злой. Я очень злой и безответственный и разнузданный и — тьфу, нахуй эдвардианскую риторику — просто злой. Очень, очень сильно и надолго злой.

* * *

Кстати, студенты, вы знаете значение слов "Георгианский", "Эдвардианский", "Викторианский"? Разумеется, не знаете. Садитесь, два. Кто найдёт еще пару определений, тому печенье. Только не говорите мне про королеву Анну и династию Тюдоров. Translate: a Jacobean mansion. A mock-Tudor house. An oh-so-Edwardian estate. A Regency rectory.

На столе бутылка водки Флагман. На фарфоровом блюдечке в тесноте бутерброды с сыром. За закопченным окном полная луна. Огромная дореволюционная квартира, а-ля Покровские ворота. Дом на снос. И потому до сих пор ромбовидный дореволюционный паркет, туалет где нужно повеситься, чтобы спустить воду, и громадные роскошные лестницы с чугунными фигурными перилами. Резные входные двери.

А Володя в паре кварталов завис в зале игровых автоматов, играя по 50 копеек. Выиграв 356 рублей 50 копеек, ловит авто, старую белую Волгу, и кружит по переулкам, потому что не очень хорошо представляет, куда ехать-то? Мобильник, биип-биип.

Сухаревка.

Бурный секс. (Подробности оставим). Парень уходит на кухню допивать Флагман. Я смотрю в окно — полная луна. На столике рядом с кроватью оказывается переплетённый в кожу журнал. Беру, открываю обложку. На титульном листе — "Интимный журнал И. О." — очень красивым почерком. Захлопываю журнал, и кладу на место. Потому что не комильфо. Смотрю на луну. Возвращается И. О., допивший водку, смотрит на журнал, спрашивает, "Ты что, смотрел?" — "Только титульный лист. Я что, похож на подлеца?". Взгляд глаза в глаза. "Ах ты мерзавец!" — мягкие мускулы заваливают меня в постель, и снова читателям придётся включать воображение.

Кстати, все эти супер-твёрдые мускулы, какими он кажутся на фото, в жизни очень мягкие, наподобие одеялки. По-настоящему твёрдые мускулы только у пареньков лет 18, и то — только если они захотят показать, какие они сильные — или и у реально истощённых голодом.

И, кстати, я не мерзавец. Я ни разу не прочитал ни одного чужого письма, ни одной записи в дневнике, на бумаге и в сети, которую мне не позволили прочесть.

Думаю, нет нужды объяснять.

Нацисты вошли в современную Москву. Эсэсовцы, отборные части. Стволами автоматов разбивали стёкла операционных стендов банков и собесов и расчётных центров. ЖЭКи сжигали заживо. Чиновников министерств и ведомств выводили на улицы. ФСБшников и сантехников расстреливали на месте.

К концу дня по залитым кровью улицам уныло шагали вперемешку безграмотные гастарбайтеры в спецовках, продажные чиновники в грязных и помятых костюмах от Армани, торговцы с рынков и трепещущие функционеры Единой России, бомжи со всех девяти вокзалов, депутаты Госдумы, подрастерявшие наглость гаишники и менты, Лужков благородно поддерживал шатающуюся Батурину, а впереди всех шагал Глеб Павловский в картонной позолоченной короне, поддерживая за руку полуобморочного Максима Кононенко, и всё повторял на семи языках — "Господа, постойте, ведь мы же можем договориться!" Эсэсовцы только передёргивали затворы — "Шнелле! Шнелле!"

На Большом Каменном мосту Глебу Павловскому всадили семь пуль в морду. Максим Кононенко упал в обморок. Его привели в себя, и всадили семь пуль в его громадный живот. Он стонал и мучился ещё сутки. Остальных расстреливали ещё несколько суток подряд; трупы сбрасывали в реку.

А потом начался большой, очень большой пожар Москвы. Горели министерства и федеральные агентства, государственные комитеты и федеральные службы, мэрия и префектуры, Госдума и Госсовет, Администрация президента и Газпром. Горела вся Рублёвка, вся Жуковка и даже Новоогарёво, которое вдруг оправдало своё название.

Эх, мечты, мечты...

На почте, где получал сегодня книжки, была очередь. Передо мной стояла старушка с типичным для Cоветского Cоюза запуганным видом. То есть, ничего хорошего от окружающего мира она не ждала, и только держала в руке квитанцию оплаты ЖКХ, как пропуск в лучший мир. Лет 70. В пальто, в платочке.

— Ира! Скажи им, чтобы перестали ходить к нам с квитанциями ЖКХ! Путь в банк идут!

