Никто не верил в то, что ей летать ночами удавалось тёмной птицей,

И наши сны задумчиво листать, читая их страницу за страницей.

Никто не мог смотреть в её глаза – там жили звёзды, прячась от рассвета,

И взгляд её, хрустальный, как слеза, был глубже чёрно-бархатного цвета.

Её рука, холодная в жару, всех удивляла мраморностью кожи,

А жгучий волос, лёгкий на ветру, в ладонях был и тяжелей, и строже.

Она умела тихо говорить, она могла услышать, что смолчалось.

Ей, как любой, хотелось полюбить, и, как любой, пронзительно мечталось…

Но каждый раз стеклянная стена как будто ниоткуда вырастала,

Когда доверившись, кому-нибудь она вдруг признавалась, что летала.

Откуда девочке волшебной это знать, что люди верить в сказки перестали,

И по ночам положено всем спать, зашторив ночь, чтоб звёзды не мешали?

И вновь она, раскрыв своё окно, взлетала в небо одинокой птицей,

И мир ночной ей, подставляя дно, густел и звал, и не давал разбиться…