Детство моё до 12 лет прошло в центральной части города. До школы пространство для игр было ограничено соседними домами и Детским парком. В школьные годы ареал расширился до центральной части города  и набережной реки Кама.    Всё кардинальным образом изменилось и перестроилось в моём мировосприятии после того, как радиозавод стал расширять свои производственные мощности и наш дом попал под снос. Всех жильцов расселили в новенькие щитовые дома на окраине города, специально построенные под это мероприятие. С дававшим кров старым  домом расставались тяжело, несмотря на то, что от старости у него покосились углы, развалились некогда красивые балконы.  Край, кулички, осенне – весенняя грязь, отсутствие инфраструктуры умаляли достоинства частного, по сути, проживания на новом месте. Плюсы я осознал спустя некоторое время. За калиткой простиралось поле, на котором ещё два года после нашего переезда  сеяли злаки.  Метров через триста поле начинало полого спускаться,  переходя в овраги, поросшие молодняком хвойных деревьев, шикарным молодым можжевельником и всё это девственное богатство упиралось в берега небольшой речушкой под названием Акшабариха, за которой был высокий склон, поросший сосновым лесом.

Так постепенно я знакомился и погружался в мир. Условно говоря, передо мной, через определённые промежутки времени, как бы открывались «двери» и  Мир представал в новых красках, ощущениях и физических своих ипостасях, до тех пор неведомых мне. Одна целостность Мира, доступная мне в ощущениях, сменяла другую, которая была ещё интереснее и масштабнее, чем предыдущая. Реальность раздвигала свои рамки, и каждая новая её презентация становилась настоящим открытием. Я шёл по этой анфиладе комнат, двери распахивались передо мной, меняя картину мира и в этой меняющейся декорации, в главной роли проходящего героя был «Я», свободный и пока не обременённый социальной нормой, уже уготованной для меня. Свободный - в безраздельной свободе чувствования.

Неизбежно, свобода чувствования, через научение обрастала новыми, теперь уже условными знаниями расчленённого, дискретного мира. Предыдущие поколения изрядно потрудились, чтобы разделить целокупность на части и изящно преподнести, как изысканное блюдо, составленное из кусочков расчленённой Реальности. Целый Мир утонул  в описании «генома Мира» и чувственное стало словами, из которых  теперь я учился составлять описание мира. Мы упоённо стали собирать из слов, каждый свою, бесполезную  иллюзию Мира.

***«Наш внутренний мир на этом пути подвергся разделению не в  меньшей, а, может быть, и в большей степени, чем мир внешний. Социализация человека и стремительное усложнение  среды сделали нас скопищем поведенческих механизмов, которые, переплетаясь с биологически обусловленными структурами психики, стали функционировать в сложном, противоречивом и не всегда осознаваемом поле. Рассматривая личность как совокупность программ (этот подход в современной психологии достаточно популярен), мы особенно чётко можем видеть неоднородность психики, её постоянную внутреннюю конфликтность, что и есть на самом деле разрушение целостности. Даже простейшее разграничение внутреннего мира на бессознательное, сверхсознательное и  сознание красноречиво указывает  на тот же симптом. Постоянное присутствие  в нас областей, эффективно функционирующих, но не поддающихся ни восприятию, ни, тем более, контролю, - факт, уже ставший привычным. Мы смирились с внутренней темнотой, так же как прежде смирились с темнотой внешней. Но и область так называемого, ясного сознания – вечное поле битвы разнообразных импульсов, желаний, мотивов, взглядов и т. д.

Древнейшим  разрывом единства в переживании «Я» явилась дихотомия тела и духа – своеобразный корень практического мировоззрения «цивилизованного» человека. Само становление цивилизации и культуры оказалось неразрывно связанным с осознанием этой первейшей двойственности: из анимизма росли древнейшие религии, определяя затем мифологию, философию, мистику – словом, весь строй жизни, установку личности по отношению к собственной судьбе. Тело всё более превращалось в инструмент, обособлялось и тем самым омертвлялось задолго до естественного разложения в прах. Именно здесь, на уровне тела, пролегла чёткая граница между «Я» и миром. Составляя часть описания внешнего, наше тело разделило судьбу тотальной дезинтеграции Реальности, Объекта.

Мы разбили восприятие на фрагменты, опредметили их, после чего каждую отдельность наделили «человеческим» значением и погрузились в сотворение классификаций и схем. Из переживания мир всё больше становился описанием, и этот процесс своим непосредственным продуктом имел язык – неоспоримое свидетельство нарастающей дискретности опыта. Вычленение и изоляция повторяющихся перцептивных рядов привели к возникновению идеи закономерности, а затем – закона. Так в раздробленный мир вносился порядок, основу для которого мы всегда находим  в обусловленности собственного восприятия.

К настоящему времени специализация познавательной деятельности человека привела к оформлению целого ряда довольно изолированных описаний внешнего мира: бытового, научного, философского, религиозного, оккультного и т. д. Каждое описание детерминировано собственными условностями, многократно наложенными друг на друга, и бесконечно далеко от Реальности, давшей когда -  то почву для его рождения. При этом непротиворечивость каждой картины подкрепляет её иллюзорную адекватность.

Конечно, психологически жизнеспособным человек может быть, только исходя из единого описания мира и единого описания себя. Ибо не устоит царство, разделившееся само в себе. Подобное единство достигается  благодаря специфике нашего внимания. Именно внимание актуализирует  центральный корпус идей  о себе и о мире, сложившийся  в результате внешнего научения и внутренней предрасположенности индивидуума, неустанно подкрепляет его подтверждающими переживаниями, одновременно игнорируя (сводя к нулю) переживания, этому корпусу противоречащие либо излишние для него. Внимание совершает грандиозную работу, неустанно отсеивая, вычленяя, усиливая, собирая и демонтируя внешние воздействия. Можно сказать, почти вся энергия личности подчинена этому кропотливому и неизбежному труду»***

Наверное, многие, как и я, хотели бы вернуть утраченное чувство, в обмен на знания, но кому они нужны наши (ха-ха) «знания». 

  ***Цитирование корпуса идей из книги А. П. Ксендзюк «Тайна Карлоса Кастанеды».