(я и сам удивился, что ЖКХ можно оплачивать на почте)
(а банк закрылся, теперь ближайшее отделение — на двух автобусах ехать)

— Что бы они делали, если бы не мы? Повесились бы все, наверное. Хи-хи-хи.

(по клавишам пальцами, шур-шур-шур).

— И тогда их всех похоронят на Головинском кладбище! (и засмеялась) С вас 1.780 рублей 45 копеек.

Старушка дала деньги, взяла сдачу и квитанцию, и затравленно сказала "Спасибо".

Я швырнул на прилавок паспорт и уведомление о бандероли.
Она посмотрела в глаза, замолкла, взяла уведомление, ушла.
Вернулась с бандеролью, молча протянула.
Я взял бандероль и паспорт. И ушёл.

Грррр-р-ррр.

В детстве меня окружало огромное количество сельскохозяйственных орудий убийства. В сарае, построенном ещё в 1936 году, были все разновидности инструментов, которые одинаково могли использоваться равно как для поддержания жизни, так и для её уничтожения. Вилы, грабли, ножи, отвертки, молотки, кувалды, щипцы, ножи.

Мой любимый был серп. Настоящий серп — видимо, ещё дореволюционный, или примерно тех времен, потому что он был ржавый, а деревянная ручка стала этакого "седого" цвета от времени. Но зубцы были все на месте. Если таким серпом с размаху ударить, глубоко войдёт, а рвануть на себя, зубцы порвут мясо и кожу в клочки.

Страшное оружие — серп.

scattergun effect — понятие, обозначающее "вразброс" — как если палить из дробовика в одну точку, дробинки всё равно попадут в разные места.

— scattergun strategy
— scattergun opinions

Отличие от random в том, что random, или at random — это "наугад", "куда попало". A scattergun — "вразброс", но при общем направлении в одну цель.

Солдат доел тушёнку из банки, со скрежетом выскоблил со дна остатки полупрозрачного желтоватого жира. Партизан, привязанный к столбу землянки, с заклеенным скотчем ртом, не отрываясь смотрел на него, всё время пока тот ел. Солдат медленно и тщательно облизнул ложку; рявкнул, "Чё уставился!?" Партизан ничего не ответил. Солдат встал, ещё раз облизнул ложку, посмотрел на неё, и сказал, "Вот такая у нас будет дезинфекция, да-а." Задумался на минуту. Повторил, "Да-а, вот такая. Хм". Неспешно подошёл к партизану, приподнял ему веко левого глаза, посмотрел с прищуром в глаз. Партизана била крупная дрожь.

Одним резким движением солдат всадил ложку в глаз, и выдрал его из глазницы. Профессионально, как продавцы мороженого набирают шарики ванильного мороженого из железных ванночек и поливают клубничным сиропом. Но сироп пролился мимо, и совсем не клубничный. Глазное яблоко повисло на пурпурном зрительном нерве, слегка раскачиваясь, как маятник. Горло партизана вибрировало, как расшатавшаяся выхлопная труба автомобиля; из носа полезли кровавые пузыри.

Правой рукой солдат аккуратно взял глазное яблоко, стараясь не повредить глазной нерв, и повертел в пальцах. "Что ж, я думаю, пора кое-кого кое-с-кем познакомить. Я думаю, что твои глаза ещё не видели друг друга?" — левой рукой он насильно раскрыл правый глаз, а левой поднёс вырванный глаз на расстояние сантиметра, интонируя мультяшным голосом: "Знакомьтесь, это правый глаз, а это левый. Приятно познакомиться. Ну что вы, это мне приятно познакомиться. Соседи, а так редко видимся. Надо чаще встречаться. Всенепременно заходите на чай. О, да, с удовольствием! До свидания. Приятно было познакомиться".

После этого немного задумался, будто что-то припоминая. "Знаешь, мне не нужен твой глаз. Пожалуй, я верну его на место. Только вот как сделать, чтобы он больше не вываливался? В детстве на Рождество мы облизывали вырезанные из бумаги снежинки, чтобы они приклеились к стеклу... А что, это идея!". Солдат смачно отхаркался, и плюнул в глазницу, где уже начала сворачиваться кровь, и с размаху всадил глазное яблоко на место.

Пурпурной петелечкой, как проводочком из неаккуратно собранного плеера, остался висеть зрительный нерв.

* * *

I've got a nasty mind, I know.

Кажется, щас опять засну в метро.
Опять менты на ст. Красногвардейской
скажут, "Ой, Вова снова к нам приехал!"

Кстати, на Красногвардейской чудесные менты.
Только недавно снова с ними познакомился.

Они либо вообще не трогают, либо очень вежливо
расспрашивают, куда нужно ехать, и под ручки
провожают на поезд в обратном направлении.

