С товарищем из Красноярска я познакомилась 5 лет назад. Как сейчас помню, на Ивана-Купала, он написал и предложил дружить. Во многом я сочувствовала, и поддерживала морально, потому что за несколько лет до нашего знакомства он попал под машину и в самом расцвете лет оказался в инвалидном кресле, полностью отгородившись от мира. Я помню, как пыталась его расшевелить, часто говорила о том, как важен пандус в частном доме, особенно, когда лето очень короткое, а родители все дни на пасеке или в поле. Я говорила о многом самом необходимом, что позволило бы облегчить жизнь и быть самостоятельным, но он всегда отвечал, что ему ничего не нужно, стыдно о чем-то просить даже родных и, вообще он это заслужил.

Первые годы он казался довольно интересным, учитывая жизнь простого парня, только начавшего получать профессию. А потом все чаще разговоры стали клониться в горизонтальное положение.

Сегодня снова поставила вопрос ребром, на который не получила ответ: "Зачем ты держишься за меня?". Зачем каждый раз натыкаться на неприступную стену, не имея желания говорить на иные темы, если в сети можно найти собеседницу, которой не хватает того же?

 

Этот вопрос весь вечер крутился в голове, и я решила посмотреть, что нас связывает так сильно, что приятель никак не может отпустить меня. Даже когда пару месяцев молчит, и мне кажется, что, наконец, он нашел в сети себе подругу, будто чувствуя это, приятель снова начинает писать и говорить, что очень соскучился и искать в сети мне замену не намерен.

 

Я попросила высшие силы помочь все выяснить и, если между нами был в прошлых жизнях совершен обмен энергиями или осколками душ, помочь во взаимообмене. В голове начала крутится мелодия «Третья ария Далилы». Сначала ненавязчиво, а потом я поняла, что нужно найти эту арию, желательно большой список – исполнение разными оперными певицами, и попытаться расслабиться, а лучше погрузиться в медитацию.

 

Почти сразу ко мне прилетел сияющий бриллиант по виду и размеру с яйцо. От этого стало тепло и очень радостно без видимых на то причин. Это был истинный осколок моей души. Чем больше это бриллиантовое яйцо растворялось во мне, чем радостнее становилось. А потом и образы минувшей жизни стали разворачиваться, подобно книжкам для детей с объемными картинками.

 

Картина первая.

Я увидела подмостки театра, на которых шли приготовления к выступлению. Женщины в чепцах без завязочек, белых рубахах, однотонных юбках и очень неудобных деревянных башмаках. Мужчины носили чулки и кюлоты.

 

Картина вторая.

Я не видела, исполнялись ли оперы целиком или же отдельные арии, песни, или что-то еще. Я видела крупного и высокого мужчину лет 40, которого можно назвать руководителем или директором труппы. Волосы собраны в пучок на затылке и связаны черной ленточкой. Судя по изношенному камзолу бордового цвета, на котором остались следы от деталей, украшавших когда-то воротник и края рукавов, дела труппы были неважными. Мужчина был грубым, не обладал хорошими манерами. Гибкостью ума, похоже, тоже не блистал. Жизнь его не баловала ни в детстве, ни потом, и часто била. Детство он провел в бедности, и потому от всего и всех старался получить выгоду, даже в ущерб другим. Он старался выбиться в высшие общества и доказать что и он что-то значит. Через его кабинет прошли все поющие актрисы. Он сам выбирал, какая из них придет к нему сейчас, а какая через час или завтра утром, и это не скрывалось. Почему никто не сбежал, я так и не поняла. Вроде труппа не была подневольной, да и на гастролях есть множество возможностей для побега, но почему-то никто не сбегал. Всех устраивало такое положение дел.

 

Директора труппы возбуждали те женщины, которые могли более-менее хорошо петь арии, в частности «Третью арию Далилы». Он так упивался голосом и мелодией, что сразу возбуждался, так сильно было подспудное желание владеть, обладать таким голосом, ну, или самой обладательницей голоса. Обладая женщиной, он будто прикасался к ее голосовым данным, а еще утонченности, чувственности и прочему, чего он был лишен. Но его сердце оставалось под большим амбарным замком и в нем ни для кого не было места.

 

Я видела, что в труппе появилась новая молодая барышня, которая имела проворный ум и очень меркантильные цели. Добивалась своего она только одним способом – соблазнением.

После ее прихода почти вся трупа заразилась "стыдными болезнями". Она быстро стала фавориткой у директора труппы.