Лиц, правда, не помню. Но уважаю. Хорошие люди =)))

— (deleted) —

Во-вторых, я очень редко беру такси (тут недавно одна девочка написала, что я езжу только на такси). Такси вызываю только когда точно понимаю, что метро не осилю. К студентам езжу только на метро, потому что в 7 вечера автомобили просто стоят, курят, и думают, когда же можно будет продвинуться на очередные пять метров? И в метро, особенно в ночном, очень хорошо думается, если напротив не сидит идиотская бабка или задрот-инженер или хихикливые дуры-студентки, или ещё какие уёбки. Если рядом нет людей, то думается очень хорошо. Гораздо лучше, чем в такси.

В-третьих, я люблю людей. Конечно, отчасти я их ненавижу, но по большей части люблю — если эта большая часть находится на достаточном расстоянии. Вместе — не люблю. А по отдельности — правда, люблю. Люблю слушать, люблю вникать в сказанное. Люблю побурчать про людей, что, типа, суки, кто бы их перестрелял уже нахуй. Но ведь, чтобы перестрелять, нужно отчасти любить тех, кого стреляешь, иначе не получится.

В-четвёртых, я ненавижу мобильные телефоны. Каждый раз, когда раздаётся звонок, прежде чем даже посмотреть на экран, я про себя говорю, "И что это, блятть, за сраная поганая сука звонит — что им, почты мало, что ли?" — извините, моя почта сейчас заблокирована — но до тех пор как Ein_Brennende_Komet её не уничтожил, она существовала — и только после этого нажимаю "Ответ". Ну заебали мобильники, ну заебали, ну честно!.

По нумерологии у меня сегодня самый скверный день. Я уже выпил 15 банок Хольстена, и ещё буду как минимум три или пять. Бедный уборщик увидел этот, хм, вавилон, вытаращил глаза, и пришёл с новым мешком, чтобы побросать туда всю эту алюминиевую пустоту. Если кто стесняется, то отписывайтесь, господа, сегодня необидно. Спишу на нумерологию, плюну, и забуду.

Раньше так славно было приходить на лирушечку. Поругаться, поржать, поиронизировать. Рассказать, почитать, поддержать, выслушать. Тогда было ощущение свободы. И даже мерзкие рекламные тролли и роботы вызывали всего лишь улыбку. Мышкой щёлк-щёлк, и всё. И на Новый год игнор-список стирался полностью.

У нас ведь демократия. По крайней мере, в этом дневнике. Всем все можно. Пишите всё что угодно, только не режьте друг друга, и без рекламы. И сам писал всегда всё честно, как было в реале. Принцип такой — писать как есть. Иначе ведь неинтересно и гадко. Разве нет?

Пришлось этот принцип равноправия нарушить.

У меня такой образ жизни. Вот такой вот, блятть, ебанутый и неправильный, может быть, образ жизни, но — какой есть. Я никогда не буду сидеть в офисе с 9 до 18. Хватило с меня посольства. Да, были косяки в реале. Да, что было — то было. И не ебёт. Или лучше было бы, если бы я врал? Не буду.

Потому что кто-то (не будем говорить, кто), может меня предать, как он и сделал, но себя я не предам. Как бы эгоистично это не звучало.

Гектор лежал и прислушивался. Тошнило. В ушах слышался свист. В горле навязла горечь третьей пачки сигарет. Мысли мельтешили, не давали спать: что там писали в той статье? Что одиночество увеличивает риск рака? Что одинокие люди мрут как мухи? Дурак был Гитлер. Надо брать не по национальному признаку, а по одиночному. То есть, по признаку одиночества. Одинокий, грустный, усталый? — В концлагерь. Недаром в английском слово sad — синоним русского "унылое говно".

Молодец всё-таки был Гитлер, хоть и дурак. Метко попал в суть коллективного бессознательного. Просто постер-бой фрейдизма, хоть и с усиками. На всех пяти континентах его образ более узнаваем, чем лицо Че Гевары; лозунги Jedem das Seine, Arbeit Мacht Frei знают даже те, кто по-немецки не могут сказать "меня зовут Вася". И ведь не поспоришь. Не скажешь ведь, "Каждому — чужое"? Хотя все так и делают. Кто больше делает, тот больше кричит. Ложь, двойная ложь, тройные агенты, шестирукие Шивы душевной проституции.

Всё равно что чистить лук — за одним слоем открывается другой, за другим — третий, а в итоге остаётся какой-то белёсый пупырышек, и всю дорогу плачешь, как идиот. Если, конечно, умеешь плакать. А пупырышку плевать, он всё равно неживой. И потом отчаянно непонятно, с какого перепугу эта сраная луковица тебе в хуй впилась in the first place.