Любовным утехам они предавались везде, в самых немыслимых местах и позах. К примеру, я вижу их на подмостках сцены между кулисами, во время представления, в тот самый момент, когда исполняется ария Далилы:

Mon cœur s’ouvre à ta voix comme s’ouvrent les fluers

Aux baisers de l’aurore!

Mais, ô mon bienaimé, pour mieux sécher mes pleurs,

Que ta voix parle encore!

Dismoi qu’a Dalila tu reviens pour jamais;

Redis à ma tendresse

Les serments d’autrefois, ces serments que j’aimais!...

Ah! réponds à ma tendresse,

Versemoi, versemoi l’ivresse!

Réponds à ma tendresse, réponds à ma tendresse,

Ah! versemoi, versemoi l’ivresse!

 

Примерный перевод:

Мое сердце открывается твоему голосу, как цветы на заре

Для лобзаний Авроры!

Но, чтоб утешилась я, мне слёзы осуши

Жгучей лаской, страстным взором.

Далиле повтори, что ты мой навсегда,

Что все забыты муки,

Повтори те слова, что любила так я!

Ах! Нет сил снести разлуку!

Жгучих ласк, ласк твоих ожидаю!

От счастья замираю… От счастья замираю!

Ах, жгучих ласк, ласк твоих ожидаю…

 

 

Мне стало интересно узнать, что ими движет, что ощущают, потому как для меня подобное неприемлемо. Я не ощутила ничего, кроме животной страсти и похоти, никаких иных чувств или эмоций, будто такие утехи почти у всех на виду являлись нормой. На секунду я ощутила запахи очень стойкие и едкие. Сделала вывод, что одежду они стирали примерно раз в две недели, а вот мылись куда реже.

 

Картина третья.

Я увидела, как на улице среди грязи, дерьма, повозок и прилавков с продуктами эта фаворитка кокетничает с молодым парнем, обратившим на нее внимание. Директор труппы в ярости кинулся к ним и плеткой ударил парня. Она схватила любовника за руку, но тот оттолкнул ее. Почва под ногами после дождя была особенно скользкой, и она не устояла. Упала на колесо повозки, что стояла позади и разбила голову о ту выступающую деталь колеса, которую называют колпаком.

Какая-то баба закричала от неожиданности и испуга, кони понесли. В повозку, стоящую рядом, грузили тяжелые мешки, и успокоить лошадей было некому. Никто не осмелился подойти к взволнованным переполохом лошадям.

Фаворитку переехала та телега, запряженная тягловыми черными лошадьми. Директор труппы кинулся и вытащил ее, впечатанную в грязь. Взгляд ее был иным – ясным и сияющим невыразимой радостью, так смотрят рабы, получив вольную, так смотрит ревнивица, уверившись, что избранник любит именно ее. Я не видела, сказала ли она ему что-то, прежде чем испустить дух, или же он все понял сам, посмотрев в ее глаза. Я вижу, как он в отчаянье кричит, прижимая ее к груди, потому что его сердце открывалось только ее голосу, как цветы на заре. Вероятно, тогда и был отдан осколок души в надежде, что это вернет ее к жизни.

 

Картина четвертая.

Он потерял смысл жизни, да и дела шли все хуже. Спустя непродолжительное время его нашли на подмостках сцены повешенным. Я не видела, сам ли он это сделал, или ему "помогли". Вижу, как открываются кулисы, и пришедшие видят висящее тело крупного мужчины в потертом камзоле бордового цвета.

 

 

После возвращенного осколка и увиденной истории стало легко, по-ностальгически радостно и немного грустно, будто между мной и приятелем буквально развязался узел, туго связывавший наши души невыполненными договорами прошлых воплощений.

 

 

P.S. Самое значительное из оперных произведений Камиля Сен-Санса – опера "Самсон и Далила" – было окончено композитором в 1876г. Римский-Корсаков назвал это сочинение лучшей из современных опер на Западе, после произведений Вагнера.

 

История, поведанная вернувшимся осколком души, произошла много раньше, чем было написано это великое произведение. Да что там – задолго до рождения самого композитора. Тогда исполнялись другие арии и были в моде другие песни, и представления. Но именно эта ария звучала лейтмотивом всей истории, потому что директор труппы в своей страсти был подобен могучему Самсону, которого погубила жгучая и разрушительная любовь к Далиле.

 

В ком из этих двоих был воплощен осколок моей души, а в ком осколок души моего приятеля, догадаться не сложно. Та барышня, как и мой приятель, случайно оказалась под колесами транспортного средства в самом расцвете лет, и если бы она выжила, то осталась бы прикованной к кровати (инвалидные коляски тогда еще были большой редкостью).

 

Сивилла.

31.01.15г.