А кто в глубине души не мечтал примерить свеженькую, скрипящую кожей эсэсовскую униформу? "Семнадцать мгновений весны". Впрочем, кожанки были и раньше, у большевиков. И концентрационные лагеря тоже придумал Ульянов, а не Шикльгрубер. Нарушение копирайта, однако. Единственно что, нацисты не поскупились на серебряные дубовые листья, римские штандарты, роскошные автомобили — тут большевики протупили. Да и всегда они тупили. Вот предложи 16-летнему пацану примерить форму штурмбанфюрера или форму матроса Железняка — что он выберет?

Гектор поймал себя на мысли, что опять пишет воображаемый пост в воображаемый дневник, мысленно плюнул и в штурмбанфюрера, и в Василия Тёркина, показал фак матросу Железняку, и перевернулся на другой бок. За окном принялись орать пьяными голосам совсем не воображаемые, а вполне реальные 16-летние подростки. Грохот бутылочного стекла о мостовую. Кому-то дали в морду.

Гектор зарычал.

А вот бы... А вот бы — что? Раскрыл как нарошно не слипающиеся глаза, посмотрел на мобильник — 5-38. Разозлился, включил настольную лампу, потянулся. На столике непрочитанная накануне газета. Раскрыл. "Девушку прибили за руки к полу гвоздями". "Женщине-милиционеру воткнули в глаз отвёртку". Гектор открыл банку пива и углубился в чтение.

Трое суток почти без сна.
Гектор с ненавистью вчитывался в неряшливый шрифт.
Группенфюрер Тёркин-Железняк едва заметно улыбался со страниц.

Обложка сборника стихов Фрэнка О'Хара, американского поэта, жившего в 1926-1966. Фигура на обложке примерно скопирована с одной из старинных картин, но с приставленной головой поэта, и с пиписькой, размерами коей он был славен не менее чем своими стихами. Нарисовал обложку его друг и любовник Риверс уже после того как О'Хара погиб в возрасте 40 лет. (Стихи, кстати, говно, но обложка прикольная — прим. внутреннего голоса).



Некоторые стихи — здесь.

bitter-ender — человек, который отстаивает свои принципы, действия, или мнения до последнего, несмотря на трудности и нападки. Образовано от bitter end — окончательная, болезненная, катастрофическая ситуация

knobsman — в музыке аранжировщик (или как точно называется по-русски?), от knob — регулятор, ручка настройки.

sovs — деньги, иронически-пренебрежительное сокращение от sovereigns, соверены.

privilegentsia — партийная номенклатура в социалистических странах. Слияние privilege + intelligentsia.

Найдено в The Observer Review.

Акварели Алёны Дергилёвой.
Интересно, кто какие дома узнает.




view

Меня накормили, напоили, отмыли и постирали.
Посидели на балконе над ночной Остоженкой.
Поплевали в припаркованные автомобили. Выпили пива.

Утром проснулся, выпил две банки Хольстена, выкурил шесть сигарет, послушал, как орёт кошка — всё время казалось, что её мучают дети, но кошке просто очень сильно хотелось ебаться — сказал "Здравствуйте, дети" трём очень хорошим детям, которые вовсе не мучали кошку, поймал такси, и поехал через центр, мимо Кремля, через два моста, мимо высотки, мимо ментов и прохожих.

От любви аж мурашки по коже. Счастлив.

Секс с ним был фантастический. Несмотря на то, что при взрыве автомобиля в середине 1990х он остался без рук, в сексе он был великолепен. Вместо рук у него были протезы. Никогда ни до, ни после того времени громадный мускулистый мужик не ходил по моей квартире и не ворчал, "где, блятть, моя правая рука?". Он бычил, разумеется, но и получал соответствующую реакцию. Именно от него я научился, что нельзя поддаваться. Не могу представить, что он сейчас в земле. Мать сказала, что после Пасхи просто лег поспать, и не проснулся. Ему тогда было 34 года. Саша, Саша, я буду помнить тебя всегда. А твое секретное имя я никому не скажу. Ты только знай, что я тебя любил и люблю.

Есть ещё грустная новость — один мой бывший умер. Кузя. Два года уже как, оказывается. Я ему позвонил, спрашиваю, "Сашу можно к телефону?", а его мать отвечает мне, что умер Саша. И подробно рассказала, где могила, и как проехать. Я еще напишу про него. И, главное, я его помню. Саша, Саша, как же так...

Мой третий бывший пытался продать мой дневник,
пока имел над ним контроль. Скриншот под катом.

А под "оставить в покое" он понимает контроль моей почты и дневника,
и диктование мне "условий".

Для всех говорю — никаких "условий" я не принимаю,
и никаких компромиссов не будет.

Если вывести меня из себя, то я становлюсь очень, очень злой мальчик.

view